Коза обернулась с видом оскорбленной невинности и пошла дальше, а Барбос на команду «ищи» взмахнул хвостом и рванул по Лизиным следам обратно.

— Ну и пожалуйста, мы не гордые. Сама найду.

В прелой листве и сломанных ветках долго копаться не пришлось. Целую горсть желудей набрала у корней. От земли тянуло дубовым духом, несмотря на давно мертвое дерево, и Лизе это показалось добрым знаком. Ворон приземлился на ветку на самой верхотуре. Сидел, зорко оглядывая окрестности, как часовой на посту. Лиза тоже присела на выступающий корень. Спиной к стволу прислонилась. Пес не будь дураком, деда по Лизиным следам приведет. Смысл еще куда-то идти. Здесь место силы. Тут и козлят покажем, не надо ничего искать больше. Милка сунула любопытный нос к карману, учуяв хлеб с солью. Пришлось делить подношение для лесного хозяина с любимицей. Оставшуюся горбушку девушка пристроила повыше, в расщелине треснувшей коры. Найдут лесные звери, и лешему приятно.

Пока ждала остальных, стало клонить в дрему. Солнышко пригревало с одной стороны, а пристроившаяся сбоку коза с другой. Так и задремали вдвоем вполглаза.

— А вот и свет-душа моя Лизавета пришла! Семь потов сгонишь, пока сновидицу дремой укутаешь. Не берет вас лесной дух, хоть маковое молоко в глаза капай. Ну здравствуй, здравствуй, девочка моя. Дай за ушком почешу красавицу.

В полудреме все казалось до боли настоящим. И дуб, что остался за спиной, и Лексей Борович, который обнимался с Амалфеей, отрастившей себе крылья, когти и хвост. Только Лиза была недвижима, болтаясь между сном и явью, боясь лишний раз вздохнуть, чтоб не очнуться.

— Ты уж молчи, молчи. Вот опыта наберешься, будешь одной ногой тут, а другой там не боясь стоять. А нынче большая удача, что хоть так свиделись. Весной ночи коротки, столько всего успеть треба. Ты уж прости старика, недосуг мне с тобой во снах прохлаждаться скоро будет. Лес пригляда требует. Гляди, как бурелома наломало, да мусора нанесло. Ну ниче, полегоньку, потихоньку справимся. Все в ход пойдет. Заживем почище прежнего.

Слушай, девонька, и запоминай. Как очнешься, виду не подавай, что дуб тот самый. Малышей я уж заприметил по дороге. Хорошие у козы сорванцы получились, да и хозяева их под стать. В обиду не дадут, а там и мои сродники приглядят. Ты шерсть козью со всех троих подергай незаметно и под кору запрячь. Отец их уж какой раз летает, веток вон насыпал, ирод. Все любимку свою рогатую зовет. Пусть запах козий тут на полянке и останется, глядишь, найдут друг друга. Чавой тебе другого производителя химериного искать, коли он сам тут как тут? А что желудя решила прорастить, так в том толку особливо нет. Наш пострел — он во всех мирах корни пускает, ему помощи в том не надоть. Главное, чтоб не загубили малыша вниманием лишним. Как пойдете обратненько — под ноги смотри аккуратно. Грибков вам насобираю, не боись — все, что глаз видит, бери. Потравы не допущу. Ну, просыпайся, Лизонька, твои идуть. Нечего их тебе в беспомоществе встречать.

Оглушительно каркнула вещая птица, предупреждая подругу о вышедших на поляну людях. Лиза открыла глаза и, опираясь на козу, привстала встречать друзей и получать нагоняй, что оставила их одних.

Запыхавшиеся, с листьями и ветками в волосах, с круглыми, ошалелыми глазами вывалились на свободное пространство гости. Похоже, пес вел всех кратчайшей дорогой, не жалея. Вот, идет довольный, хвостом машет. Нашел, как просила. Бежал со всех ног, привел всю компанию.

— Лизка! Живая! Ты как?

Ленка налетела первой, как водоворот, закрутила в объятиях. Глаза полоумные, на коленках мокрые пятна, ладони в земле. Видно, летела, не разбирая дороги, подругу спасать. Трясет Лизавету — слова сказать не дает. Всю ощупала, охлопала. Подошли остальные. Мелочь между ног вьется. К мамке рванули — и под пузо на коленки. Только хвосты пропеллерами крутятся. Проголодались, бедненькие. Акимыча под руки ребята ведут, тот сбледнул от тревоги, воздух ртом хватает да руку вырывает.

