Опять темнота… Опять волны боли…

Открываю глаза, и яркий свет заставляет меня закрыть их вновь.

– Джей? – это голос Майкла. Я должна снова открыть глаза, но это так больно.

Набираю в легкие побольше воздуха, словно от этого станет легче, и мучительно медленно открываю глаза. Сейчас я ощущаю дискомфорт, но тех адских мучений больше не испытываю.

– Майкл. – произношу это и он моментально берет мою ладонь в свою.

– Я здесь. – и это лучшее, что он мог сказать. Он здесь, даже если это последнии минуты моей жизни хочу чтобы рядом был он. И только ОН.

– Я умираю? – спрашиваю у него и пытаюсь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Выходит плохо. Но я понимаю где мы находимся, меня окружает не поляна с редкими деревьями близ от Подземелья, это дом. Тот самый, с красной дверью, куда мы пришли после Подземелья в первый раз.

– Я не знаю. – доносится до меня тихий ответ Майкла.

– Где маленький Майкл? – спрашиваю и чувствую, как влага покрывает моё лицо. Как он останется без меня? Я ведь обещала, что всегда буду его оберегать… уверена, он до смерти напуган. Мой бедный малыш.

– Он с Самантой. – тут же отвечает мне Майкл.

– Сенатор… Майкл зачем-то нужен ему.

– Это не важно, Сенатор мертв. – эта новость как гром среди ясного неба. Мертв… я не верю, эта тварь выбирается отовсюду. Наверное, это снова уловка, ошибка, да что угодно…

– Мертв? Ты уверен? – допытываюсь я.

– Да. Сэм застрелила его.

– Слишком лёгкая смерть для такого как он.

И я снова провалилась в темноту. Сколько я плутала по черным коридорам своего разума, я не знаю, но после очередного пробуждения я словно просто проснулась.

Открываю глаза, смотрю по сторонам и понимаю что всё, что было ранее – это не галлюцинации. Я нахожусь в комнате Майкла, лежу на его кровати. Оглядываю себя и понимаю, что осталась только лишь в нижнем белье. Одна. Поднимаюсь и беру мужскую черную кофту с длинными рукавами, надеваю её, и она доходит мне до середины бедра. Подворачиваю рукава и выхожу за пределы комнаты.

Пить, я адски хочу воды. Аккуратно спускаюсь по ступеням и чувствую, что со мной что-то не так. Я не ощущаю себя комфортно в своем теле, кажется, будто я наблюдаю за собой со стороны.

Скрип входной двери заставляет меня замереть на середине лестницы. Тишина, а следом быстрые шаги. Майкл появляется в поле моего зрения и невероятно быстро преодолевает расстояние до меня. Останавливается на ступени, расположенной ниже, и мы оказываемся на одном уровне.

Смотрит мне в глаза и хмурит брови. Что? У меня грязь на лице? Почему он так внимательно разглядывает меня.

– Ты как? – спрашивает он и берет мои руки в свои, нежно их сжимая.

– Вроде жива. Я не знаю, но что-то не так. – не могу по-другому объяснить, ещё сама не поняла, что именно изменилось. – Что-то определенно не так. И я очень хочу пить.

Спускаемся вниз, и я сажусь на стул, разглядываю свои руки. Что изменилось? Этот вопрос не дает мне покоя. Майкл подает мне стакан воды и садится напротив, по-прежнему смотря на меня не так, как раньше. Может он ожидает, что в любую секунду я накинусь на него и попытаюсь съесть? Ну что ж… я не могу гарантировать, что это не произойдет… так что пусть будет на чеку.

– Майкл, почему я ещё не превратилась? Почему меня не убили?

– Ты жива только потому, что Хантер дал нам уйти. Почему ты не превратилась, я не знаю. Но… – нежно берет меня за руку и сплетает наши пальцы, мои такие маленькие и белые на фоне его загорелой кожи. – Пойдем.

Поднимает меня и ведет в ванную комнату. От меня что плохо пахнет? Всё-таки грязь на лице?

Но нет.

Майкл подводит меня к зеркалу и разворачивает лицом к нему, а сам встает за моей спиной. А это красиво. Я и он. Это выглядит как мечта…

Но Майкл хотел чтобы я смотрела не на нас, он хотел, чтобы я смотрела на СЕБЯ.

– Я даже не знаю, что это означает, прежде никогда такого не видел. – шепчет Майкл, склоняясь к моему лицу. – И не слышал о таком.

И я смотрю, смотрю, смотрю…

Мои глаза. Боже, что это? Они больше не зеленого цвета. Точнее они такие-же как и прежде, но вот радужка приобрела янтарный оттенок. Это выглядит настолько необычно, что мое лицо кажется совершенно иным. Теперь я понимаю, почему Майкл смотрел на меня таким странным взглядом.

– Я ничего не понимаю. – говорю, ловя его взгляд в зеркале.

– Я тоже. – обнимает меня сзади за талию и кладет свою голову мне на плечо. – Но это не важно. Главное, что ты жива.

– Так ли это?

– Определенно.

Разворачивает меня лицом к себе и целует так нежно, словно это наш первый поцелуй в жизни. Отвечаю ему тем же и полностью растворяюсь в нем. Что может быть прекрасней этого? Поднимает меня, и я обхватываю его торс ногами, не прекращая поцелуй, он уносит меня наверх.

Я так скучала по нему, что боюсь моргнуть, и, открыв глаза, понять, что его снова нет. Обнимаю его крепче… целую его жарче… Майкл опускает меня на кровать и нависает надо мной. Проводит рукой по моему бедру и сантиметр за сантиметром поднимает черную кофту вверх, не прекращая свои поцелуи, которые стали какими угодно, но только не нежными. Они голодные и страстные. Оставляет меня в нижнем белье и переводит взгляд на руку, где красуется укус. Смотрю туда же и вижу только рубец от… шрама?

– Какого?.. – начинаю я, но продолжить уже не могу.

– Не сейчас. – Майкл закрывает мне рот поцелуем. Ну да. Не сейчас. Что не сейчас? Мысли путаются, и я могу думать только о том, как идеально наши тела подходят друг другу. Там где заканчиваюсь я, начинается он.

Боже… как я тосковала по нему… это была последняя связная мысль, а потом… поцелуи, объятия, ласки, сплетение ног и рук, стоны блаженства и единение душ.

Уже позже, когда мы лежали в обнимку в постели, я позволила себе небольшую мечту о том, как мы вернемся в Крест и будем жить как раньше. Ведь сейчас нам ничто не мешает. Сенатор больше не проблема. Наконец-то ублюдок мертв, надеюсь, ад будет щедр на пытки и увечья. Люди из Подземелья спасены и сами вольны выбирать где им жить, то есть тренер Пол и Дженни, тоже находятся в Кресте, ведь Рой живет там. Маленький Майкл сейчас с Самантой, и они не находят себе места, ведь они не знают, что я до сих пор человек. Они даже не знают, что я жива. Мистер Морис, думаю, тоже не будет нас беспокоить. А смысл? Я ему не нужна, да и забрал он меня из Креста только ради ответов, которых у меня нет. Он понимает, что я просто девушка, которая не несет ему угрозы. Мама конечно будет в ужасе, когда ей скажут, что я мертва. Но всё наладится… мы будем спокойно жить, любить, мечтать. Судьба свела всех дорогих мне людей в одном месте, я обязана вернуться туда.

– Майкл? Как ты думаешь, нас пустят обратно в Крест?

– Думаю да. А если нет, то мы будем жить здесь. – отвечает, целуя меня в плечо. В такие моменты нежности я не понимаю, как я раньше жила без Майкла. Прижимаюсь ещё ближе к нему, хотя кажется, что это невозможно.

– Я не могу. Там мама, маленький Майкл, Сэм, Рой. Там все.

Тишина. Я что-то сказала не так? Приподнимаюсь на локте и смотрю в глаза самому красивому мужчине на свете.

– Что случилось? Что-то с мамой?

Протяжный выдох Майкла дает мне понять, что это не та тема, о которой он хотел бы говорить.

– Мне жаль, но она в ту же ночь вернулась в Черную Пантеру… по своей воле. – до меня не сразу доходит смысл его слов, но тем не менее что-то тёмное и склизкое заползает в душу.

– Почему? – спрашиваю растерянно.

– Анна просто выманила тебя. Всё, что она говорила об опасности и угрозе её жизни – враньё. И её слова о том, что Саито не предлагал ей сбежать, тоже ложь. Морис просто воспользовался любовью дочери к матери, чтобы вытащить тебя из Креста.

Опускаю голову Майклу на грудь и закрываю глаза. Я не буду плакать. Больше нет. Я знаю, что он мне не лжет. Но боль, что спиралью поднимается по венам, не дает мне произнести ни одного слова. Она ведь мама! Это моя мама… которая носила меня под сердцем, воспитывала и даже в молодости жертвовала собой ради МЕНЯ… как такое возможно, что самый родной человек, который должен любить тебя безоговорочно… так легко предает?