О себе я могу рассуждать вечно, но все никак не получается найти истину, которая стала бы для меня якорем. Кроме беременности, похорон мамы, самокопаний, в мире продолжает протекать жизнь. Печально осознавать, но жизнь всегда идет рука об руку со смертью.

Второе по величине поле, что простиралось на северной стороне сгорело. Это не было случайностью или оплошностью фермеров, которые не потушили очаг или бросили на солому окурок. Поле подожгли намеренно, при этом расстреляв всех рабочих, что там находились. Тринадцать человек. Целая смена фермеров, которые через неделю должны были вернуться домой.

Мы с Адрианом склонны предполагать, что это Поул. Либо он так пытался выманить Адриана из города, либо решил отомстить за упущенную возможность поймать меня до рождения детей.

Как он нашел поле? Это был главный вопрос, пока шла церемония прощания с погибшими фермерами.

Слишком много похорон.

– У других нет мотива, – говорит Адриан, стоя по левую сторону от меня.

Провожаю взглядом скорбящие семьи и ежусь оттого, что сама не рыдала на похоронах мамы. Это как-то… недостойно.

– Но для чего? Показать нам свои возможности? Запугать? Напомнить о себе? – предполагаю я и против воли озираюсь по сторонам, словно Поул где-то рядом.

Замечаю, как Адриан слегка отрицательно качает головой.

– Сорвать договор, – уверенно произносит он. – Без этого поля мы не сможем отправить нужное количество зерна во все города. А если отправим, то сами еле дотянем до следующего сбора урожая. Он хочет, чтобы мы голодали. С голодом приходит беззаконие, хаос. Если голод будет длиться слишком долго, то там и до переворота рукой подать.

Сжимаю пальцы в кулаки. Поул ударил по единственному ценному, что есть в Салеме. Поля наш гарант и наша слабость.

– Может, увеличить охрану полей? – предлагаю я.

– Пока не могу. Возможно, поджог и был сделан для этого. Если я отправлю людей на поля, то город останется без защиты.

Недостаток обученных людей в Салеме слишком велик. Особенно после нападений мутировавших. Всех на защиту не поставишь, внутри отремонтированных стен и без этого много работы, без выполнения которой город загнется.

Вывод один: город слаб без людей, люди слабы без города.

– Они не перестанут меня искать, – бурчу я себе под нос.

Мысль добраться до Брайана и рассказать ему, что мне нужна защита, преследует и днем, и ночью.

Защита именно от него.Безжалостная и безапелляционная.

Я более чем уверена, что сожженное поле и тринадцать мертвых фермеров моя вина. Не в том плане, что я их убила, а в том, что Поул и Элли выискивают всевозможные варианты, чтобы добраться до моих детей. Им плевать, сколько при этом людей пострадает от голода, сколько умрет от пуль.

– Я согласен, – как бы нехотя говорит Адриан.

Вскидываю на него внимательный взгляд.

– С чем согласен? – моментально уточняю я.

Все дни с его возвращения, я просила об одном и том же, отвезти меня из Салема в город, названия которого до последнего конклава я даже не знала, но Адриан наотрез отказывался отпускать меня. Однажды, он даже повысил голос, чем немало удивил и меня, и себя.

– Ты поедешь к Брайану. Там будет безопаснее. Я провожу тебя, Дейла и Миллиган до середины пути, дальше… сами. Я напишу письмо, передашь его Брайану.

Сердце ухает вниз, я будто только сейчас очнулась после долгого медикаментозного сна. Мысли, которые я крутила под разными углами, начинают воплощаться в жизнь.

– Хорошо. Когда выезжаем?

– Сегодня на закате. Патруль ничего необычного не обнаружил, вроде бы все тихо. Тянуть нельзя, ведь ты… – говорит он так и не закончив предложение, но красноречиво взглянув на мой живот.

Киваю и чувствую, как сердце сжимается. Скоро я снова окажусь за пределами Салема. Скоро… скоро я увижу Брайана.

