Леший с досады пнул легонько мыском спящего ученого и повернулся спиной к товарищам. Дед Вася только вопросительно на Лизку посмотрел. Он-то весь этот фееричный провал пропустил, пока секвойю пристраивал.

— Ты, это, стой, говорю. Погодь расстраиваться. Ща придумаем чегой-нибудь. Лизка, хоть ты скажи, чего молчишь.

— Скажешь тут. Думать надо, чего их всех так разобрало. Посторожите этого предводителя краснокнижного, а я пойду остальных успокою. Сейчас вернусь, и подумаем о том, как выпутаться.

Леший только вздохнул горестно в бороду и тоскливо вслед ушедшей помощнице посмотрел. Похоже, идея, такая красивая и близкая, булькнула, выскользнув из рук, как бидон молока в болото. Глаза глядят, а руками уже не собрать. Махнул рукой, открывая короткую тропинку, и пошел с подельником академика перетаскивать. Потоптал ирод полянку, которая только-только цвести начала.

Дойти, по открывшейся специально для Лизы в подлеске тропке, до копошащихся в малине проверяющих было делом пары минут. Исцарапанные, испуганные ученые неразборчиво мычали: говорить членораздельно им мешали немалые пуки травы, торчащие из распахнутых ртов. Лиза коснулась каждого, отправляя в сон-забытье. Зачем взрослым воспитанным людям, которые собаку съели на всех этих редкостях, так себя вести? Хуже браконьеров малолетних. Вырванные с корнем кусты сиротливо валялись на траве. Сначала лопаткой орудовать пытались, а потом, похоже, совсем с катушек слетели, руками дергали.

— А скажи-ка мне, добрый хозяин мой, с чего это гости дорогие, как обкурившиеся еноты себя повели? Дядь Леш, я знаю, что ты из каждого куста слышишь. Давай без свидетелей рассказывай, чего вы с дедом намудрили.

— Дык шишки-иголки. Воздух, наверное, здесь шибко живительный. Кислороду передышали, вот и пошел ум за разум с непривычки.

Леший вышел из-за куста, понуро свесив бороду. Даже мох на бровях повис от расстройства. Поглядел на учиненный бардак, вздохнул еще горестней и взялся обратно поломанную родиолу в ямку пристраивать. Авось выживет. Сколько трудов насмарку. Еле подружил капризную красотку с местными, а тут ее как врага уничтожили ироды. Мало он им травы насовал, надо было крапивы добавить.

— Так раньше у нас тоже люди по лесу ходили, грибники и так погулять. Ну там бутылку кинут или пакет с мусором оставят, но чтоб орать и скакать козами — не было ни разу. Должна быть причина, не бывает такого от простого воздуха. По глазам вижу, неспроста это, — продолжала наседать Лизавета, уже примерно представляя, что накуролесили престарелые натуралисты.

Надо было срочно вызывать Веню или его орлов, заметать следы и поворачивать время вспять, чтобы хоть что-то исправить.

— Это все дед твой придумал! Невиноватый я, как лучше хотел! Эх, горе, горюшко — пропал мой заповедник. Зря я со Смоленским забился. Хотел его цапель к нам привадить, а теперь придется лося отдавать. Все дед твой, торопыга. Развел меня как липку на лыко, — бормотал и жалился расстроенный леший всю дорогу, что шли обратно к разоренной полянке.

Дед встретил их, сидя на академике, как на бревне. Смолил свою эелектронную сигаретку, по привычке подставляя ладошку под несуществующий пепел.

— Ну че? Разобралися? Энтот фрукт спит аки младенчик, только губами хлопает. Я вот и подумал, чего добру пропадать. На земле чай попрохладнее будет, трава-то сырая. Сгодился, значит, старику помог — от ревматизьму уберег.

— Разберемся, — передразнила Лиза Акимыча. — Признавайтесь, партизаны лесные, чем лес обрабатывали? Я привычная, и то хочется бегать козочкой и травку щипать. Явно без волшбы не обошлось.

— Да какая теперь разница, ежики зеленые. Такую идею на корню подрубили. Эх, продул я лося, старый пень. Теперича ни цапель мне, ни заповедника.

Лиза участливо положила руку на замшелое плечо.

— Подожди убиваться. Давайте колитесь уже. Есть одна мысль, жалко поздно в голову пришла.

— Эх, не видать мне второго мульена подписчиков. Прости, Лексей, подбил на непотребство, — дед Василь встал с насиженного места, отряхнул коленки и пошел к Лизавете каяться.

