– И в мыслях подобного не было, – произношу я.

– Было. Я уверен, что было. В конце сотри ему воспоминания о себе. Все. Будто тебя никогда не было в нашей жизни.

С каждой новой нашей встречей его задание обретает все больше подробностей. Поул не понимает, что просит слишком многого. Даже если бы я хотела помочь ему, то не смогла бы сделать все вышеперечисленное за раз. Я владею даром, а не магией.

– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю я. – Это невозможно сделать за короткий срок. Я должна заменить воспоминания. А их слишком много.

– Я все сказал, у тебя нет другого выбора.

Поул толкает дверь и скрывается в комнате, не желая выслушать доводы, которые я уже приготовила для него.

Дамы позади меня отходят на шаг назад и встают в двух метрах от входной двери. Глубоко вздыхаю и иду вперед.

В комнате пахнет лекарствами. Не знаю, были ли эти ароматы в прошлый раз, тогда я ничего не заметила, а теперь хочется заткнуть ноздри. Беринг лежит на кровати, от которой его еще не отцепили.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, внимательно разглядывая меня с ног до головы.

Взгляд Беринга рассеянный, но в нем есть частичка понимания происходящего. Молюсь, чтобы этой частички хватило для моего замысла.

– Пришла узнать, как ты себя чувствуешь, – отвечаю я.

Сердце сжимается. Я не привыкла видеть Беринга таким слабым и беспомощным. Где его сильная аура? Где дух, который невозможно было сломить? Ничего из этого нет и в помине. Поул отнял у Беринга все.

– Скомкано, – шепчет он и прищуривается, силясь хоть что-то вспомнить. – Поул говорит, что я был в коме после падения, но я этого совершенно не помню, перед глазами другие картинки.

– Какие? – спрашиваю я и подступаю еще на шаг.

Чувствую, как Поул прожигает меня взглядом.

– Как ты здесь оказалась? – допытывается Беринг. – Что ты делаешь в Ротоне?

– Давай, – командует Поул, видя, как Беринг начинает паниковать из-за спутанности сознания.

Бросаю на Поула короткий взгляд и сажусь на край кровати.

– Ты же этого не сделаешь, – говорит Беринг, но я уже касаюсь его лица.

Подключаю вторую руку и призываю дар. Он откликается во мне по первому зову. Кровь разгоняется и бежит по венам на запредельной скорости. Меня бросает в жар, а в следующее мгновение в холод. Электрический разряд проходит по телу и концентрируется на кончиках пальцев.

Разум Беринга сопротивляется.

Он отталкивает меня, не позволяет пройти дальше порога сознания.

Прикладываю чуть больше усилий и пробираюсь вперед.

– Послушай меня, я не собираюсь лезть тебе в голову, чтобы что-то изменить. Я хочу рассказать правду. У меня мало времени, Поул может заподозрить, – мысленно говорю Берингу.

Он на мгновение расслабляется, но потом снова пытается избавиться от моего влияния.

– Эшли? Как ты это делаешь? Зачем? Прекрати.

Я была бы рада прекратить это, но мне нужен союзник. Необходим.

– Слушай. В далеком прошлом именно Поул отправил меня к отцу. Он же пытался тебя убить, а потом привел меня, чтобы я изменила твои воспоминания, – говорю я и пытаюсь протолкнуться в часть сознания, которая скрыта плотным маревом.

Стоит мне войти в туманное пространство, как я вижу Поула в крови. Показываю эти воспоминания Берингу.

Его сознание спутано, оно обволакивает меня, затягивая в воспоминания все сильнее, транслирую Берингу, как Поул медленно подходит к нам и вытирает ладонью капли крови со своего лица, но лишь размазывает их.

Чувствую, что Беринг выталкивает меня из головы.

– Стой! Не сопротивляйся, я хочу помочь. Ты должен…

Он не дает мне договорить и отталкивает физически. Не понимаю, как это возможно, скорее всего виной этому снотворное. Его разум не до конца пришел в себя. Не до конца подчинился мне.

– Отец, – осторожно зовет Поул.

Открываю глаза и смотрю на Беринга. Он не сводит с меня взгляда. Поверил ли он мне?

Пожалуйста, поверь.

