Как бы она не старалась походить на бесстрашную сестру, но чувство ужаса засело в ней и не хочет отступать. Она испытывает ужас оттого, что может потерять листок и заблудиться в лабиринтах Статуи Свободы, боится забыть проклятый набор цифр. Её до ужаса страшит то, что она должна сделать.

Зак внимательно смотрит в глаза девушки и говорит:

– Лекса, бояться – это нормально. И ты должна испытывать страх. Ведь именно он поможет всем нам выжить. Мы с тобой больше не являемся обычными людьми. Знай, что ты сильнее всех на этом острове. В том числе и меня. Вспомни, что сказал Лейзенберг. Таких, как ты, больше никогда не будет. Всё, что ты будешь делать на острове, – это месть за то, что эти люди причинили тебе.

Закари специально разгоняет эмоции Лексы до предела, ведь тогда она будет практически неуязвима. От этой молодой девушки зависит слишком многое. Либо Зак истребит всех приспешников главнокомандующей и ее в том числе, либо проиграет сам. В то же время Лекса вспоминает слова Лейзенберга, он провел множество экспериментов, но точную версию первой вакцины создать не удалось. Получилась копия, которая не идет ни в какое сравнение с тем, что было введено в кровь Лексы. Она – уникальна. Сила, зрение, слух, обоняние, регенерация, скорость, выносливость у неё куда больше, чем у Закари и Рэнли. А об обычных людях и говорить не стоит. Лейзенберг предположил, что Лекса может справиться даже с компанией зараженных, и сделает она это голыми руками, стоит только разозлиться или испытать другую более мощную эмоцию.

– Вспомни, что они сделали тебе, – продолжает Закари, гипнотизируя Лексу своими прохладными голубыми глазами. – Полковник, ныне главнокомандующая, застрелила твою маму у тебя на глазах. После она отняла сестру, а тебя продала своим же людям. Те в свою очередь отняли Доминика и разлучили мать с её ребенком. О том, что было дальше я даже не буду говорить. Ты и сама все знаешь.

С каждым сказанным Закари словом взгляд Лексы становится более ясным и жестким.

Она действительно все знает и более того… помнит.

Лекса ещё раз смотрит на комбинацию цифр. Раз за разом проверяет себя. Повторяет, запечатляя закорючки на подкорках сознания.

– Если пароль изменили? – спрашивает она.

– Нет, он не менялся с самого переезда ученых на Статую.

Брукс кивает и сворачивает лист, но не убирает его в карман.

– Время, – говорит Закари, смотря на наручные часы.

Лекса закатывает рукав и подставляет мистеру Келлеру руку. Он открывает один из двух черных чемоданчиков и достаёт ампулу и шприц. Вводит иглу в вену девушки и наблюдает за тем, как шумно она начинает дышать. Закари засекает время, и убирает шприц обратно в чемодан. Бросает взгляд на второй. Там лежат три капсулы вакцины, подобной той, что бежит в венах Зака.

– Вы всё обо мне знаете, – говорит Лекса и снова поднимает взгляд на Закари. – Как вы запоминаете всё это?

– Работа у меня такая.

Лекса кивает и снова возвращается к мысли, о которой мечтала бы позабыть.

– А что, если мы не найдем Алекс?

– Такой вариант не рассматривается.

– Но…

– Без "но".

Вертолет начинает снижаться, и Лекса задает последний вопрос:

– Мистер Келлер, откуда у вас такой подробный план здания?

– Последний подарок моего отца.

Лекса хмурится и снова бросает взгляд на план.

– Он вам подарил листок?

– Нет, это была книга с полной информацией о том, что происходит на Свободе, а последний лист был изрисован планом. Книгу я в прошлый прилет оставил главнокомандующей, а план сооружения ждал меня дома.

– Вы выучили и его? Полностью?

– Да.

– Уму непостижимо.

– Это моя работа, – повторяет Закари и открывает дверь опустившегося на землю вертолета.

Снимает наушники и выбирается наружу, подает руку Лексе и помогает спуститься. Винты постепенно замедляются. Закари закрывает дверь, проходя мимо кабины пилота, кивает тому, и пара идет дальше. Их уже встречают девять солдат в синей форме. Они при оружии, но оно опущено вниз. Миролюбивый знак.

