– Руку! – командует военный.

Лари первым протягивает вперед руку, и игла погружается ему в самый центр ладони. Следом мама, Лекса и малышка Габи. Девочка взвизгивает от боли, но Лари быстро успокаивает её, что-то лепеча малышке на ухо, и кажется, что именно поведение Лари убеждает полковника Келлер в правдивости его отцовства. Около минуты военные держат мою семью на мушке, но всё же полковник приказывает:

– На борт!

Камень валится с плеч. Лексу даже обыскивать не стали. Наблюдаю, как моя семья поднимается на судно и скрывается на нижней палубе. Я их больше не вижу. Следом подобной проверке подвергаются ещё десять человек. Я следующая, после меня остаются только мужчины. Прохожу вперед, и женщина с волевым голосом и военной выправкой спрашивает:

– Имя, заболевания?

– Александрия Брукс, заболеваний нет.

– Ты в крови.

– Да.

– Почему? Делала что-то противозаконное?

Теряюсь с ответом и глупо спрашиваю:

– Что?

– Я задала четкий вопрос, хочу услышать столь же четкий ответ, – отрезает полковник Келлер.

От её ледяного взгляда становится тошно, чувствую себя учеником, который не прочёл параграф, а теперь его распекают при всём классе.

– Я… спасалась.

– Убийство, грабежи, покушения?

– Я никого не убила, никогда не воровала, ни на кого не покушалась.

Я лгу и знаю это, но мне кажется, что и женщина видит меня насквозь.

– Проверьте её.

Не проходит и тридцати секунд, как мне в ладонь впивается тупая игла. Вскрикиваю и отнимаю руку. Женщина всматривается в моё лицо и, слегка приподняв уголок губ, говорит:

– На борт!

Поднимаюсь и ищу своих. Они сидят в самом углу нижней каюты. Устраиваюсь рядом с Лари и наклоняю голову на его плечо.

– Мы это сделали, – говорит он.

Позволяю себе улыбку, но в ней нет и доли счастья, ведь катер везет нас в новую неизвестность, о которой я бы предпочла ничего не знать.

Стараюсь расслабиться, но у меня не получается вплоть до того, пока судно не отплывает.

Мы добрались. И плевать, что мы попали на корабль с помощью откровенного вранья.

Полковник спускается вниз, расставляет ноги в стороны, складывает руки за спиной и приподняв подбородок так, как это делают только в армии, говорит:

– Под сиденьями вы найдете респираторы, прошу всех их надеть и не снимать вплоть до прибытия на место. Если вы увидите или услышите что-то подозрительно похожее на заражение, бьете по красной кнопке, она находится на стене слева.

– Респираторы обязательны? – спрашиваю, вспоминая слова полицейского.

– Да. Ещё вопросы?

– Куда нас везут? – интересуется мистер Тейт.

– В одно из немногих мест, где нет тумана.

– Это возможно? – спрашивает мама.

Холодный взгляд полковника врезается в маму, и всё тем же железным тоном она говорит:

– Прошу вас задавать вопросы по существу, на глупости я отвечать не намерена.

Прочищаю горло и спрашиваю:

– Когда мы прибудем в защищенное место?

– В условиях хорошей погоды на базу мы попадём через семь часов. Пять часов на воде, два на суше. Ещё вопросы?

Больше вопросов ни у кого нет, либо все боятся спросить глупость. Женщина разворачивается, чтобы уйти наверх, но, словно вспомнив что-то важное, останавливается.

– Вы должны понимать, что отныне жизнь изменилась, и, чтобы остаться на защищенной территории, вам придется подстроиться под новый строй общества.

Женщина уходит, а её слова всё не дают мне покоя. "Отныне ваша жизнь изменилась".

Чувствую, как катер набирает скорость, от этого немного захватывает дух. Все начинают копошиться под сиденьями и достают респираторы, натягивают на себя и устраиваются поудобнее.

Мама помогает мне затянуть респиратор, откидываю голову назад и стараюсь не уснуть, но усталость берет своё, и я проваливаюсь в темноту. Из тьмы на меня смотрит жена Минча, она перемещается из одного угла в другой и постепенно приближается ко мне. Я знаю, что это сон, но проснуться не могу.

