Эти дни всех сторонюсь именно я. Дело не в том, что я обижена или огорчена, просто мой лажовый праздник показал, что самые близкие люди приносят самую горькую боль и жесточайшее разочарование.

Мы договорились с Лексой о том, что попытаемся поговорить после моего настоящего дня рождения, и я жду эту беседу с ужасом. Уже завтра состоится очередное недопонимание. Зная это, стараюсь отвлечься на любые мысли.

Иду вдоль улицы следом за Зейном. По другую сторону дороги шагают Хьюго и Кортни. Остальные сегодня дома. Кит и Синтия присматривают за Лексой, Фиби и Софи. Парадокс в том, что Лекса сильнее Синтии и Кита вместе взятых, но об этом мы не распространяемся. Девочки догадываются, ведь они видели Лексу в действии, но другим мы не говорим, это что-то вроде нашего маленького секрета.

Прямо на перекрестке стоит машина, кажется, что шины не порезаны. Подходим ближе и убеждаемся в этом. Цела. Более того Хьюго с легкостью открывает водительскую дверь, находит в машине ключи, даже топливо есть, но она не заводится. Пыхтит и тут же глохнет. Хьюго ещё пытается, но надежда тухнет с каждым поворотом ключа в замке зажигания. Кортни говорит о том, что нужно зарядить аккумулятор и тогда машина будет на ходу.

– Тихо, – говорит Зейн и быстро вытаскивает Хьюго за шиворот из машины.

Сначала я не понимаю в чём дело, но Зейн показывает на Волка, который, вздыбив шерсть, уносится вдаль по улице. Через пару мгновений оттуда разносится грохот, словно огромный медведь раскидывает машины в стороны. Скрежет металла и рык.

Вот мы их и встретили.

Зараженные.

– В укрытие!

В этот раз я не спорю с приказами Зейна и бегу к ближайшим открытым дверям. Я и Хьюго забегаем в одну, Зейн и Кортни в другую на противоположной стороне улицы. Выглядываю из дверного проёма и с сожалением смотрю на машину, сейчас они снесут её, и тогда мы снова окажемся там же, где и были.

Звук приближается, и из дымки тумана появляются монстры. Больше я никак не могу их назвать. Большие и мохнатые хищники. Их семеро. Слишком много. Успеваю заметить глаза, пустые темные глазницы, словно через них на нас смотрят из самой бездны кромешного ада.

По позвоночнику пробегает холодок ужаса. Вокруг огромных тел парит, словно от загнанных лошадей, даже с такого расстояния я чувствую их запах.

Моя рация оживает, и я слышу голос Зейна:

– Приготовиться.

Вскидываю автомат и направляю его на толпу, Хьюго делает то же самое.

– Огонь.

Очереди выстрелов оглушают, но я не прекращаю палить, пока не кончаются патроны. Перезаряжать уже не успеваю, на нас несутся трое раненых монстров. Достаю пистолет, стреляю, пуля летит мимо, точнее, зараженный уклоняется от неё. Сука!

Встаю в полный рост и кричу Хьюго:

– Бежим!

Забегаем вглубь дома, перепрыгиваем завалы. Слышу, как за спиной зараженные ударяются о косяки и просачиваются внутрь, они как лавина, которая вот-вот поглотит нас. Сердце колотится с утроенной силой, ноги работают быстрее обычного.

Узкий коридор душит, хорошо, что он быстро заканчивается. Забегаем в комнату. Тут нет дверей. Хьюго поднимает стул и бросает в окно. Стекло разбивается вдребезги, и мы практически одновременно перепрыгиваем его. Лицо обжигает огнём, острый осколок, оставшийся в раме, вспарывает щёку, но я даже вскрикнуть не могу. Страх настолько велик, что буквально через мгновение я забываю о порезе. Приземляюсь на колено, помогаю Хьюго подняться, и мы пулей бежим дальше, огибаем машины, зараженные перепрыгивают прямо через них. Расстояние сокращается.

Сколько их?

По рычанию – точно не один.

Сердце колотится уже в районе горла. Внутренности скручивает в узел.

Бежим по улице, в одноэтажных домах от преследователей не спрятаться, так мы скорее загоним себя в ловушку и нас съедят.

У меня ведь сегодня день рождения! И десертом суждено стать мне. Это несправедливо.

Меня ловят сзади, резко дергают за куртку, и ноги отрываются от земли. Вскрикиваю и хватаюсь руками за пустоту. Тело парит в воздухе, зараженный перекидывает меня через себя, и я лечу назад.

