– Мы переживем этот конклав, – уверенно говорю я.

Не собираюсь умирать здесь, даже если Поулу очень сильно этого захочется, и он приложит все усилия.

– Переживем, – подтверждает Адриан.

Ты-то уж точно.

Мое тело в сравнении с Адрианом – хрупкая ваза, которая уже пошла трещинами, против бетонной стены, облитой сплавом непробиваемого металла.

Поднимаюсь на локтях и смотрю на мужчину, который методично что-то пишет на листе белоснежной бумаги.

– Как ты думаешь, что может тебя убить? – спрашиваю я.

Он отрывается на мгновение от листа и, приподняв брови, говорит:

– Я пока не готов это узнать.

– Это понятно. Я о том, что ты первый в своем роде и неизвестно, что может причинить тебе непоправимый вред. Как выяснилось, взрывная волна и выстрел из ружья тебя не убили.

– Может, если бы выстрел был в лицо это бы и сработало, – рассуждая, произносит Адриан.

– Возможно. Может, у тебя есть какая-то аллергия или непереносимость чего-то?

Собеседник полностью отвлекается от подготовки к заседанию и с прищуром и легкой улыбкой спрашивает:

– Я не понимаю, к чему ты клонишь? Решила в эти выходные стать вдовой?

Тихий смешок сам срывается с губ.

– Нет, – моментально отвечаю я. – Меня напрягает, что мы не знаем ничего о твоих слабых сторонах. А ведь кто-то может их использовать, или они проявятся в самый неподходящий момент. Ведь у всего есть своя цена. Мутировавшие отдали свой голос и возможность жить с близкими и получили взамен все то, что есть у тебя. А ты с этим не распрощался, значит, ты заплатишь другую цену.

Около минуты мы молча перевариваем мои мысли по этому поводу.

– Скорее всего ты права. Остается надеяться, что у меня нет аллергии на ромашки или пыльцу. Не хотелось бы умереть от этого, предварительно пережив взрыв и выстрел в грудь из ружья.

Действительно, обидно.

Тяжело вспоминать бесчувственное тело Адриана и море крови, что разлетелось по хижине. Сердце тяжелеет, а пальцы начинают дрожать. Я желаю Адриану только самого лучшего. Пусть он будет счастлив, здоров и без аллергии на пыльцу.

– Или ты непобедим, – предполагаю я.

– В это я не верю.

Пока я привлекла внимание Адриана, принимаю сидячее положение и, поймав его взгляд, спрашиваю:

– Что ты увидел в воде?

Этот вопрос тревожит меня не на шутку.

Адриан тут же отводит взгляд в сторону и сжимает зубы.

– Ничего.

Слишком скупой ответ на те эмоции, которые он испытал в моменте.

– Неправда. Я видела, как ты был… удивлен? Скажи мне.

Адриан переводит на меня серьезный взгляд и, четко смотря в глаза, говорит:

– Я ничего не увидел в воде и это чистая правда.

– Тогда что случилось? Я не понимаю.

– Я расскажу тебе, когда мы приедем домой. Не раньше.

Закатываю глаза и снова валюсь на спину. Ну и ладно. Кроме странного поведения Адриана есть еще много чего, с чем мне бы хотелось разобраться.

Стук в дверь настолько неожиданный, что я вздрагиваю. Адриан же спокойно поднимается с места, оставляет лист и карандаш на столике у кресла, на котором сидел, и направляется к двери. Он ведь заранее знал, что кто-то идет. Он даже знал, кто именно.

Адриан открывает дверь, а я закатывая глаза.

Да ла-а-адно.

За порогом стоит Миранда в красном плаще и с алыми губами.

– Долго же вы добирались. Я вот прыгнула с парашютом и сократила время на дни.

А так что – можно было? Она говорит это серьезно?

– Ты спрыгнула с парашютом? – не веря, спрашиваю я.

– Да. Считаю его недооцененным изобретением былых времен. Когда-нибудь я полноценно налажу их производство.

Адриан перебивает наш диалог, а я пытаюсь оттолкнуть мысли о том, что чертова Миранда умеет удивлять. И эффектно появляться.

– Зачем пришла? – спрашивает он.

Как только Миранда отрывает от меня внимание и переводит его на Адриана, даже ее энергетика начинает сверкать по иному, не говоря уже о миндалевидных глазах. Не знаю, как это объяснить, но она будто перевоплощается в другого человека, от которого невозможно отвести взгляд.