– Алекс, пора вставать, – говорит мама, и я тут же распахиваю веки.

Осматриваюсь по сторонам и замечаю, что кроме нас с мамой никого нет.

– Мы последние, – говорит мама и отводит мои волосы в сторону.

Встаю и, взяв маму за руку, поднимаюсь на палубу. Как раз в этот момент Лекса, Лари и Габи сходят на берег, за ними следует мистер Тейт и ещё один мужчина.

Полковник Келлер уже стоит на берегу, она разговаривает с каким-то парнем, и он явно недоволен тому, что она ему вещает.

Сходим на берег и нас тут же загружают в автобус. Как только мы рассаживаемся по местам. В проходе появляется всё тот же парень.

– Моё имя Зейн Келлер, и я доставлю вас на базу номер восемь. Прошу вести себя тихо и в случае опасности четко следовать моим инструкциям.

Он не дожидается нашего ответа, садится за руль автобуса, и мы страгиваемся с места. Практически одновременно с нами отплывает катер. Кроме нашего автобуса есть ещё два и они заполнены наполовину, так же присутствуют две военные машины, которые едут спереди и сзади желтых пятен на колесах.

Дорога долгая. Местность пустынная.

Вглядываюсь в туман, но, кроме дороги, ничего не вижу. Габи начинает капризничать, Лари быстро успокаивает её. Не знаю, как он справляется с ребенком, но у него это отлично получается.

Автобус останавливается, водитель снова появляется в проходе и говорит:

– Выходите по одному, строитесь в две шеренги и следуете за мной до входа, дальше мы пройдем в смотровой центр и только после этого вас разместят по отсекам.

Не проходит и трёх минут, как наши нестройные шеренги движутся вслед за мистером серьезностью.

Доходим до высоких ворот, туман позволяет рассмотреть их вершину, там колючая проволока. Зейн подходит к створке подносит ладонь к приборной панели, и ворота открываются. Входим внутрь, и створки снова съезжаются вместе. Открытая местность, но не это привлекает внимание, а десятки военных, которые ходят тут. Кто-то говорит по рации, кто-то бежит, и они все вооружены. Непривычно видеть это, но скорее всего новая реальность будет сильно переплетена с военными и оружием. Подходящее время, чтобы начать привыкать к этому.

Идем до странной двери стального цвета, Зейн открывает её, и мы спускаемся вниз. Здесь практически нет тумана, и теперь я могу рассмотреть всё, что происходит вокруг меня. Не думала, что военная база настолько неприглядна внутри. Старая облупившаяся краска, ржавые ступени и запах плесени. Из узкого коридора выходим в огромнейший… зал, наверное. Не знаю, как это описать. Огромное серое пространство с множеством военной техники. О существовании половины этого я даже не подозревала. Машины на колесах и на гусенице. С оружием снаружи и без него.

Заходим в очередную дверь, снова коридор. Он заканчивается, и мы оказываемся в чем-то похожем на больницу. Зейн поворачивается к нам и снимает с себя респиратор. Теперь я вижу его лицо полностью. Голубые глаза, темные короткостриженые волосы, острые скулы, ровный нос и тонкие губы.

– Можете снять респираторы. Дверь справа отделяет вас от того, чтобы остаться в этом месте. Все по очереди заходите туда, вас осматривают, а после военные из третьего отряда проводят вас в нужный отсек.

– Осмотр? – спрашивает дама, что плыла вместе с нами.

Парень поворачивается к ней и смотрит холодным взглядом голубых глаз.

– Так точно. Осмотр.

Вот черт! Он сын полковника Келлер. Сначала я даже не обратила внимания на то, что их фамилии одинаковы, как и высокомерные голубые глаза.

Кажется, очередь никогда не кончится. Время длится бесконечно долго. Кроме нашего автобуса пришли ещё люди из двух других. Ожидающие маются в нетерпении и усталости. Ведь тут даже негде присесть. Кроме Габи, тут ещё семь детей, и даже у них нет сил играть или резвиться.

Спустя пару часов я всё же вхожу в комнату, где собрались по меньшей мере десять человек в белых халатах. Все они в масках и перчатках. Мужчина в возрасте оборачивается и кивает мне в сторону дальней стены.