– Не у того человека ты спросил.

– Он стал какой-то раздражительный.

– Разве он бывает другим?

– Однажды, я слышал, как он смеется.

Мои брови взлетают вверх, даже представить не могу его смеха.

Я такого никогда не слышала. Кит продолжает свои мысли.

– Наверное, это из-за встречи.

– Может быть.

С нашей базы на большую встречу поедут тридцать человек. Кто именно это будет, нам конечно же не сообщают, но вся база уже на протяжении недели говорит только об этой встрече.

Встреча с президентом.

Да, как оказалось, старик жив и даже не болен. Он собирает огромное количество военных со всей страны, говорят, что там будут представители со всех баз, подразделений.

Даю Киту зеркало и предлагаю посмотреть на тигра, который смотрит только прямо.

– Круто, – восхищается парень и тут же спрашивает. – Будет больно?

– Немного.

Забираю зеркало, навожу краску в небольшие колбы и отодвигаю весь мир с его проблемами на задний план.

Включаю машинку и открывается дверь. На пороге ни кто иной, как объект нашего с Китом недавнего разговора.

– Брукс, нужно поговорить, – говорит Келлер, закрывая дверь каморки.

– Я тут немного занята.

Келлер переводит взгляд с меня на Кита и в приказном тоне произносит:

– Кит, свободен.

Да ты обалдел! Я не позволю украсть у меня время умиротворения. Я честно добыла краску и не позволю ей пропасть просто так.

– Я уже краску навела, она испортится…

Келлер возвращает на меня взгляд голубых глаз, и мы бодаемся взглядами несколько секунд. Мне безумно хочется оборвать эту немую борьбу, но сдаться я не могу. Какая-то внутренняя упертость заставляет меня не отводить взгляд, даже несмотря на то, что мои щеки начинают краснеть. После беседы в торговом центре так происходит постоянно, стоит нам немного дольше необходимого пялиться друг на друга, как я моментально начинаю испытывать неловкость. И самое поганое, что я понимаю отчего так происходит.

– Ладно, – говорит противник.

Келлер кивает Киту на дверь, отходит в сторону и одним движением снимает с себя черную футболку, а моя челюсть падает.

– Тогда добей моё тату.

Кит безмолвно уходит. Подлый предатель, как он мог оставить меня наедине с полуголым Келлером. Да, я его и обнаженным видела, но тогда не было этих нелепых странных взглядов.

– Ладно. Ложись.

Келлер садится, решаю не спорить и начинаю всё сначала. Орошаю его плечо и грудь антисептиком и протираю, разглядывая многогранное тату.

– О чём разговор? – спрашиваю я, переходя ближе к делу.

– Состоится встреча.

– С президентом? Это все знают.

– Я видел список. Полковник внесла тебя туда.

Жужжание машинки прекращается.

– С чего это?

– Я не знаю, но там же будет и Закари. Ты должна сделать вид, что не знаешь его и видела лишь однажды, когда он отобрал у нас доктора. Но я хочу, чтобы ты обходила и его и полковника стороной.

– Почему?

– Потому что они задавят тебя в своей битве.

Что за битва? Об этом решаю не спрашивать, по тону, каким ответил Келлер, и так понятно, что дальше на эту тему он разговаривать не будет.

– Ладно, – покладисто отвечаю я.

Продолжаю набивать тату, а точнее забивать то, что не закончил предыдущий мастер. Не могу не отметить рельефность тела Келлера. Внешне он очень даже хорош, жаль, что под сексуальной оболочкой скрывается редкостный говнюк.

– Почему тату не закончено?

– Парень, что делал его, мертв.

– Жаль.

Снова наступает тишина, и я продолжаю забивать пустующие участки. В основном я люблю работать в тишине и радуюсь посетителям, которые предпочитают молчать, но с Келлером это не работает. Я подмечаю его дыхание, то, как поднимается и опадает грудная клетка. Его непроницаемый взгляд, который он не сводит с меня. Тепло его кожи…

Фу, Алекс! Прекрати!

Пытаюсь отвлечься от позорных мыслей и переключаюсь на вопрос, который уже давно меня интересует, но задать его возможности не было.

