Основная часть спектакля окончена. Совет на моей стороне, теперь дело за народом.

Все вместе покидаем большую палатку, и советники рассказывают людям, что же именно произошло. Народ молча выслушал это. Дальше им сообщили, что теперь я являюсь временным правителем Флэнтона. Люди начали шушукаться между собой, кто-то хлопнул в ладоши. Смотрю на парня, я не знаю его, вслед за ним в ладоши захлопал Лукас, Арчибальд, совет и уже потом все остальные.

Они приняли меня, а этими аплодисментами поддержали.

Не люблю привлекать к себе внимание, но сегодня я испытываю радость, ведь на одного монстра стало меньше. Эти аплодисменты продлились не больше минуты, я удалилась в большую палатку, чтобы написать письмо людям Флэнтона, Лукас отправился собирать отряд, который увезет тело героя на родину. Арчибальд ушел вместе с советом, его задача пресекать бунтующие разговоры среди приближенных к власти.

Спектакль закончен.

Я играла как лучшая актриса в мире.

Теперь я понимаю, что обычные люди не знают и толики правды. Им постоянно лгут, манипулируют, а народ думает, что тот или иной выбор они сделали сами. Но за них давно уже всё решили, их голос — это просто формальность.

В эту ночь я стала временным правителем одного из самых больших выживших городов мира. Я прекрасно понимаю, что ничего не смыслю в политике, но слова Дюка, сказанные мне на дамбе, всплывают в голове: "Соберись! У тебя ещё вся жизнь впереди, как же ты не понимаешь, что за пределами Скалы, в городе Боа, ты сможешь сделать для людей куда больше, чем может твоя смерть. Ты изменишь мир".

Возможно, всё, что случилось в моей жизни, вело меня именно к этому моменту? Сейчас я просто человек, которого временно поставили на должность, которая по факту ему не принадлежит, но я буду учиться, стараться и смогу добиться успеха.

Когда я вышла из палатки, то увидела, что на улице стало светло. Тело Боа погрузили в один из четырех внедорожников, которые сейчас направятся домой, оставшиеся четыре едут дальше. Последний день пути. Осталось немного.

Отдаю письмо одному из отправленных назад, прощаюсь с мужем и с легким сердцем иду в машину, которая уже готова отвезти меня на большую встречу.

В машине теперь только я, Лукас и Аннабель. Сижу на переднем сидении и часто бросаю взгляд на водителя, он многое рассказал мне о Флэнтоне, обычаях, правилах, законах и, главное, о людях, которые там проживают. Впитываю информацию словно губка, теперь я действительно интересуюсь городом.

Ведь теперь я не просто девушка без права голоса, которая мечтала сбежать. Я регент.

Но ещё больше меня заботит состояние Лукаса, он потерял брата, было проще, если бы я тоже скорбела по Боа. Тогда я могла бы разделить его скорбь.

— Мне жаль. — тихо говорю я.

— Мне тоже. — отвечает Лукас, его лицо совершенно непроницаемо, не могу судить, как на самом деле он себя чувствует. — Я понимаю, что он давно не ребенок. Но стоило мне посмотреть на него… и каждый чертов раз я видел мальчика, который был избит, унижен, покалечен. — сглатывает ком. — Мы не рождаемся плохими, такими нас делает жизнь.

Не знаю, что сказать, но хочу подбодрить его:

— Его похоронят с почестями, и в памяти людей он навсегда останется героем.

Грустная улыбка на секунду появляется на его лице:

— Не думаю, что он останется героем.

Голос с заднего сидения:

— Почему ты так думаешь?

Чертова Аннабель, постоянно забываю, что она греет уши. Лукас бросает на неё взгляд через зеркало заднего вида и отвечает:

— Он сделал слишком много зла. Не думаю, что последний поступок в состоянии оправдать его.

Прикрываю глаза. Поступка-то никакого и не было. Он жил монстром и умер им. На этом разговор заканчивается, и в машине наступает тишина. Спустя двадцать минут Аннабель снова дает мне пузырек с витаминами, выпиваю его и вырубаюсь.

День прошел без происшествий. Из-за того, что машин стало меньше, мы быстро достигли нужной нам точки на карте. Наступил вечер. Мы остановились, разбили лагерь, и я вспомнила, что так и не сказала Лукасу о Дюке.

Почему каждый раз, когда я хочу сообщить ему об этом, что-то да происходит? Может это какие-то знаки свыше?

Направляюсь искать его. В палатке его нет, в машине тоже. Куда он подевался? Останавливаю парня, проходящего мимо с охапкой дров:

— Ты не видел Лукаса?

— Видел, он пошел туда. — кивает головой в направлении леса.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, мисс Амели.

Выхожу за пределы лагеря и вступаю в лес. Сразу же вспоминается сон и Майя. Откидываю мысли и иду мимо тонких деревьев. Чем дальше углубляюсь в лес, тем деревья становятся шире и выше. Из-за шикарных крон пробивается слишком мало света от заходящего солнца.

О, боже!

Нет.

Нет. Нет. Нет.

В шоке останавливаюсь и открываю рот. Это мерзко. Больно. Неприятно. Лукас и Аннабель стоят ко мне боком и целуются. Страстно, жарко и до блевотни мерзко. Внутри так больно, одной рукой прикрываю рот, чтобы не издать ни звука плача, а другой хватаюсь за сердце. Не могу оторвать от них взгляда. Почему всё так происходит? Рука Лукаса зарывается в длинные волосы Аннабель, и от этого она издает громкий стон.

Не буду их прерывать. Что я могу им предъявить? Я ему никто. Теперь я в этом уверена.

Пусть горят в аду! Ненавижу их!

Слезы сбегают по щекам. Как он мог? Зачем говорил слова, которые запали в душу? Скотина! Иду назад, но останавливаюсь. Казню их! Возвращаюсь назад, вижу, как легкая куртка Аннабель валяется на земле, они до сих пор целуются, она запускает руки ему под кофту.

Подхожу уверенным шагом, а они даже не замечают меня. Хватаю Лукаса за руку и дергаю на себя. Разрываю этот тошнотворный поцелуй, замахиваюсь и со всей силы бью его по щеке.

Что?!

Не-е-ет!

Это не Лукас!

Парень, который вообще не похож на него, удивленно таращится на меня. Моргает глазами, как сова и тяжело дышит.

Ну и вляпалась я.

— Ээээ. — говорю я. Парень с выпученными глазами смотрит на меня и часто моргает, держась рукой за щеку. Возможно, у него тик. Или я так сильно ударила, что повредила какой-то там глазной нерв? Аннабель тем временем поправляет кофту.

Что я наделала?

— Мисс Амели? — в шоке спрашивает парень.

Ой, не мисскай, пожалуйста! Я и так не понимаю, как себя вести. А я даже не знаю, как его зовут. Пришла такая, нарушила свидание, ещё и по лицу надавала. Ужас. Стыд.

Перевожу взгляд на Аннабель, она красная, как помидор. Думаю, я тоже. Молчание затянулась так сильно, что неловкость зашкаливает до невозможности.

— Простите, — начинаю говорить я и понимаю, что не могу придумать оправдание. Сказать, что я не люблю, когда кто-то целуется? У меня аллергия на чужие объятия? — Я думала, что Аннабель нужна помощь…

Что я несу? Помощь какого рода? Помочь ей поцеловать его? Вот идиотка.

— Всё по доброй воле. — говорит парень.

Ага, по доброй воле. Я так и думала. Не нахожу ничего лучше и говорю серьезным тоном:

— Ну тогда продолжайте. — разворачиваюсь, и уверенным шагом, с высоко поднятой головой иду в сторону лагеря. На выходе из леса меня настигает смех. Сажусь спиной к самому толстому дереву и просто смеюсь. Смеюсь так, что слезы бегут по щекам, а живот сводит судорогой.

Именно в таком состоянии меня и находит настоящий Лукас. Наблюдая за моим истеричным смехом, садится рядом, наклоняется спиной на то же дерево и спрашивает:

— Хорошее настроение?

Немного успокаиваюсь и говорю:

— Ты не поверишь, что я сейчас сделала. — дальше заговорщицким шёпотом. — Я ударила парня по лицу.

— За что?

— За то, что подумала, что это ты.

Лукас поднимает брови:

— Хотела меня ударить?

— В тот момент да.

— Что за момент?

Неудержимая улыбка появляется на лице, и я начинаю тараторить:

— Я пошла искать тебя, но не нашла, спросила у парня с дровами, где ты, он сказал, что в лесу. Я пошла и увидела, как ты… любезничаешь с Аннабель и…