– Элли просила передать, чтобы ты не переживал, она уже сообщила всем главам про твое исцеление ее новой вакциной.

– Если кто-нибудь попросит поделиться ею? – спрашиваю я.

Миранда переводит на меня хищный взгляд и, улыбнувшись уголком губ, отвечает:

– Она поставила неподъемную цену и объясняет это тем, что на создание одной вакцины у нее ушло десять лет. Следовательно, следующие десять лет к ней с этим вопросом нет смысла обращаться.

Умно.

Этим Элли и опасна, она как змея сможет вывернуться из любой ситуации.

Миранда передает сложенный лист Адриану и говорит:

– Это тебе. Как прочтешь, сожги.

Она разворачивается и уходит не попрощавшись. К слову, она и пришла не поздоровавшись.

Адриан закрывает дверь, разворачивает лист, читает и сминает его в кулаке.

– Я скоро приду, – бросает он на ходу. Хватает зеленый плащ и вылетает из места временной дислокации.

Я же смотрю в потолок и пытаюсь понять, что его все-таки связывает с Мирандой? Кажется, что нечто большее, нежели он мне рассказал. С ее стороны точно.

Адриан возвращается за десять минут до выхода. Я уже надела зеленый плащ и причесала волосы на один бок. От ссадин на шее мне не удалось избавиться, отпечатки рук нападавшего никуда не пропали, но из-за наличия зараженных рисунков их не так видно.

– Извини, что задержался, – говорит он на выдохе.

– Что происходит? – серьезно спрашиваю я. – Интерес не из праздного любопытства. Если ты что-то задумал, я должна знать. Быть готовой.

Адриан глубоко вздыхает.

– Я предложил Миранде сотрудничество до того, как она станет главой Дэйли. Она будет получать от Салема и от меня лично любую помощь, которые мы только можем ей предложить.

Слишком жирно, но я не могу оспаривать решения Адриана, которые касаются Салема. Я сама отдала ему город и не имею на него никаких планов.

– Все из-за того, чтобы она убедила Элли в том, что ты отдашь Каролин? – уточняю я.

– И не только. Миранда помогает мне с момента, как я обратился.

Голова сама по себе кивает, хотя я мало что поняла.

– Ты был все это время с ней?

– Да.

– Ладно, – отмахиваюсь я, – нам уже пора.

Каждый шаг, что приближает нас к Поулу, делает меня куда более уверенной, чем я могла представить. Скорее всего он не ожидает увидеть меня живой, думает, что мои останки уже давно растащили дикие звери или мутировавшие.

Еще выше поднимаю подбородок, пусть ублюдок охренеет от нашей встречи. Я буду пристально смотреть ему в глаза и не отведу взгляда первой.

Входим в зал, за столом уже все собрались. Все, кроме меня, Адриана и мистера Соула. Возможно, он еще не прибыл. Надеюсь, старик жив. Не могу представить, как он преодолевает путь от дома до переправы.

Я помню Дика и Рикардо Хиттов – отец и сын – главы города Мирод. В прошлый раз, я, вроде бы, даже не слышала их голосов. Они настолько тихие и неприметные, что их можно и не заметить.

Элли сидит в компании Миранды, Патрика с его вечным унынием они, видимо, оставили дома.

Рита и Олиф Рэтт сидят, держась за руки, словно только что поняли, что любят друг друга, хотя они вместе чуть ли не с пеленок. Сейчас им около пятидесяти. Информацию о них я запомнила хорошо, потому что диадема на голове была только у Риты. Что это может сказать о ней? Власть и статус этой даме по вкусу, она любит выделяться, но из-за мышиного цвета волос и совершенно не привлекательного лица это сделать сложно. Поэтому она решила напялить на голову диадему. Я уверена, что она точно невзлюбит Миранду, потому что той никакая диадема не нужна будет даже в девяносто. Она одним своим существованием приковывает внимание.

Высокомерные Отто и Маргарет Блум даже сидя смотрят на всех так, будто находятся на вершине горы. Я даже не удивлена, что их город называется Олимп. Если он когда-то имел другое название, то они его явно заменили. Брат с сестрой похожи на крыс, лучше не наступать им на хвосты, они тебе ногу отгрызут. Скорее всего они сделают это под покровом ночи, в тишине упиваясь своими умениями.