Боже, как же просто было этого желать и как страшно осознать, что искомое мною реально. Опасаюсь реакции Брайана на новость. Что если он решит, что я пользуюсь случаем, чтобы вернуть его? Да и как вернуть того, кто никогда тебе не принадлежал? Или возненавидит меня, ведь секс, от которого он вообще-то отказывался, принесет ему детей. Дети это его боль и слабость. Твою же мать… Почему я не думала об этом в таком ключе? Что если он отправит меня восвояси, чтобы не видеть и забыть, как страшный сон? Как ошибку, которую совершил из-за страсти? Которуюязаставила его совершить.

Меня ведет в сторону, но я успеваю ухватиться за рукав Адриана. Он поддерживает меня.

– Все нормально? – взволнованно спрашивает он.

– Да. Мне просто нужно поесть, – говорю я отчасти правду.

Мне действительно нужна еда, ведь последний раз я пыталась втолкнуть в себя пищу вчера в обед.

Церемония погребения подходит к концу. Адриан произносит речь. Если все так и будет продолжаться, то скоро я выучу слова, которыми он прощается с жителями города, наизусть.

Возвращаемся домой и разговор наш сначала не клеится, я витаю в своих мыслях и улавливаю только отрывки фраз, но когда Адриан сообщает мне про яд, я вся во внимании.

– Мне нужно найти мутировавшую полынь, – говорит он будничным тоном, развалившись в кресле во главе дубового стола.

– Зачем?

– Кажется, это может вернуть меня, – спокойно произносит он.

Губы Адриана преобразуются в легкую, но напряженную улыбку.

– Не поняла, – пищу я.

– Если ты не заметила, то я немного изменился после яда. Волосы стали расти, слух немного притупился. Я будто снова… хочу жить.

Последнее предложение ложится между нами невысказанными мыслями. Адриан не хотел жить? Из-за изменений в его теле или из-за способностей, что не давали ему спокойно существовать? Не представляю, как он справляется с этим. Если бы я нон-стоп слышала пустые разговоры, чувствовала запахи, а ведь они по большей части неприятные, физически ощущала бы эмоции и секреты людей, то через пару дней сошла бы с ума.

– Думаешь, это из-за полыни? – уточняю я.

– Скорее всего. Не уверен.

– Попроси мутировавших? Сам ты не сможешь оставить город и искать полынь. Ты нужен Салему.

Адриан бросает на меня серьезный взгляд:

– Мутировавших я и так попросил, но о другом.

– О чем же?

Адриан пристально смотрит в глаза. Да, алые крапинки стали меньше. Мне не показалось.

– Они будут сопровождать тебя к Брайану.

– Ты думаешь, он одобрит?

– Не знаю, но у меня нет другого варианта. Тем более мое письмо будет касаться их.

– Мутировавших?

– Да. Я хочу, чтобы Брайан отдал им город, чтобы у них было место куда уйти. Чтобы их не истребляли, ведь они… такие же, как мы.

Киваю, но смутно представляю себе, что мутировавшие согласятся жить по правилам.

– А если они не захотят?

– Они хотят спокойствия с момента, как мутировали, – тяжело выдыхает он. – Не они чудовища, а люди.

– Ты это чувствуешь? Ощущаешь их потребности?

– Сильнее, чем мне бы того хотелось. Одним из мутировавших будет Джонни.

Стоит имени сорваться с губ Адриана, как я отправляюсь в подвал, пропахший нечистотами, потом и кровью. Лицо мутировавшего всплывает перед глазами. Я ведь и думать о нем забыла.

– Ты спас его? – еле слышно спрашиваю я.

– Это сделал Брайан, в один из визитов в Ротон.

– Визитов, – фыркаю я.

Мне становится спокойнее, что среди самых опасных существ будет тот, кого я знаю. Но помнит ли он меня? Это уже другой вопрос. Станет ли сопровождать нас после того, как Адриан поедет обратно?

На кухне во всю кашеварит Охра, когда мы с Адрианом спускаемся в холл, то дружный смех Дейла и Охры мгновенно прекращается.

Дейл умеет смеяться? Это настолько неожиданно, что моя челюсть падает вниз. А у Охры есть скрытый талант – влюблять в себя охранников.

– Как все прошло? – спрашивает Охра, неловко убирая прядь, выбившуюся из высокого хвоста. Ее щеки краснеют, будто мы застали их в постели.

– Как обычно, – говорит Адриан и направляется в сторону выхода. – Буду у ворот, нужно побеседовать с патрулем.