Машина въезжает в ворота и останавливается у церкви. Зака уже ожидает Нео. Он помогает другу выбраться из транспорта.

– Надо было подождать пока тебе станет лучше, – причитает Нео.

Опираясь на трость, Зак медленно движется вперед.

– Нет времени.

Нео поджимает губы и спрашивает:

– Как всё прошло?

– Сносно. Радует то, что я её так и не увидел. Огорчает то, что разговор пришлось перенести.

– Почему?

– Меня не пустили на базу.

– Полковник не пустила тебя?

– Думаю, её там и нет.

Друзья входят в лифт и отправляются вниз. Лекарства постепенно прекращают своё действие, и Зак готов уже свалиться. Тело ноет, а голова раскалывается. Лейзенберг настаивал, чтобы он как минимум три недели провёл в палате, но уже через три часа Закари не было в царстве Лейзенберга.

– У нас гостья, – говорит Нео.

Зак бросает на друга беглый взгляд, но тут же переводит его себе под ноги. Его до ужаса нервирует беспомощность. Он даже идти нормально не может, а времени на восстановление нет. Чёрт!

– Кто?

– Вчера на закате у ворот появилась Лекса. Ты был прав, Алекс действительно на Свободе.

Зак поворачивается к другу.

– Где её чертова сестра? – со злостью спрашивает он.

Если бы не Лекса, то Алекс была бы здесь. Всё остальное вряд ли бы изменилось, но Алекс находилась бы на базе под защитой Зака, а сейчас она снова хрен знает где.

– В соседней палате с Рэнли.

– В палате? – спрашивает Зак, выходя из лифта. – Ранена?

– Нет. Лучше тебе всё расскажет Лейзенберг или она сама.

– Как Рэнли? – спрашивает Зак.

– Плохо.

Друзья останавливаются перед дверью в палату Рэнли. Лейзенберг разрешил входить внутрь только по одному, не считая постоянной посетительницы. Зак входит и останавливается на пороге. Его сестра сидит у изголовья больничной кровати и держит бесчувственную руку Рэнли. Её глаза снова красные, а лицо белее стен. Волосы растрёпаны, а одежда такая же, как и на свадьбе. Она до сих пор в красном платье. Как только Ребекка узнала, что случилось с Рэнли, то взвыла и практически потеряла сознание. Сейчас же, Ребекка практически не уходит из его палаты, разговаривает с ним, хотя Лейзенберг десятки раз повторял ей одно и то же – Рэнли её не слышит. Она же думает иначе. Ребекка уверена, что стоит ей уйти, как Рэнли перестанет дышать.

Зак прикрывает дверь и смотрит на друга, на нём не осталось живого места. Его практически достали с того света, но и это не радует. Он очень сильно пострадал. После полученных ранений в районе спины, на тело Рэнли напали зараженные, они покусали его, но не это стало самым страшным, они раздробили ему ноги.

– Где Лейзенберг? – спрашивает Закари у сестры и проходит ближе к кровати.

Пикающие приборы и тяжелые вздохи сестры сопровождают медленное движение грудной клетки Рэнли.

– Ушел недавно, – отвечает она, поглаживая ладонь Рэнли. – Он сказал, что ноги Рэнли не спасти. Когда он очнётся, то… он больше никогда не сможет ходить. Никогда.

Зак прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу.

– Бекка, тебе бы отдохнуть.

– Я не уйду. – Голос Ребекки безжизненный. – Зак, я столько плохого ему сделала. Ты даже не представляешь. Мы… из-за небольшого недопонимания я отвернулась от него и издевалась при каждом удобном случае. Так нельзя поступать с теми, кто тебе дорог. А он мне очень… дорог. А я, боже, в тот вечер в пылу злости я пожелала ему смерти. И через три часа узнала, что он стоит на её пороге.

Ребекка замолкает, и по её лицу начинают катиться слезы, но она их словно не замечает.

– Из нас двоих я его недостойна, а не наоборот, – шепчет Ребекка, сжимает безвольную ладонь Рэнли и замолкает.

Зак бросает на друга долгий взгляд и выходит из палаты. Нео ждёт его у двери и тут же получает приказ, принести Ребекке что-нибудь из еды, а в воду подмешать успокоительные. Если она уснёт, то одну из ближайших палат нужно освободить для неё. Зак открывает соседнюю дверь и смотрит на девушку, спящую на кровати. Белокурые волосы собраны в косу, одна рука лежит под головой, а вторая обвивает ребенка. Мальчику примерно год-полтора.