Зака и Лексу обыскивают, и не найдя ни единого следа оружия, их пропускают дальше. Солдаты даже не подозревают, что Лекса и Закари сами по себе являются одним из самых смертоносных оружий в мире.

Гостей достаточно быстро сопровождают к главнокомандующей, и в этот момент на сиденье вертолета начинает шипеть рация. Друг покойного отца Закари хотел сообщить тому важную новость, но немного опоздал. А пилот в это время отдает приказ на материк:

– Операция начинается.

Закари и Лекса входят в кабинет его матери в сопровождении двоих солдат, остальные остались за дверью. Пока гости поднимались, то увидели не больше двадцати военных. Их на острове действительно мало.

Катарина Келлер сидит на кресле. Её ровная осанка и слегка вздернутый подбородок нервируют Лексу, именно так выглядела полковник, когда стреляла её матери в голову. Катарина оглядывает Лексу, не найдя ничего интересного, она направляет все внимание на сына.

– Как мне сообщили, ты прибыл один. Моё предложение всё же заинтересовало тебя?

– Так и есть. Нужно обсудить наш союз. Уладить разногласия и снова оказаться как можно дальше друг от друга.

Катарина бросает очередной взгляд на Лексу.

– Она знает, для чего здесь находится?

– Более чем, – отвечает Лекса, смотря на женщину, которая убила её мать. – Отпустите мою сестру, и я в полном вашем распоряжении.

Катарина приподнимает брови и складывает руки в замок на столе.

– Какая самоотверженность.

– Ты предлагала отдать мне восьмерку, – напоминает Зак. – И все договоренности, что касаются этой базы.

В этот момент Катарина горда своим сыном как никогда ранее. Он сделал правильный выбор. Наконец-то Закари понял, что власть и влиятельные "друзья" важны. Более того Катарина уверена, что настанет момент, и Закари отпустит ситуацию, которая развела их в разные углы ринга, и тогда они снова станут семьёй. Сильной и самой могущественной на земле.

– Хорошо, – говорит она и поднимается с кресла. Отходит в сторону правой стены и связывается с восьмеркой по рации дальнего действия.

Катарина отдает полные права на базу своему старшему сыну, который отныне будет возглавлять совет безопасности. Она распоряжается, чтобы все документы о договоренностях, которые были созданы ранее, подготовили к его приезду. Полковник оборачивается и смотрит на сына.

– Когда ты будешь там?

– Завтра, – отвечает он.

Катарина возвращается к рации, а Закари бросает взгляд на часы. Осталась пара минут.

– К утру завтрашнего дня все дела должны лежать на столе в моём кабинете, который также переходит в полное использование к Закари Келлеру, – твердым голосом распоряжается она.

Из рации не доносится ни единого вопроса или уточнения. Мужчина на той стороне успевает только повторять: "Есть мэм".

Катарина возвращается к столу, но не опускается на стул.

– Теперь Алекс, – говорит Закари. – Скажи координаты, чтобы мои люди могли её забрать.

Всё это время Закари вслушивался в сердцебиение матери и только сейчас, при вопросе об Алекс оно дает небольшой сбой.

– Манхэттен. Более точно я скажу тебе только после того, как возьму кровь на пробы у этой молодой леди.

Закари склоняет голову набок и молча смотрит на мать, к которой не испытывает никаких родственных чувств. Как одна женщина способна разрушить столько жизней и даже не сожалеть об этом?

Лекса переступает с ноги на ногу, она предчувствует, что скоро будет происходить и это не может не нервировать её.

– Нет.

– Что – нет? – переспрашивает Катарина у сына.

– Сначала Алекс. Таков был наш уговор. Ты хотела эту девушку, – говорит Закари, указывая на Лексу, и подступает к матери на шаг. – Я привез её, хотя вовсе не хотел этого. Ты в свою очередь должна вернуть мне другую девушку. И пока этого не произойдет, Лексы тебе не видать.

Катарина вскидывает голову и, смотря в глаза сына, говорит правду: