– Зак, приём. Это Рэнли. Она очнулась.

Убирает рацию от лица и медленно подходит ко мне. Почему он так крадётся?

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

– Нормально, – хрипло говорю я и тут же прочищаю горло.

Безмерно хочу пить.

Смотрю на левую руку, она вся перемотана бинтами, начиная от плеча и заканчивая кистью.

– Меня покусали, – вспоминаю я.

– Это так. Но наш чудак доктор тебя спас.

Не он меня спас, а Закари. Он уже дважды спас меня, от этого я чувствую себя последней дрянью. Чтобы он не сделал, я всё равно этого не заслуживаю.

Естественно, об этом я никому не скажу, но немного самокопания мне не повредит.

Рэнли передает мне часы на металлическом ремешке.

Принимаю их и, хмурясь, спрашиваю:

– Это зачем?

– Зак велел передать тебе, чтобы ты больше не опаздывала.

Сжимаю часы в руке. На глазах выступают слезы, но они никак не касаются странного подарка Закари и вообще моего пробуждения в целом.

– Они Волка убили, – пищу я.

Рэнли забирает часы, надевает их на мою правую руку, они оказываются немного ниже черного браслета.

– Нет. Ему сильно досталось, но он жив.

Лавина сходит с плеч, и я уже улыбаюсь сквозь слезы.

– Где он?

– В твоей комнате, но он ничего не ест уже несколько дней.

Слова Рэнли заставляют напрячься каждый сантиметр тела. Несколько дней. Это сколько? Я ведь не провалялась тут очень долго? Полковник. О боже!

– Что? Несколько дней? – с напряжением в голосе спрашиваю я.

– Да. Кажется, он не хочет есть, пока не увидит тебя, но доктор…

– Рэнли, какой сегодня день недели?

– Среда.

Спускаюсь с кровати и практически падаю, но Рэнли помогает устоять на ногах. На мне больничная пижама, и я знаю, что сзади я абсолютно нага. Гадство!

Опять я с голой жопой.

– Куда ты собралась?

Вынимаю катетер и, держась за Рэнли, шаркаю к двери.

– Мне нужно к Волку, – лгу я.

Среда, очередной разговор с полковником. Боже!

Хромаю, и Рэнли предлагает донести меня, отказываюсь и, обливаясь потом, дохожу до лифта. Поднимаюсь и выхожу в холл церкви. В этот раз на меня смотрят все. Стараюсь запахнуть пижаму, чтобы не сверкать своими прелестями. На мне нет ошметков того, в чем Закари занес меня сюда, значит меня кто-то помыл, но вот волосы грязнее некуда. Они сосульками накрывают лицо и мешают нормальному обзору.

Поднимаясь по лестнице, оседаю на втором пролёте. Я больше не могу идти. Сажусь на ступень, Рэнли присаживается напротив меня, берет мою правую ладонь в свои и, просверливая меня зелеными глазами, снова предлагает:

– Давай я тебя донесу.

– Я сама смогу.

– Не сомневаюсь, но зачем истязать себя, когда это никому не нужно?

Отвечаю Рэнли таким же пристальным взглядом и говорю чистую правду:

– Рэнли, это нужно мне. Стоило мне попасть на вашу базу, как я стала обузой для себя самой. Я перестала тренироваться. Я стала спать как хорек. Потеряла бдительность и стала полностью полагаться на вас.

– Это не плохо.

– Это ужасно. В итоге я всё равно останусь одна и не смею забывать об этом. Опасность везде, но я об этом позабыла и чуть не умерла.

Снова встаю на ноги, но успеваю заметить, как Рэнли пытается подобрать слова, но так и не находит того, что бы мне возразить. Мне этого достаточно.

Ступень за ступенью я поднимаюсь. Шаг за шагом. Всё, что сказала Рэнли, чистая правда. Я размякла и это практически лишило меня жизни. Через что бы я не прошла, какие бы потери не пережила, но я не собираюсь становиться суицидницей и терять свою жизнь по собственной глупости.

Я хочу жить, но, чтобы это осуществилось, я снова должна начать тренировки и прекратить полагаться на других. Остановившись перед дверью, победно улыбаюсь и утираю пот со лба. Колени трясутся, и теперь я ещё больше хочу пить. Поворачиваюсь к Рэнли и говорю:

– Смогла.

– Я не сомневался в этом. Ты сильная.

Откуда тебе знать, какая я? Никто из живущих на базе номер девять меня не знает. И не узнает.