Стоит Заку прикрыть дверь, как Лекса открывает глаза. Девушка аккуратно садится, так чтобы не потревожить сон ребенка.

Сестра Алекс смотрит на Зака, и он оценивает насколько они непохожи внешне. Совершенно разные, и он бы многое отдал, чтобы на месте Лексы сейчас была Алекс.

– Это Доминик? – спрашивает Зак, переводя взгляд на ребенка.

– Да, – отвечает Лекса и кладет на мальчика руку, словно защищая его.

– Как ты выбралась со Свободы?

Лекса хмурится.

– Остров со Статуей Свободы? – уточняет она.

– Да. Ты была там?

– Была.

– Рассказывай. Если солжешь, я узнаю это.

Лекса начинает рассказ с самого начала, с момента, когда влезла в машину Пьера. Она не сбивается ни разу. А Зак не перебивает её. Сестра Алекс рассказывает всё в самых мельчайших деталях, вплоть до того, что она сделала на яхте. О том, кто такой Барон и кем он приходится сестрам. Посвящает Зака в саму суть вымысла культа Барона. Она даже рассказывает о местоположении кабинета её отца и того места, где находилась она и Доминик. Лекса заканчивает только через двадцать минут и выжидательно смотрит на Закари. Она не знает, как он поведет себя с ней и Домиником, но предпочитает положиться на Алекс, которая была уверена, что мистер Келлер им поможет, более того даст защиту.

Закари обдумывает услышанное.

– Как она выглядела в последний раз? – спрашивает Зак более спокойным голосом.

Лекса ожидала вопросов касаемо чего угодно, но именно забота Зака о её сестре даёт надежду, что мистер Келлер поможет всем им.

– Как всегда, – отвечает Лекса. – Сильной.

Зак кивает, и Лекса замечает, с какой силой он сжимает трость. Мистер Келлер злится.

– Почему ты в палате? Доминик болен? Или ты?

– Ничего из этого. Алекс сказала мне, чтобы я нашла вас и открыла нашу тайну.

– Слушаю.

У Зака уже практически нет сил стоять. А боль разносится по всему телу. Ему нужен отдых. Хотя бы пара часов сна.

– Во мне вакцина, та, которую Алекс у вас украла, – осторожно произносит Лекса.

Раздумывая Закари переводит взгляд на Доминика, снова возвращает внимание на Лексу.

– Почему вы молчали раньше?

– Я не знаю. Алекс считала, что эта информация опасна.

Правильно считала, но ему-то она могла сказать. Сейчас Зак не в силах злиться на неё. Главное, чтобы Алекс вернулась домой. В данный момент всё остальное не имеет значения.

– Что изменилось? – спрашивает он.

Лекса пожимает плечом.

– Ваши с ней отношения. Она молила меня найти вас. Алекс верит, что только вы сможете её спасти. Вернуть домой. Я видела, как в вас стреляли и сказала ей об этом, но Алекс была уверена, что вы живы.

Так же, как и он уверен, что Алекс жива.

– Вам что-то нужно? Тебе или ребенку?

– Нет, спасибо. У нас всё есть. Нео позаботился об этом.

– Алекс рассказывала, как вакцина повлияла на тебя. Точнее, она сказала, что вколола её другой девушке.

– Я изменилась. Очень сильно.

– Подробнее.

Лекса рассказывает об улучшениях в своём организме. Она ничего не утаивает, даже о том, что рана от пулевого ранения в руку, которое она получила вчера ночью, уже практически затянулось.

Зак кивает и разворачивается, чтобы уйти, но тихий даже немного неуверенный голос Лексы останавливает его.

– Мистер Келлер? Вы ведь поможете ей? Не оставите там?

Закари оборачивается и не говоря ни единого слова смотрит на Лексу так, что ей становится неуютно в собственной коже.

– Заботься о сыне, – в итоге говорит он, но Лекса четко слышит: "Не лезь туда, где тебе нет места".

В коридоре Закари видит Лейзенберга, тот без сил шаркает по полу и двигается к главе базы номер девять.

– Мистер Келлер, – приветствует доктор.

– Что с Рэнли?

– Без изменений. Я пока держу его в искусственной коме, иначе он может впасть в настоящую из-за болевого шока. Или его сердце может не выдержать препаратов. Боюсь, что ноги придется ампутировать, снимки показали, что осколки костей всё же остались.