Вдох, и на выдохе из меня выбивает весь воздух. Падаю прямо в лужу, не знаю, где и когда потеряла пистолет. В ушах стоит гул, пытаюсь проморгаться, но перед глазами всё плывёт. Меня снова хватают. Слышу выстрелы и опять падаю в лужу. Зрение проясняется, и я наблюдаю, как Хьюго стреляет в зараженного, который схватил меня несколько секунд назад. Не успевает перевести дуло на другого, и тот сносит Хьюго и впечатывает парня в стену. Хватает рыжего за шею и поднимает по кирпичной стене, ноги Хьюго болтаются в воздухе. Встаю на четвереньки, выпрямляюсь и бегу мимо одного из зараженных – того, кто швырял меня как тряпку. На ходу выхватываю нож, достаю лезвие из укрытия. За спиной снова слышу рычание. Голодное и утробное. Подбегаю к схватившему Хьюго монстру, подпрыгиваю и втыкаю нож, принадлежащий раньше Рене, прямо по рукоять между шеей и плечом зараженного. Слышу хруст плоти, словно разрезаю не тело, а пережаренный бисквит. Меня бы вырвало от звука, но нечем. Хруст настолько мерзкий, что по телу пробегает волна дрожи.

Зараженный отпускает Хьюго, и тот мешком валится на подтаявший снег. Монстр скидывает меня и отпинывает ногой в живот. Прокатываюсь по лужам и скручиваюсь в эмбрион. Пару мгновений не могу вдохнуть. Внутренности болят. Хьюго дотягивается до автомата, не знаю, когда он успел его перезарядить, но ему удается застрелить зараженного, которого я ранила.

Минус один. Остался последний.

Рык со стороны заставляет меня начать подниматься, но я тут же падаю обратно. Мне больно. Всё болит. Каждый сантиметр избитого тела. По лицу продолжает бежать кровь, а в голове кто-то бьёт в бубен, словно хочет вызвать дождь.

Оборачиваюсь и вижу, как зараженный приближается ко мне, за спиной раздаются осечки автомата Хьюго. Со стороны дома, из окна которого мы недавно вышли, несется волк, он прыгает на спину зараженному, и в этот момент разносится очередь выстрелов. Волк взвизгивает и падает так и не долетев до чудовища.

– Нет…

Зараженный валится следом, но мне уже плевать на него. Я слышу, как скулит друг, ползу к нему, превозмогая боль. Но первым до Волка добегает Зейн, он садится рядом с ним и в ужасе смотрит на скулящего.

– Я не думал, что он прыгнет…

Зейн оказывается рядом со мной и помогает встать, несколько шагов, и я падаю у лап волка. Из его задней лапы течет кровь, тянусь к другу, но он скалится.

– Я не сделаю тебе больно. Покажи мне, – говорю я, глотая слезы.

Прикасаюсь к лапе, и волк прикусывает мне руку, не до крови, но так, чтобы я опасалась. Он предупреждает меня об опасности.

– Всё хорошо, – успокаиваю его я. – Пуля вышла с другой стороны. Наверное, нужно перевязать и остановить кровь.

Не знаю, что делают в таких ситуациях, но это единственное, что приходит мне в голову.

Хьюго наконец добирается до нас, скидывает с себя рюкзак и достает оттуда бинт, подает мне, и я вижу, что у парня разбита губа, а вот Зейн выглядит так, словно недавно совершил пробежку, не более.

Как можно аккуратнее перевязываю волку лапу, он периодически скалится. Дышит тяжело. Он снова бросился спасать меня, и чуть не погиб. Не передать словами, как я испугалась.

– Алекс, я… – начинает Зейн.

Перебиваю его.

– Всё в порядке. Я понимаю, что ты не виноват.

Завязав узел, морщась поднимаюсь и встречаюсь взглядом с Зейном, он легко прикасается к порезанной щеке.

– Как ты? – спрашивает он, и я вижу океан беспокойства в его глазах.

– Это царапина. Где Кортни?

Он отрицательно качает головой, и я тут же чувствую укол в глубине души. Нам не могло везти вечно. Кортни…

– Зараженный бросил её в стену, Кортни пробила голову… очень сильно пробила.

– Нужно её похоронить, – говорю я, не зная, что ещё тут можно сделать.

Тем временем Волк поднимается и, прыгая на трех лапах, направляется прочь. Идём следом за ним. Закусываю губу и не знаю, как сейчас скажу девушкам, что Кортни больше не вернется. Софи будет разбита.