Я замолкаю, потому что на очередном безумном круге, Брайан останавливает меня.

Крепко сжимает плечи и, заглядывая в глаза, твердо говорит:

– Сядь и успокойся.

Он холоден и собран, а я в полнейшем раздрае. Все годы учений о том, как прятать свои эмоции улетели в мусорное ведро. И я больше ничего не хочу скрывать. Вокруг столько лжи, что начинает мутить. Я хочу иметь хотя бы одного человека, с кем можно быть настоящей и не прятаться за фасадами надуманных эмоций и черт.

Я хочу быть собой и иметь человека, который будет честен со мной.

– Ты делаешь мне больно, – вру я, и он тут же отпускает мои плечи.

Вот, даже в такой мелочи как эта, я солгала. Это стало привычкой. Она съедает меня изнутри, и я чувствую, как сгниваю заживо.

Обессилено опускаюсь на кресло, в котором сидел Адриан, Брайан обходит стол и располагается напротив.

– Ты никогда не спрашивала меня о моем имени, – начинает он. – После твоего возвращения с конклава все мысли были только про Адриана и его поиски, потом у нас возникло пару проблем. И если быть честным, скорее всего я бы никогда не рассказал тебе о том, кто я на самом деле.

– Я прекрасно помню, что не заслуживаю твоего доверия. Ты говорил об этом с нашей первой встречи, – напоминаю я, даже не пытаясь скрыть печаль в голосе.

– С нашей первой встречи многое изменилось. Дело не в доверии. Никто из тех, кто прибыл со мной в Салем, не называет меня Брайаном, один случайный прохожий, который может мимолетно услышать это имя становится смертником.

– Не нужно быть столь категоричным. Мало ли Брайанов в Салеме и других городах.

Он кивает и начинает рассказ:

– Это в Дэйли стало известно мое имя. Я был там частым гостем, пробирался в город так, что ни один постовой меня не видел. У меня были встречи с девушкой и в один из дней, когда меня почти поймали, она выкрикнула мое имя, чтобы предостеречь. И всего лишь единожды его сказав, она запустила цепочку смертей, в том числе и свою. Этим именем перестали называть детей, думая, что оно приносит несчастья. Все, кто носил его ранее, должны были сменить имя.

– Сменить имя? – переспрашиваю я.

– Да. Чтобы в случае чего меня было легче вычислить. Поэтому я пользуюсь этим именем только в зоне полной безопасности.

– А я, по-твоему, стала бы бегать по Салему и кричать: смотрите-смотрите, всем внимание, вон, видите, это же Брайан идет, да-да тот самый.

Он вздыхает и продолжает все тем же ровным тоном, который мне не нравится.

– Все, кто знает о том, кто я такой, подвергают себя опасности. Теперь понимаешь?

– Я в опасности?

– Да.

– Так я всю жизнь была в опасности, но думала, что рядом с тобой смогу ощутить это заветное чувство защиты от всех и вся, – выпалила я, запыхавшись.

Брайан долго смотрит на меня. Слишком долго и пристально. Он никак не комментирует мое заявление, в котором я, по сути, обязала его меня защищать.

– В городе три Каролины, я увезу вас отсюда, – произносит он спустя долгую минуту.

– Что? Подожди. Куда увезешь? Мы ведь ничего не обсудили.

Брайан складывает пальцы в замок и упирается локтями на стол. Смотря мне в самую душу говорит:

– Я не могу полностью доверять Адриану. Теперь не могу. Но в его словах слишком много смысла, чтобы мы могли от них отмахнуться. Из трех глав городов, которые вели проект по созданию суперлюдей, осталось двое. И оба они знают, что ты Каролина. Вас никогда не было много, а после пожара стало катастрофически мало. Беринг и Элли не остановятся перед тем, что ты являешься главой города, и заберут тебя.

– Чтобы я рожала им детей? Тебе не кажется, что это слишком долгосрочная затея?

– Нет. Они двадцать лет содержали три подземелья, чтобы создать то, во что превратился Адриан. Они не отступят.

– Беринг считает меня чуть ли не дочерью, – напоминаю я.

– Да. Но ты предала его. Не сдержала слово и обманывала. Рано или поздно он об этом узнает. Если уже не знает. Тебе не кажется подозрительным, что его сын приехал в Салем сразу после пожара, в котором сгорели Каролины?

