Среди толпы я не вижу Джил.

Чёрт возьми, где она?

Я точно знаю, что Джил видела нелепый спектакль Мишель под названием "поцелуй года". Я об этом ничего не знал, вплоть до момента, пока мы не вошли на территорию дома её детства. Огромный сад, особняк и несколько сотен гектаров земли принадлежат семье Родригез. Все важные мероприятия проходят именно на территории семьи Мишель. Такая незначительная деталь дала Хантеру огромный толчок для принятия множества решений.

Находясь в эпицентре «праздника», в очередной раз осматриваю лужайку и особняк.

– Нам нужно поговорить, – произносит отец Мишель, пытаясь немного расслабить удушающий его галстук.

Вот и сам Пабло. Тот, кто позарился на Хелл.

– О чём именно? – спрашивает девушка и ещё теснее прижимается ко мне. – О том, что тебе не удалось убить меня, или о моей скорой свадьбе?

В её голосе сквозит излишняя доля яда. Родригез смотрит на дочь так, словно хочет свернуть ей шею, и только после этого обнять.

Сегодня она поставила его в ступор. Он рассеян и растерян. К нему подходят люди, а он толком не может связать и пары слов, Родригез постоянно бросает косые взгляды на дочь, и не позволяет ей уйти достаточно далеко.

Он знает – Мишель опасна и непредсказуема.

– Обо всём, – отвечает он, разворачивается и движется в сторону особняка.

Его ещё пару раз останавливают, он что-то говорит и идёт дальше, слишком быстрым шагом для такого самоуверенного человека, как он. По словам Хантера, Родригез не только уверен в своих силах, но слишком себялюбив, а это уже глупо. Пока он пел себе дифирамбы, Хантер и Майкл подняли такое ополчение, что Коалиции и не снилось.

Нахожу в толпе Хантера, он утвердительно кивает, и мы с Мишель следуем за Пабло. Толпа вокруг нас даже не подозревает, что сейчас происходит самая что ни на есть настоящая смена власти. В захваченных ранее городах уже начались бунты, возможно, не все смогут побороть военную мощь, что там сосредоточена, но это явно ободрит захваченных и напугает захватчиков. Там будут смерть и кровь, слезы и потери, надежда и свобода. А здесь идёт осторожная и опасная игра.

– Вот видишь, мой план сработал, – говорит девушка и нервно улыбается.

Её рука на сгибе моего локтя дрожит.

План Мишель, а точнее – указание Хантера, состоял в том, чтобы заставить Родригеза увести нас в более уединённое место. Туда, где не так будут слышны крики.

Всю дорогу, что мы шли по тропинке, она говорила мне о том, что именно мы должны сделать, чтобы Родригез клюнул и старался утащить не только Мишель, но и меня, сразу же после подписания документов.

Задача выполнена – Родригез попался на крючок.

Поднимаемся по ступеням в особняк, мой взгляд натыкается на Дона, Джил рядом с ним нет, хотя я сказал парню не спускать с неё глаз. Дон пожимает плечами и продолжает разносить напитки. Мы пересекаемся с ним у самого входа в особняк. Я беру один бокал и тихо спрашиваю:

– Где она?

Выпиваю содержимое, ожидая ответа. Но Дон просто отрицательно качает головой.

Он её потерял.

Ставлю пустой бокал на поднос, и мы продолжаем идти дальше, оставив позади официанта, которому я оторву голову, если с Джил что-то случится. Входим в одну из комнат, я закрываю дверь, и мы втроём оказываемся в относительной тишине. Музыка всё ещё слышна, но в комнате более тихо. Окон нет, как и других выходов. Отлично.

– Здравствуй, папочка, – последнее слово Мишель растягивает, но уже без улыбок и жеманства.

Её взгляд несет в себе всемирную обиду, а голос пропитан сарказмом.

– Мишель, ты же понимаешь, что сама связала мне руки? Я всю жизнь, – тут он запинается и отводит взгляд в сторону, – заботился о тебе.

Кажется, что самые банальные слова на свете ломают железную Мишель, она отступает на шаг назад, её рука взмывает ввысь и опускается чуть выше сердца. Девушка начинает быстро-быстро моргать, так, словно ей что-то попало в глаз, или она собирается разрыдаться.

Не время Мишель. Не сейчас.

– Это… не так, – шепчет она, взяв себя в руки.

