– Вот как, – рассеянно произносит Нео и погружается в свои мысли. Проходят секунды, и он начинает говорить. – Да, опасный человек – это Гарсия. Если ты знаешь, в море, всего на расстоянии десяти километров от материка, есть остров. Когда-то он был полуостровом, но время внесло свои коррективы. На этом острове, у которого до прихода тумана даже не было названия, стоит тюрьма. Там не особо опасные заключенные. Есть парочка, но они были там на переправе. Случился туман. Многие заразились, но это послужило отличной возможностью для заключенных. Они совершили побег, и возглавил их переправный Гарсия. Он и по сей день руководит тюрьмой. Туда невозможно попасть, так как они неплохо охраняют побережье. У них есть оружие конвоиров и военных. Они защищены от посягательств зараженных километрами водной глади. Запаса еды достаточно, как и медикаментов. Гарсия – это наша ноющая зубная боль.

Заключенные? Я даже не знала, что здесь есть тюрьма.

– А как же те, кто там работал?

Нео переводит на меня взгляд карих глаз и смотрит твердо.

– Гарсия убил всех. Зараженных и работников, которые не обратились. Их тела по сей день, как трофеи, висят на стенах тюрьмы. В момент переворота он показал каждому заключенному на что способен, и его авторитет неприкосновенен.

– Сколько там человек?

– Сложно сказать. Может пара тысяч.

– За что Гарсию посадили за решетку?

– Не буду перечислять внушительный список его преступлений. Но скажу одно – его ждала смертная казнь. Туман спас его.

Нео говорит о Гарсия со злостью, которую даже его безэмоциональному панцирю скрыть не под силу.

– Что ему нужно от базы номер девять? – тихо спрашиваю я и наклоняюсь ближе к Нео.

– Женщины. И сама база. Бенжен сдал нас, рассказал о слабых и сильных местах. Если бы Гарсия удалось убить Закари, то вскоре предводитель заключенных проник бы на территорию базы. Со смертью Зака, мы бы лишились самого ценного ресурса.

От слов о гибели Закари становится дурно. Смотря на него, вообще сложно представить, что он смертный человек.

Я видела, как легко можно отнять жизнь. Я сама убила женщину в логове. Мы хрупкие, как стебли молодых цветов, но Зак кажется непобедимым.

– Понятно, – произношу я, чтобы заглушить тишину.

– Я не думаю, что ты понимаешь всю щекотливость ситуации. Если президент потеряет нашу базу, это будет крахом.

– Неужели президент не может позаботиться о тюрьме и снова заключить под стражу преступников? Почему не занимается эвакуацией тех, кого ещё можно спасти? Почему…

Моя злость хлещет через край, но вопрос Нео заставляет меня задуматься.

– Как ты думаешь, чем президент сейчас занят?

– Не знаю.

– Он, как и выжившие правители других стран, занят более глобальными вещами. К примеру, атомные станции. Нужно найти и доставить туда людей. Если бы президент этого не сделал, то мира бы уже не было. Ты знаешь, что атомным реакторам необходимо техническое обслуживание? Большинство таких станций не работают автоматически, а следовательно, там нужны люди и не просто люди, а те, кто в этом разбирается. Ты представляешь, сколько ресурсов нужно потратить, чтобы найти таких людей, а также тех, кого можно обучить. На это уходит около тридцати процентов военных выжившей армии нашей страны. Всего пять процентов всегда находятся около президента. Ещё пять процентов и выжившие политики, а также те, кого избрали на последнем заседании, в постоянных разъездах, перелетах в другие страны, для переговоров и решении дальнейших шагов. Сорок процентов военных – это базы, подобные нашей. Именно наши базы и занимаются эвакуацией выживших, разработкой лекарств и другими мелкими вещами. И это я не говорю о космических станциях, шахтах, добыче нужных металлов, производстве оружия.

Складываю полученные проценты и у меня не получается сто.

– А ещё двадцать процентов военных? – спрашиваю я.

– Это новобранцы, от которых пока никто не ожидает должных результатов. Они стараются, но наша база не жертвует новобранцами. За пределы церкви и самой базы выходят только профессиональные военные и строители. Те, кто решили, что смогут помочь, тренируются, учатся искусству боя, стратегии.