— Я тебе вот сейчас крапивой по мягкому месту! Это что ж делается? Сказала на минутку, а сама? Я чего ж тут, самый молодой, чтоб козлом по буеракам скакать? Куда собралась, коза ты драная? Ух, Лизка, ща те уши надеру! И козе твоей бестолковой. Будете вдвоем на привязи сидеть! Я, етить коромыслом, чуть ли коней не двинул. На погосте будешь искать, коли еще разок такой забег нам устроишь! Титьки отрастила, да голову дома забыла! Я это и тебе говорю, морда бесстыжая. На кого детей бросила? Козлята оруть, кобель лаить, мы бегом за ним, а лес как будто и нехоженый. Я тут кажный пенек знаю, а отродясь ентого места не помню. Опять твои шуточки, Лизавета. Ну, доберусь я до тебя, мало в детстве бабка порола, надоть напомнить. Уфф, уморила. Дух вон и лапы кверху. Дай хоть посижу отдышусь. Думали, живой уж не застанем, бежали как на пожар, ни тропинки, ни дороги. Да тьфу на вас, дуры. Куда обниматься лезете? Нечего меня тут тискать, я тебе чего, кутенок, что ль? Взяла моду облизывать чуть что.

Лиза с Милкой с двух сторон напали на перетрухнувшего деда, расцеловали, усадили, дали отдышаться. Облизали, в ухо надышали, на коленки полезли. Растаял вояка, обнял негодниц. Пообещал обеих на цепь посадить, да повинился, что Вениамина на уши поднял пока бежали. Жди гостей, Лизавета, скоро будет с гвардией и МЧС лес прочесывать.

Гости с юга и севера зыркали на виновницу переполоха, но в разговор не влезали. Лизе и так досталось, когда Ленка поняла, что ободранные руки и синяки на коленках у нее только из-за того, что некоторые только о себе думать умеют.

Тут с перепугу и пикник устроили. Термосы достали, бутерброды. Лизавета потихоньку пуха козьего надергала, как дядя Леша просил, повыше под кору запрятала. Милка, как будто понимая, что та делает, еще и потерлась о ствол со всех сторон и надудонила прямо на корни. Успевай отскакивать.

Пошли обратно хоженой тропинкой, а не напрямик, как сюда ломились. Первый сморчок нашел Тор, как коротко окрестили в команде Ингварова питомца. Нашел, обернулся поделиться радостью и съел, пока бестолковые двуногие не отняли. Потом по лесу бегали наперегонки всей командой, выхватывая из ртов расшалившихся козлят коричневые шляпки грибов. Милка в этой безумной охоте участия не принимала. Стояла, объедала какой-то куст, пока Лизавета оставшимся хлебом не поделилась. Пакетов хватило на всех. Ленка только сокрушалась, что собирать весело было, а вот чистить ей придется. Тазов не хватит, набрали на всю деревню от жадности.

Отобрав у деда телефон, Лиза с опаской набрала Вениамина. Свой аппарат она, естественно, забыла дома. Он там, наверно, весь аккумулятор посадил, дозваниваясь.

— Это я. Живая, да. Просто прогуляться пошли с козой. Не знаю, чего все переполошились. Да нормально все, правда. Не надо приезжать. Тут уже? Сейчас придем, да, жди. Сейчас дам.

— Дед, он тебя просит.

Акимыч вытер о штанины испачканные ладони и прижал мобильный к уху.

— У аппарата. Докладываю. На вверенном участке происшествий не обнаружено. Козы сбежавшие — две штуки, с рогами и без, ведем домой под конвоем. Да не переживай, я ихние задницы крапивой так удобрю, что неделю сесть не смогут. Ложная тревога, значить, случилась у нас тут, звиняй, что переполошил. Да сам перепугался, чего уж. Мы скоренько. Дождись только. Будешь на экзекуции свидетелем, что все честь по чести. Всем сестрам по серьгам, значить.

Дед повесил трубку, хитро посмотрел на провинившихся и хмыкнул:

— А так подумать, идейка-то стоящая. Вот придем домой, как всыплю обеим по первое число, чтоб пониманье появилось. Да не боись ты, глаза выпучила. Я баб бить не приучен, припугнул вас чутка — и будя. Домой пошли. Картохи жареной хочу с грибами и шкварками. Осилишь ли, Аленушка? Порадуешь старика?

— Василь Акимович, дорогой ты мой. Я тебе хоть луну с неба достать готова, чтоб только прощение получить, а тут картошка! Конечно, сделаем, и с лучком, и со шкварками, зажарим, чтоб хрустела, укропчиком посыпем. Грибочки в сметанке сделаем, как ты любишь. Огурчика из подпола достанем солененького…