– Так, даже несмотря на то, что ты мне не родная дочь, я принял тебя. Заботился, оберегал.

Мишель смеётся так громко и фальшиво, что уверен, будь кто-то за дверью, он бы отскочил в сторону. Мишель замолкает, подступает на шаг к Пабло и, щурясь, спрашивает:

– Я не заставляла тебя брать мою мать в жены, когда она была беременна от другого. Это твой выбор – не мой.

– Но я любил тебя как родную…

– Ты залезал ко мне в кровать, когда я была для этого слишком мала, тоже из-за заботы, из-за любви? Трогал меня так, как непозволительно касаться ребенка – это забота, любовь? То, что ты мне говорил, то, о чем ты мне лгал – это служило оберегом? От чего? Меня всю жизнь нужно было защищать от тебя! Но даже мать не смогла этого сделать… Значит, я сама себя защищу.

Вот чёрт!

Бросаю взгляд на Мишель, и в ней не остается ничего от той заносчивой девушки, что я знал. Она словно снова стала ребенком и встретилась со всеми кошмарами ещё раз.

Перевожу взгляд на Родригеза – он белый как лист бумаги.

– Мы не будем говорить об этом при посторонних, – быстро тараторит Пабло и бросает на меня мимолетный взгляд, потом снова возвращает его на Мишель.

– Майкл не посторонний, он мой жених, – заявляет Мишель, высоко подняв подбородок.

Она подступает ко мне, и в этот раз я сам предлагаю ей руку. Она хватается за неё как за спасательный круг и, кажется, начинает меньше дрожать.

– Это не может быть правдой. Мы с тобой знаем, что ты так не поступишь, – с угрозой в голосе сообщает Родригез.

– Никогда больше не говори "мы". Этого никогда не было, только в твоих паршивых фантазиях, – быстро тараторит Мишель и, глубоко вздохнув, добавляет. – А ещё Майкл приёмный сын мистера Хантера.

Карие глаза Родригеза простреливают меня.

– Не может быть, – ублюдок всматривается в мои глаза и благоговейно спрашивает. – Он такой же, как и Хантер?

– Лучше, – Мишель бросает кривую ухмылку. – Он лучше во всём, если ты понимаешь, о чем я.

– Прекрати! – вскрикивает Родригез.

Его лицо больше не белое, оно на глазах становится пунцовым. После того как Родригез бросает на Мишель собственнический взгляд, мне хочется выколоть ему глаза. Уё**к. Больное чудовище – оно сломало девушку. То, что он с ней делал, не может пройти бесследно. И теперь я понимаю всю маниакальную мысль свержения Коалиции. Для Мишель это не просто убить злодея, для неё это личная вендетта. Поквитаться, отомстить, постараться забыть.

– Ты ведь не сказал своим партнёрам, что не только из-за моего восстания отправил меня в мёртвый город? Ты ведь не сказал, что я стала вспоминать то, что ты делал со мной в детстве? Да, Коалиция не идеальна, но даже здесь совратителей детей не жалуют, – она замолкает, ожидая ответа, но Родригез молчит. – Ты ведь ничего им не сказал…

– Мишель, девочка моя…

– Я пришла, чтобы убить тебя! – резко обрывает она.

В комнате становится тихо. Родригез только сейчас понимает, для чего Мишель загнала его в комнату. Девушка оборачивается ко мне, и я вижу в её глазах слёзы. Нет. Только не это. Она не может повернуть назад.

– Майкл, я… не смогу, – говорит она.

В её взгляде я вижу – это правда. Что бы он с ней не делал, как бы он её не калечил морально и физически, убить его она не сможет. Хорошо. Тогда это сделаю я, но она не должна мне мешать.

– Принеси нож, желательно поострее, – говорю я и жду, когда девушка выйдет из комнаты.

Как только дверь закрывается, я медленно иду к Родригезу. Его взгляд бегает по комнате, но здесь нет того, что сможет его спасти. Не от меня.

– Молодой человек, я могу предложить тебе всё что угодно! – вскрикивает Родригез.

– Не интересует.

– Чего ты хочешь?

Больше не отвечаю ему, но он все же задает мне десяток пустых вопросов. Подхожу к столу и беру ручку. Поворачиваю голову к Родригезу, и его слова сходят на нет. Он только что понял, что меня ему ни купить, ни переубедить. Не переманить на свою сторону.