– Но вы их не выпускаете.

– Нет. Они займут наши места, когда нас не станет.

Запасной вариант.

– Зак тратит много времени на обучение новичков, но несмотря на это, они ещё совсем не готовы. Не думаю, что по его меркам, кто-то когда-то будет достаточно подготовленным.

– Я даже не думала обо всём этом в столь глобальном ключе.

Действительно, не думала. Моя жизнь никогда не была в эпицентре политики, войны. По сути, я маленькая песчинка на огромном пляже, и вокруг меня происходит множество действий, но я этого не вижу. Я зациклена на себе и своей семье, а всё, что касается глобальности, меня не интересовало.

– Тебе тяжело перестроиться, – говорит Нео и немного подтягивает своё тело вверх, чтобы сесть. – Это понятно. Могу сказать тебе одно. Мира больше нет. Стран больше нет. Осталась хрупкая система управления, которая сломается, стоит кому-то оступиться. Всё это карточный домик.

– Я поняла, что никто не поможет избавиться от Гарсия.

– Это так. База номер девять – это теперь наше государство, а Закари правитель. Только он может защитить наш дом от подонков, подобных Гарсия.

Дверь в палату открывается, Волк тут же скалит зубы. В последнее время он стал неприветливым. В дверном проёме появляется девушка с длинными рыжими волосами и огромными карими глазами. Она с ужасом смотрит на волка.

– Волк, нельзя себя так вести, – говорю ему я самым строгим тоном.

Подхожу к Волку и кладу руку ему на холку. Он успокаивается практически сразу. Девушка переступает порог и теперь смотрит только на Нео.

– Как ты? – спрашивает она ангельским голосом.

– В порядке.

Перевожу взгляд на Нео и не узнаю его. Он улыбается, а его глаза… они словно смотрят на самое удивительное и прекрасное в этом мире.

Отхожу от волка и протягиваю руку девушке.

– Я – Алекс.

– Знаю, – отвечает она и принимает мою ладонь. – Я – Мэйси.

– Девушка Нео?

Она улыбается, а на щеках тут же красуется румянец.

– Я не… – начинает она.

– Моя девушка, – твёрдо говорит Нео.

Ну божечки ты мои. Сколько же тестостерона вложено в эти слова.

Перевожу взгляд с одного на другую. Я тут явно лишняя.

– Я вас оставлю, приятно было познакомиться, Мэйси.

Выхожу за дверь, но, кажется, эти двое даже не замечают, как из палаты ушли девушка и волк. Он, кстати, уже значительно подрос, и назвать его волчонком язык не повернется.

Отправляюсь в столовую, а потом к себе.

Очередная среда.

Беру рацию и забираюсь на кровать с ногами. Кручу черный аппарат и хочу бросить его в стену, чтобы он раскололся надвое, и я больше не слышала голос полковника. В мыслях я проделываю это трижды, но в реальности зажимаю нужный канал и приближаю аппарат к лицу.

– Полковник?

– Слушаю.

Не знаю, что ей сказать, но она сама делает это за меня.

– Я устала от пустых переговоров. Я посчитала нужным сократить срок.

Сердце уходит в пятки. Сильнее сжимаю рацию и поднимаюсь на ноги.

– Что? – переспрашиваю я, в надежде, что ослышалась.

– До конца этого месяца.

– Но…

Полковник больше не слушает меня, связь прервалась.

До конца месяца шесть дней.

Всего шесть дней, и один из них уже клонится к закату.

Проклиная всё на свете, в этот вечер на ужин с Закари Келлером я собираюсь по-особенному. Долго расчесываю волосы, что они начинают блестеть, подкрашиваю ресницы тушью, наношу алую помаду на губы. Платья у меня нет, поэтому я натягиваю майку с самым глубоким вырезом и штаны. Оставляю Волка в комнате и иду в кабинет Закари. И впервые застаю там не пустоту. По кабинету расхаживает доктор Лейзенберг. Его глаза под очками выглядят огромными. Особое внимание привлекает тот, что бегает по комнате, рассматривая всё что только можно.