– Рэнли, извини, но можно я попрошу тебя об одолжении?

Рэнли кланяется как рыцарь перед дамой, из-за этого я не могу сдержать легкой улыбки.

– К вашим услугам.

– Принеси, пожалуйста, Волку еду. Не уверена, что пойду в столовую.

– А тебе принести?

Смотрю на часы, время шесть часов вечера.

– Не стоит. Но от воды я бы не отказалась.

У меня в восемь и так будет ужин.

Рэнли уходит, и я отправляюсь в свою комнату, стоит мне открыть дверь, как волк бросается ко мне. Виляет хвостом, словно он домашняя собака, а не грозный хищник. Волк словно чувствует, что я не выдержу его вес и просто упирается мне в ладонь носом.

– Я тоже скучала, – говорю ему я, и сердце сжимается.

Сажусь на колени и обнимаю серую морду. Боже, как я испугалась, когда подумала, что потеряла его. Дожидаюсь, когда Рэнли принесет еду, наблюдаю, как волк с огромным аппетитом в мгновение ока съедает всю миску. Замечаю на его бедре вырванный клок шерсти, подобная отметина оставлена и на его передней лапе. Он сбросил в весе, как и я. Малышу досталось.

Подползаю к рюкзаку, достаю рацию, нажимаю на канал связи и спустя пару мгновений слышу голос полковника.

– Где ты пропадала?

– Была небольшая заминка, – отвечаю я и внутренне напрягаюсь.

Откуда она узнала, что что-то случилось? Мне не нужно задавать этот вопрос, так как полковник говорит следом:

– Почему не вышла на связь на прошлой неделе?

На прошлой неделе? Я была в отключке полторы недели?

– Была в больничном блоке, – честно признаюсь я. – Как сестра и дети?

Я обещала себе, что больше не буду спрашивать об этом полковника, но не могу не сделать этого сейчас. Я пропустила неделю. Чёрт!

– Всё в порядке, – отвечает полковник и тут же задает вопрос. – Как продвигается наше дело?

"Наше" дело.

– Я ещё ближе на шаг, – отвечаю я, смотря на часы.

Полковник отключается, и я убираю рацию, зарываю её на дне рюкзака. До ужина осталось полтора часа. Всё это время я трачу на ковыляние до душа, смываю с себя "кому" и, одевшись в новую одежду, которую ранее нашла в шкафу, сажусь на край кровати.

Я немного замочила бинты, хотела снять повязку, но не уверена, что готова увидеть то, что происходит с моей конечностью. Может, она и вовсе потеряла человеческий цвет кожи и стала черной.

Дожидаюсь, когда на часах остаётся всего три минуты до восьми и поднимаюсь. Прошу волка остаться в комнате, и он, словно понимая меня, повинуется.

За дверью нет охраны. Я снова одна.

Иду в кабинет Закари и думаю о том, что сейчас я выгляжу процентов на пятнадцать привлекательней мумии. За время моего лежания в больнице я скинула несколько килограмм, пару сотен грамм содрали зараженные. Я видела себя в зеркале и прекрасно знаю, как выгляжу, но именно сегодня я сама хочу пойти на этот ужин, чтобы сказать спасибо тому, кого я в итоге предам.

Стучу в дверь, по ту сторону снова тишина, вхожу и оглядываю кабинет. Пусто.

– Закари?

Ответом мне служит молчание стен. Направляюсь в сторону спальни, заглядываю внутрь, там тоже никого нет. Это вероломно, но я не собираюсь уходить, не сказав спасибо. Подхожу к окну, напротив которого в прошлый раз стоял Закари, смотрю на туман, слушаю технику за окном и понимаю, насколько этот звук успокаивает. Если работа продолжается, значит, всё идёт по плану и опасности нет.

– Не думал, что ты придёшь сегодня.

Не оборачиваясь, говорю:

– Спасибо, за часы.

– Не за что.

– Они для того, чтобы я не опаздывала на ужин?

– Да.

Поворачиваюсь и на мгновение перехватывает дыхание, я вспоминаю его взгляд, там, в самом центре ада. Он спас меня. Не уверена, что сделала бы для него то же самое. До произошедших событий – нет, но сейчас я в этом сильно сомневаюсь.

Зейн обрисовал мне монстра, который сидит внутри Закари, но как бы я на него не смотрела, разглядеть подобное мне не удается. Он безусловно себялюбивый, авторитарный и непреклонный. Иногда его слова могут ранить, но я не считаю его монстром.