Но я даже не успела донести до него важность того, что Поул не должен понять, что отец знает правду о покушении. Я не сказала про то, что Беринг должен притвориться о своем заблуждении насчет былых прегрешений сына.

– Поул, – Беринг переводит взгляд на сына и садится. – Почему я прикован к кровати?

Встаю и отступаю на шаг.

Комната шатается, и я чуть не теряю равновесие.

– Это ради твоей безопасности, чтобы ты не поранил себя, пока был в бреду, – объясняет сын отцу.

– Какая глупость, сними их. – Голос Беринга уставший.

Поул бросает на меня красноречивый взгляд, я киваю. Надеюсь, боже, как я надеюсь, что Беринг мне поверил.

Поул снимает наручники, и взгляд Беринга меняется, он становится холоднее льда.

– А теперь я слушаю тебя, сын мой.

– Меня? Отец, я так переживал, когда ты…

– Ты хотел убить меня?

Прикрываю глаза и закусываю губу до крови.

Черт…

Все рушится.

И с чего я решила, что Беринг поверит мне? Догадается о том ,чего я не успела сказать?

– Конечно, нет, – возмущенно уверяет Поул.

– И в этом вся твоя благодарность, – с печалью шепчет Беринг.

Поул сжимает голову руками и вонзает пальцы в волосы. Кажется, я слышу их треск.

– Ты все испортила, – бормочет он замогильным голосом. – Все испортила. Снова.

Беринг продолжает допытываться о причинах того, что он сделал, а я не могу отвести взгляда от Поула. От его неподвижной фигуры веет дикой опасностью. Медленно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

В этот момент страх становится моим невидимым спутником. Я понимаю – это конец. Беринг слишком переоценивает отношения отцов и детей.

Время словно замедлилось.

Наблюдаю, как Поул убирает руки от головы и расстегивает пуговицу на белом пиджаке. Он достает миниатюрный пистолет, я тут же вспоминаю его. Обойма всего на три пули, но они летят с невероятно быстрой скоростью и раскрываются лепестками внутри тела. Беринг подарил его сыну в честь первой совместной охоты на мутировавших. Поулу тогда было пятнадцать.

Не могу двинуться с места.

Онемела.

Выстрел оглушает, хотя не является громким.

Беринг замолкает. Зажимаю рот ладонями и смотрю на тело воспитавшего меня мужчины. Поул выстрелил ему в лоб, и пуля погрузилась в голову четко над правым глазом.

Страх меняет вектор. Еще мгновение назад я была нема и недвижима, а теперь кровь бешеным потоком несется по венам. Не дожидаюсь, когда Поул вспомнит о моем существовании, срываюсь с места и бегу к выходу.

Мир вокруг теряет все краски, перед глазами смазанная палитра цветов. Из-за шока меня подводит зрение, но ноги помнят дом слишком хорошо.

Бегу целую вечность, но проходят жалкие мгновения.

Распахиваю дверь и кричу от боли. Он выстрелил мне в плечо. Хотя целился явно не туда. Я ему больше не нужна, значит, пришло время выселить меня из гостиницы и оставить мутировавших в былой компании.

Выпадаю из комнаты и случайно врезаюсь в одну из дам. Мы падаем. Страх заставляет сомневаться в собственных силах, кажется, что я не смогу выбраться из дома, из города, не переберусь на другой берег.

Поул убьет меня.

Дама толкает меня в раненое плечо, и я чувствую пулю, что осталась внутри. Закусив губу, отвожу голову назад и с размаху бью противнице в лицо. Зрение до сих пор подводит, и я не понимаю, куда попала, но она кричит, а значит я сделала ей больно.

Слева от меня появляется палка. Шокер. Скатываюсь с поверженного противника, мычу от боли в плече и краем глаза замечаю второй шокер. Не успеваю сформулировать мысль, хватаю оружие, сажусь на колено и чуть не втыкаю его во вторую девушку, нажимаю на кнопку, треск рассекает пространство вокруг.

Дверь комнаты Беринга распахивается. Поул перешагивает порог и направляет на меня дуло пистолета. Раненое плечо отзывается болью. Уклоняюсь и наношу удар шокером ему по предплечью. Пистолет улетает в сторону, срываюсь и бегу в противоположную сторону.