Не хочу думать об этом.

Но сейчас я просто хочу, чтобы всё закончилось. Что бы это ни было, пусть прекратится. Эта боль, которая кладбищем распростерлась у меня внутри. Пусть она уйдет. По сути, как бы глупо это ни было, я потеряла сегодня единственного друга, который когда-либо у меня был.

— Боа, где Моры? — спрашивает дядя.

— Мертвы. Все.

— Твои люди?

— Они с честью сражались, но, к сожалению, силы были не на нашей стороне. — с искренним сожалением отвечает Боа, немного склонив голову вниз. Отличный актер.

Дядя разворачивается и отдает приказ своему человеку. Тот тут же уходит. Куда он пошел? Зачем? Но я вспоминаю совсем о другом. На меня словно вылили ушат ледяной воды. У меня, кажется, даже зрение стало четче. Смотрю на родственника и спрашиваю:

— Дядя? Могу ли я уйти к себе, смыть всё это и переодеться?

— Да, конечно. Дюк, иди с ней. Мне кажется, она сильно потрясена. — отвечает дядя и не дождавшись моего ухода оборачивается к своим людям.

Ещё как потрясена. Мы уходим из кабинета, я стараюсь не обращать внимание на Дюка, словно его здесь нет. Первым делом направляюсь к себе в комнату. Запираюсь там и иду в душ. Встаю под теплую воду, и слезы с новой силой начинают душить меня.

Мне больно.

Мне страшно.

И сейчас мне впервые за всю мою жизнь одиноко. Я как никогда ощущаю, что я одна против всех. Или все против меня. Я же просто хотела спокойно жить в своем родном городе. Если бы дядя не решил, что ему нужен этот брак, не было бы ничего. Я бы не работала в борделе и не видела, с какой легкостью люди относятся к смерти других людей. Я бы не попала в камеру к Тони и не увидела эти ужасные бои. Я не была бы свидетелем того, как люди и Моры убивают друг друга. Я бы не стала невольным предателем своего рода. И я бы никогда не узнала Тони. Он был бы жив.

Я должна сделать то, что обещала, это было важно для него. Значит, это важно и для меня. Ну хоть на что-то я годна?

Стараюсь взять себя в руки. Стоя под струями воды, прекращаю плакать, демонстративно вытираю слезы, но снова срываюсь на тихий вой. С третей попытки мне удается успокоиться. Я не хочу, чтобы Боа видел, как мне больно, иначе он будет пользоваться этим в будущем.

Выхожу из душа, быстро одеваюсь. В спешке покидаю комнату. Дюк по-прежнему ждет меня. Не обращая на него внимания, иду в сторону складов. Я знаю, где именно лежат вещи пойманных Моров. Это место даже никто не охраняет, ведь уважающий себя и свой род человек никогда не позарится на вещи чудовищ. Но я себя не уважаю, как и свой род, собственно говоря.

— Амели, ты куда? — доносится из-за спины голос Дюка. — Нас ждут Максвелл и Боа.

— Зачем они нас ждут? — и вот я опять иду на диалог.

— Пришло время заключить брак.

Останавливаюсь на месте и оборачиваюсь к Дюку.

— Пришло время заключить брак. — тупо повторяю я, дальше говорю скорее для себя, чем для Дюка. — Мне нужно на склады.

Разворачиваюсь и иду дальше.

— У нас нет времени. — летит мне вдогонку.

— Его всегда недостаточно. — говорю я и прибавляю шаг.

— Амели, стой!

Повышает на меня голос Дюк. И я срываюсь с места. Бегу так быстро, как только возможно. Поворот направо. Немного прямо. Ещё поворот. Ещё один. Дыхание сбивается, но через три минуты я оказываюсь перед складом. Отпираю огромные двери, на которые даже никто не повесил замок.

— О, нет. Здесь невозможно что-то найти.

Огромный ангар, разделенный на две части небольшой тропинкой посередине, а по бокам тысячи вещей. В основном это одежда и обувь. Боже, сколько Моров окончили свои жизни в стенах Скалы? От этих мыслей мерзкий холодок пробегает под кожей.

— Амели. — слышу я запыхавшийся голос Дюка. — Что тебе здесь нужно?

— Браслет.

— Браслет? Я не понимаю.

Молча вхожу в ангар и начинаю рыться в вещах. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Не знаю, насколько хватит терпения Дюка. Но всё впустую, это словно искать иголку в стоге сена — невозможно. Нереально. Я с остервенением раскидываю чьи-то штаны, кофты, куртки, даже нижнее бельё.