— Понимаешь, рецептик мы один с Ленкой нашли в тетрадке. Чтобы на пастбищах трава росла пышнее и всякая животина ела с удовольствием. Для худых лугов, значить, в недородный год. Делов-то. Хозяйке земли местной на семенах поспать ночку да в отваре вымочить. Побыстрее надо было, понимаешь, внуча. Просмотры падают, а тут такая сенсация, етить-колотить. Вот и решили охват, значит, увеличить. Э-эх, зарекался старый хрен, в огород не лазить, а все туда же — сманила меня слава земная. Не золотом, так медными трубами завлекла. Казни, значить, без жалости еще и Боровича подписал на эксперимент ентот.

— Та-а-к. А ученые у нас за барашков пошли, траву жрать с превеликим удовольствием. Понятно. Сидите здесь, я пойду позвоню кой-кому, ща просмотры кой-кому на уши намотаю и вернусь.

— Алле, душа моя, свет Владимировна. Да пофиг, что у тебя совещание, у меня тут полный комплект проверяющих под вашим зельем прыгает барашками по лесу и траву жрет. Противоядие есть у этого зелья? Сколько действует? Ага, поняла. Нет, не все. Если через час тебя не будет с аппаратурой, светом и гримером, то получишь бессрочный бан на посещение избушки. Усекла экспериментаторша? Ага, слышу, что вышла. Руки в жопу и вперед, я не шучу. Смогли так феерично накосячить, наизнанку вывернись, но смоги и исправить. Чего делать? Кино снимать будем. Давай, жду. Еще найди пару новостников полояльнее, чтоб шум поднять во всему интернету. Короче, не мне тебя учить. Давай жду.

Потом Лизавета, глубоко вздохнув, позвонила Вене в офис, где его бессменный заместитель с простой русской фамилией Иванов был проинструктирован решать любые проблемы беременной жены шефа, невзирая на бредовость и невыполнимость. Коротко обрисовала ситуацию и задачи, попросила в помощь пару сотрудников и геолокацию скинула.

Вернулась на полянку как раз вовремя. Дедки, как два бурундука мутузили друг друга, не слезая со спящего ученого. Леший тряс Акимыча за грудки, уворачиваясь от мельтешащих рук. Чисто Чип и Дейл в ретро постановке.

— А ну-ка, драку прекратили! Есть идея, как все поправить и сухими из воды выйти. Тебе, Лексей Борович, задача со звездочкой. Воды из родника организуй пострадавшим и травки спрячь, кроме пары самых редких. А ты, мил человек, пойдем со мной. Вставайте, давайте, хватит на живом человеке, как на батуте прыгать. Нашла я тебе наказание, Василь Акимович. Мало не покажется.

Через несколько часов напряженной работы съемочная бригада Москва 24 запечатлела фееричные последствия аварии старой Нивы деревенского зоотехника и комиссии, что приехала лес осматривать. Машина влетела в придорожные кусты, нелепым образом повиснув вверх колесами на поваленной иве. Пассажиры и водитель получили незначительные повреждения, исцарапавшись при падении и эвакуации из транспортного средства. Похоже, что еще и сотрясение некоторые получили, напрочь вылетел из их памяти момент аварии. Здесь же ошарашенные ученые и нашли пару краснокнижных растений, чудом не затоптанных спасателями и гаишниками.

Молодая и бойкая журналистка тыкала микрофоном в лицо руководителю группы, спрашивая, как проходит процедура назначения объекту статуса биосферного заповедника. Обещала следить за дальнейшим развитием событий, снимала крупным планом невзрачные цветочки, что оказались такой редкостью и эндемиками.

Местные жители, что должны были встречать ученых, охали на камеру, предлагали всем свежей, холодной водички. От нее в голове становилось кристально ясно и немного грустно, как после лютого похмелья. Главный герой дня — Василий Акимович вещал на камеры, размахивая руками, как ждал гостей у опушки, а не дождавшись, шел по дороге. Как вызвал спасателей и помогал вытаскивать из покореженной машины цвет Российской науки. Иван, как наименее пострадавший, держал у щеки ватку с антисептиком. Для достоверности — пришлось ему сначала в машину лезть, а потом еще и вылезать — вот и зацепился. Горевал о потерянной Нивушке и украдкой перебирал сайт авто-ру. Дед за возмещение моральных убытков обещал нормального китайского внедорожника подогнать.