Подаюсь вперед.

– Ты думаешь, что это он сделал?

– Не могу это исключить из предположений.

– Но если им нужны Каролины, то в этом нет смысла.

– Смысл есть всегда. Мы не можем залезть им в голову и понять мотивы того или иного действия.

– Я могу залезть им в голову.

На этих словах в кабинете становится тихо. Брайан смотрит на меня внимательно, и сейчас бы я многое отдала, чтобы понять, о чем он думает. Я хочу ему доверять, но это сложно сделать, учитывая то, что я узнала его настоящее имя пару часов назад. Словно прочитав мои мысли он говорит:

– Ты должна довериться мне.

– Я бы этого хотела.

Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я не могла отделаться от чувства сострадания и жалости к ребенку, которым он когда-то был.

– Не смотри на меня так, – требует он. – Жалость это худшее, что ты можешь ко мне испытывать.

– Я не могу представить что ты пережил, – шепчу я.

– Это был мой путь и этого уже не исправишь.

Брайан злится. Я чувствую это кожей. Чтобы перевести тему и отделаться от чувства, которое ему чуждо, я говорю:

– Я рада, что Адриан вернулся, потому что теперь…

Его взгляд ударом хлыста заставляет меня замолчать, не договорив.

– Вы оба этому рады, – спокойно говорит он, и мне становится тесно в собственном теле. – Он хочет поговорить с тобой.

И мне бы хотелось с ним переговорить. Если Адриан рассказал нам правду и по-прежнему заодно с Брайаном, то он может забрать себе Салем обратно. Я не держусь за проклятое наследие Куин, но без подпорки не могу бросить город.

– О чем? – осторожно спрашиваю я, чувствуя, как тонкий лед под ногами дает первые трещины.

– О личном.

Атмосфера в кабинете становится неприятной. И все это из-за недосказанности.

– Что тебя злит? – напрямую спрашиваю я.

– Я не злюсь.

– Адриан…

– Да твою ж мать, Эшли, я говорю тебе о том, что нужно уходить из Салема пока не поздно, а ты мне про Адриана. Черт!

Брайан встает с кресла и обходит стол, я тоже поднимаюсь на ноги.

– Ты меня не понял…

– Все нормально, я в ваши отношения вмешиваться не собирался. Если ты решишь остаться здесь, то оставайся. Придумаем другой вариант.

– Что ты несешь? – спрашиваю я, медленно сокращая расстояние между нами. – Я рада, что Адриан вернулся. Пусть он забирает свой город, Салем мне не нужен.

Брайан смотрит на меня сверху вниз.

– Ты не можешь бросить город. Я предлагаю тебе временное укрытие. Адриан изменился, местные его не примут.

Временное укрытие?

– Мы не пробовали, – говорю я и отступаю. – Зачем ты все это делаешь? То ты сначала говоришь мне, чтобы я ехала с тобой, а потом сообщаешь, что это временно. Посижу там, привыкну ко всему, а потом ты меня вернешь обратно? Ты даже не представляешь, как раздражаешь меня сейчас!

На лице Брайана появляется короткая улыбка, которая не имеет ничего общего с весельем, и он просит:

– Успокойся.

– И не надо меня успокаивать! Тебе смешно? А мне не смешно, ведь я…

Замолкаю, потому что говорить, когда твои губы неистово целуют невозможно.

Я потерялась в пространстве и времени за сотую секунды.

Брайан обхватил мое лицо горячими ладонями, а его губы…

Ведомая животным инстинктом, я стала отвечать ему и зарылась пальцами в волосы.

Этот неожиданный, да кого я обманываю, долгожданный порыв страсти оголяет меня моментально. Подтягиваюсь еще ближе. Еще и еще. С каждым жарким движением губ я все больше растворяюсь в эйфории.

Дыхание учащается. Сердце колотится, оно разгоняет по венам приятную негу.

Брайан убирает ладони с лица и опускает их мне на бедра. Сжимает.

Стон срывается с моих губ, он ловит его. И в следующую секунду я уже сижу на столе, обхватив бедра Брайана ногами.

Меня унесло лавиной желания, которого прежде я не испытывала. Я была податлива и полностью потеряла связь с реальностью. Были только касания, поцелуи, бешеный пульс и желание, делающие больно.