— Амели, нам пора!

— Дюк? — слабый луч надежды пробивается сквозь тучи. Выпрямляюсь в полный рост и смотрю на Дюка. Надеюсь, я ему не совсем безразлична. — Я не доставлю никаких проблем на бракосочетании, если ты поможешь мне найти серебряный браслет с надписью "Сара".

Он тяжело вздыхает и спрашивает:

— Это браслет… Тони Аллена?

— Да. — не вижу смысла ему лгать. Он либо поможет, либо нет. Остальное неважно.

— Тогда ты ищешь не там. — проходит вглубь ангара. — Его мы поймали больше года назад. И вещи его примерно здесь. — останавливается на пару метров дальше меня.

Начинаем совместные поиски. Ищем и ищем, но всё безрезультатно. Неужели я даже это не способна сделать? Просто найти браслет? Но я не сдаюсь, мне кажется, что это безумно важно. Возможно, самая важная вещь в моей жизни.

— Амели, это бесполезно. Идем.

Но я продолжаю искать. Шаги Дюка разносятся эхом по ангару. Я роюсь и роюсь в ворохе одежды. Рука Дюка опускается мне на плечо.

— Его не найти. — он начинает меня поднимать, и тут я вижу отблеск света в куче одежды, он немного дальше меня.

Скидываю руку Дюка и бросаюсь к блеску серебра. Протягиваю руку и достаю… кулон в виде листа клена. Это не то, что мне нужно. С сожалением разжимаю ладонь, и он падает обратно.

— Амели?

— Да, я поняла.

— Смотри. — говорит Дюк.

Оборачиваюсь к нему и наблюдаю, как его огромная ладонь, которая до сих пор в крови, раскрывается, и оттуда на меня смотрит серебряная цепь с буквами на бусинах. Подхожу к Дюку и забираю вещицу. "Сара". Это точно его браслет. Улыбаюсь, и слеза скатывается по щеке. Я нашла. Тони, я сделала то, что обещала. Сжимаю браслет и смотрю на Дюка.

— Нам пора. — говорит он.

И я молча иду за ним. По дороге надеваю браслет на руку, он большеват, но не спадает с меня. Перекатываю бусины между пальцами, и это странным образом немного успокаивает. Я это сделала. Тони, если ты меня слышишь, или видишь, то знай, я нашла браслет твоей дочери.

В кабинете нас уже ожидает дядя, Боа и священник.

— Ты обещала. — говорит мне на ухо Дюк и остается за дверью.

И я выполнила второе обещание за день. Нашла браслет и без заминки прошла путь бракосочетания. Всё повторила за священником, и в итоге Боа надел мне на палец кольцо. Оно такого же цвета, как и браслет, но кольцо для меня ничего не значит, только то, что я изменила свой статус и стала Амели Уилсон.

Боа поцеловал меня, но я ничего не почувствовала, даже отвращения. Мне разрешили собрать необходимые вещи, те, что будут напоминать мне о родном крае. Хочу ли я помнить об этом городе?

— Мне нужен только мой рюкзак. — сообщаю я.

— Где он? — спрашивает дядя. Его лицо впервые за долгое время выражает удовлетворение. Он добился своего. Он победил.

— В камере. — единственное, что я хочу запомнить, находится там в рюкзаке в моем блокноте, на восьмой и двенадцатой страницах. Тони не видел, но я нарисовала его. Дважды. Один раз, когда он спал, это вообще-то странно, но я не смогла сдержаться и нарисовала его. А второй раз, его ожидание перед боем. Его бесстрашный уверенный взгляд и совершенно расслабленную позу.

— Я принесу. — сказал Дюк, который зашел сразу после того, как вышел священник, и снова исчез за дверью.

Я же осталась стоять в кабинете дяди. Но он и Боа больше не замечали моего присутствия, они во всю обсуждали свои общие дела. Как только Дюк вернулся и отдал мне рюкзак, он посмотрел на меня так, что я поняла, Дюк знает, что именно мне было нужно. Он рылся в рюкзаке. Забираю драгоценную ношу, и Боа тут же подходит ко мне со спины. Молюсь про себя о том, чтобы он не решил посмотреть, что его новоиспеченная супруга решила забрать с собой. Но он просто обнимает меня за талию, влажно целует в шею и говорит:

— Моя милая жена. Нам пора в путь.

Я не отвечаю, ведь от моих слов ничего не зависит. Боа и Дюк выходят, а мы с дядей остаемся наедине. Момент прощания.