Акт первый.

Мысленно считаю до трех, набираю в легкие как можно больше воздуха и что есть мочи кричу. Из-за недавнего удушения, голос быстро хрипнет, а больное горло раздирает на части. Но я вновь наполняю легкие кислородом. Кричу, кричу и кричу. Первым в палатку вбегает какой-то парень, за ним ещё двое мужчин, потом Аннабель с растрепанными волосами, следом за ней совет. А я продолжаю кричать и плакать. Как только зрительный зал заполняется до отказа, я обессиленная падаю на колени у тела Боа и трясущимися руками, сквозь подступающую тошноту беру его безжизненную ладонь.

Пришедшие задают кучу вопросов, некоторые адресованы мне, но я делала вид, что ничего не слышу. Я скорблю, и я напугана. Страх мне даже не пришлось играть, ведь в жизни я очень часто боялась и этот навык помогает мне, как только может. А плакала я от воспоминаний о поступках Боа, то, что он делал со мной, до сих пор приносит боль и слезы. В этих кристальных каплях утекает вся моя ненависть и злоба. Его больше нет, следовательно копить в душе этот ужас не имеет смысла.

— Амели, что произошло? — голос Арчибальда заставляет меня поднять к нему заплаканные глаза.

Рядом с нами, словно черт из табакерки появляется Аннабель и протягивает мне очередное пойло, на этот раз молочного цвета.

— Вот, держи, это поможет тебе. — с переживанием в голосе говорит доктор.

Даже не смотрю на неё. Мне некогда.

Акт второй.

Превозмогая отвращение падаю на тело Боа, обнимаю его, как самую дорогую ценность в моей жизни и сквозь слезы кричу:

— Мне уже ничего не поможет!

Не переиграть бы. Гул голосов настолько громкий, что я уже не могу разобрать, что именно этот гул от меня хочет.

От тела Боа меня буквально отрывают, хватаюсь за любимого до последнего, но проигрываю эту битву. За одну руку держит Арчибальд, а за вторую Аннабель, уводят меня в самую большую палатку, где ранее собирался совет. Усаживают на какие-то шкуры, вставляют в руки кружку с водой. Кто-то из совета выпроваживает Аннабель из палатки и велит ей быть поблизости.

Пока всё происходит в точности, как сказал Арчибальд, совет увел меня подальше от толпы и сейчас начнет пытаться разобраться в ситуации. А остальные свидетели, тем временем будут осознавать то, что главы города больше нет. Потом они впадут в ступор от непонимания происходящего и мутности дальнейшего расклада, а потом мы дадим им новую цель и надежду.

Акт третий.

Пятеро взрослых мужчин стоят напротив меня, ожидая моего рассказа, который полностью сфабрикован, в нем нет ни капли правды, он насквозь пропитан ложью. Ещё какое-то время сижу и раскачиваюсь из стороны в сторону, случайно роняю кружку, в пятый раз вытираю слезы и начинаю рассказ, надорванным трясущимся голосом:

— Их было четверо. — всхлип. — Они ворвались в палатку и напали на нас. Мой муж… мой любимый Боа, встал на защиту меня и ребенка… и погиб. — всхлип. — Всё происходило молниеносно. Потом появился мой телохранитель Лукас, но было уже поздно, один из подонков воткнул нож, — немного слез. — Лукас просто спугнул их. Они убежали. Он погнался за убийцами. А я… — повышаю голос до надрыва. — Я пыталась спасти Боа, но уже ничего нельзя было сделать. Он погиб как герой… защищая своё наследие.

Я обязательно должна была сделать акцент на ребенке. Арчибальд сказал, что таким образом они неосознанно будут думать о малыше, как о наследнике. Я сложила руки на животе и тихо заплакала, но прекрасно слышала тихий разговор мужчин. Не обращая внимания на рыдающую вдову, они обсуждали, строили догадки по поводу людей, которые решились на такой опрометчивый шаг, ведь тем самым они подписали себе смертный приговор.

Через пять минут в палатку входит Лукас, его руки в крови, а грудная клетка быстро поднимается и опадает. Бросаю на него мимолетный взгляд, ловлю ответный и отворачиваюсь. Задача Лукаса была вернуться к тем, кто на него напал и убедиться, что вся четверка, посланная Боа мертва.

— Лукас, что произошло? — спрашивает один из совета.

Телохранитель проходит глубже в палатку, берет кружку воды со стола, выпивает её залпом и начинает говорить:

— Было совершено нападение, кто-то хотел убить всю наследную семью. Их было четверо, я догнал нападавших только через пол километра от лагеря. В живых никто не остался.

И происходит взрыв голосов. Советники, один перебивая другого, начинают спорить, предлагать идеи. Арчибальд стоит немного в отдалении и слегка кивает мне головой. Смотрю на него и понимаю, насколько Арчибальд умен и коварен. В данный момент он практически ничего не делает, а вся ситуация поворачивается к нему лицом. Всё, как он хотел и предполагал.

Акт четвертый.

— Господа, не превращайте нашу беседу в базар. — говорит Арчибальд и идет ко мне. — Прошу вас быть более уважительными к горю вдовы, и матери будущего наследника Флэнтона.

Тишина. Этими словами он поверг совет в шок.

За пределами палатки разносятся голоса, треск костра, быстрые шаги людей. Но здесь, внутри этого шатра, стоит гробовая тишина. Мужчины переглядываются между собой. Всего одной фразой он поставил их в крайне невыгодное положение. Арчибальд знает, что и когда нужно сказать. Подходит ко мне, присаживается на корточки и спрашивает:

— Амели Уинслоу, вы знаете, какая ответственность ложится на ваши плечи?

Ещё раз утираю слезы, сглатываю ком в горле и поднимаюсь на ноги. Смотрю на каждого члена совета и говорю:

— Конечно я знаю. Боа часто рассказывал мне про заповеди и правила нашего города, и я чту их… так же, как и вы. — замолкаю, жду, когда хотя бы один храбрец решит перечить, но они молчат. Поворачиваюсь к Лукасу и говорю. — Лукас, я сожалею о нашей утрате, но время не ждет, нужно приготовить тело Боа для возвращения домой, отправь половину отряда, кто поедет выберешь сам. Я напишу послание людям Флэнтона с речью, которая подбодрит их и даст понять, что кроме скорби, испытываемой ими, им больше нечего опасаться. Ведь, следуя первой заповеди города, наследник есть и в нем течет кровь Уинслоу, эта кровь даст ему силы и справедливость в правлении делами.

Ну всё, я сказала это. Мне противно от того, что я спекулирую неродившимся ребенком. Прости меня, крошка. Это не навсегда, я найду выход, но пока на это нет времени. Возвращаюсь к игре, перевожу взгляд на мужчин, они в сомнениях, я огорошила их своим напором. Все слова, что я сейчас произнесла, не мои. Это четкие указания Арчибальда. Он сказал, что после того, как я напомню им о законах города, я тут же должна вести себя так, словно они согласились с тем, что отныне именно я являюсь их новым правителем, до того момента, когда ребенку исполнится двадцать лет.

Один из совета выступает вперед и, хмуря брови, спрашивает:

— Не думаете ли вы, что сможете управлять городом? — в его голосе нет осуждения или насмешки. Он интересуется, я слегка улыбаюсь, но быстро стираю радость с лица, подхожу к мужчине, имени которого не помню(надо исправить это), беру его руки в свои и мараю их кровью Боа. Смотрю четко в глаза и уверенно говорю:

— Я думаю, что с вашей поддержкой и помощью, которую я буду рада принимать, вместе мы сможем привести город к миру и процветанию. Я прекрасно понимаю значимость совета и не собираюсь принимать необдуманных решений, предварительно не получив вашего одобрения.

Мужчина слегка кивает мне, отпускаю его руки и отхожу назад.

Теперь выход Арчибальда. Но он медлит и это приводит к новой нервозности, хорошо, что сейчас я могу списать трясущиеся руки на смерть любимого мужа. Арчибальд начинает говорить:

— Я чту законы города Флэнтона. Мои ресурсы, люди, деньги и владения — всё отныне в вашем распоряжении.

Секунда, вторая. Остальные молчат, но, как сказал ранее Арчибальд, стоит одному войти в воду, другим будет не так страшно, и они рано или поздно последуют за ним.

И это случилось. Четверо мужчин, по очереди приняли меня в качестве временного правителя Флэнтона. Смотря на лица советников, понимаю, что это их не воодушевляет, но через день состоится большая встреча, и мы должны быть едины. Да и война внутри города им тоже не нужна.