– Почему ты всегда называешь меня по фамилии? Ты ко всем обращаешься по имени.

– Мне не нравится твоё имя, – тут же отвечает Келлер.

Вот козлина!

Вгоняю иглу немного сильнее и с упоением наблюдаю, как мышцы на груди Келлера напрягаются. Вот тебе, каждая капля выступившей крови приносит мне успокоение.

– Ты что – улыбаешься? – спрашивает он.

Не собираюсь скрывать своего триумфа.

– Да.

На мгновение встречаюсь с ним взглядом и успеваю заметить, что на его губах мелькает улыбка. Но она пропадает так же быстро, как и появилась там. Да что он за человек-то такой?

– Как ты думаешь, для чего полковник внесла меня в список? – спрашиваю я, продолжая забивать особо плавное и нежное изветвление.

– Не знаю, но ты не должна делать того, что она тебе прикажет.

– Как тебе известно, приказы не оспариваются, – говорю я и бросаю взгляд на Келлера. – За такие речи тебя могут наказать.

– Я знаю.

Если бы всё это мне говорил Лари, я бы сразу распознала заботу. Но Келлеру это ни к чему.

– Что такого она может приказать мне?

– Убить котенка, разлучить семью, предать… кого угодно.

Это уже перебор. Я не видела от полковника ничего плохого. Кроме того, благодаря ей моя семья сейчас под защитой, сыта и в тепле, я ещё должна благодарить её за слова, которые она сказала мне тогда, в своём кабинете. Думаю, если бы не она, то я бы окончательно расклеилась, но полковник заставила меня поднять голову и понять, что я не желаю быть добычей.

Не хочу слышать о полковнике что-то плохое, пусть даже это говорит её сын. Их проблемы детей и отцов меня не касаются.

– Не нужно делать из неё монстра.

– Она сама с этим отлично справляется.

Меня злят слова Келлера. Вгоняю иглу ещё немного глубже и провожу быстрыми движениями очередной закуток.

– Она сильная женщина, и думаю, её стоит за это уважать.

Я уважаю. Сразу после страха перед полковником, я стала её уважать и в какой-то степени подражать ей. Быть настолько могущественной женщиной сложно, но возможно.

– Ты не знаешь полковника, – напоминает мне Келлер и тут же морщится, когда моя игла доходит до его ключицы.

– Знаю.

– Ты глупая, – говорит Келлер.

Прекращаю работу и откладываю машинку в сторону.

– Ты невыносимый. Как ты можешь, просить меня о чём-то и тут же оскорблять?! Я не сделала тебе ничего плохого, а ты ведешь себя как му…

– Успокойся.

– Вот уж не надо…

Келлер хватает меня за руку и подтягивает к себе.

– Что ты делаешь?

Он молча и очень внимательно смотрит мне в глаза, поднимает вторую руку и медленно снимает с меня медицинскую маску. С одного уха, потом со второго. Я как уж перед удавом, дыхание спирает, и я не могу сказать ни единого слова. Если он решил заткнуть меня, то у него это получилось.

– У тебя снова волосы растрепались, – шепотом говорит он.

– Да ты издеваешься, – почему-то я тоже перехожу на шепот.

– Нет. Твои волосы мне нравятся.

Чтооо?

Келлер подцепляет двумя пальцами выбившуюся прядь и растирает её между пальцами, а потом нежно пропускает её по своей ладони. Наблюдает за скольжением до самого последнего, пока прядь не спасается притяжением земли.

Сердце колотится где-то в районе горла. Что происходит?

Келлер ещё немного тянет меня за руку, и я оказываюсь между его ног. Он так странно смотрит на меня, что я перестаю что-либо соображать и хочу сделать то, о чём не думала минуту назад.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, и кажется, мой голос становится ещё тише.

– Собираюсь поцеловать тебя.

Вот так значит…

– Это что ещё за бред?

– Я тоже так думал.

– Полнейшая глупость…

Кажется, что последнее слово я уже сказала ему в губы. Неожиданно, одним резким рывком Келлер подтягивает меня к себе и впивается в губы. Его берда сдавливают меня, глаза сами собой закрываются, и волна жара проносится, между нами. Не остаюсь в долгу и отвечаю на яростный напор.