Еще бы.

Я вспомнила.

Я вспомнила тот день, когда меня схватили в магазине «Мороженое и чай». Мужчина с кривыми зубами не работал там. В тот раз я впервые его увидела. Кто-то бежал за мной. Тот, кого я отлично знала. Мне было около девяти лет. Я бежала в этот магазин, ведь там работала женщина, которая была мне дорога. Я знаю это, но не помню, кем она мне приходилась. Но знаю, что только рядом с ней я испытывала безграничное чувство защищенности и спокойствия.

Из воспоминаний ясно одно – я жила в Салеме около пятнадцати лет назад. Ведь я не знаю сколько мне сейчас. Могу только предположить. Но и это обязательно выясню.

Устремляю взгляд на дверь, я должна попасть в кабинет. Он ключ к сундуку воспоминаний. Но что находится в этом сундуке? Кирпичи или драгоценные камни?

Во мне что-то изменилось. После того, как сознание выплыло из туманных вод, я почувствовала себя более цельной и… сильной. Я всегда могла за себя постоять. Ведь даже в девять лет, когда мужчина схватил меня, связал и забросил в машину, я сбежала. Неслась по лесу, спала на дереве, но меня нашли. И на вертолете привезли на ферму.

Теперь понятно, откуда я знаю про вертолет и магазин. С этим я разобралась. Но что касается моих боевых навыков? Откуда они у меня появились, если с девяти лет я находилась на территории фермы? Из-за чего я испытываю животный страх, находясь в кабинете Люка? Кто владел этим кабинетом пятнадцать или около этого лет назад?

До слуха доносятся тихий голос. Это девушка. Подхожу к двери и прислушиваюсь.

– Она поет? – бормочу я.

Скорее всего это няня Деймона. Она может быть полезной. Толкаю разделяющее нас полотно и иду на кухню, мелодичное пение разносится именно оттуда. У девушки мягкий голос, он обволакивает и приносит с собой что-то нежное, такое, чего в мире катастрофически не хватает.

Останавливаюсь у высокой стойки, девушка находится спиной ко мне. Я наблюдаю за тем, как она легко виляя худыми бедрами пританцовывает и наливает в кружку что-то ароматное и, судя по поднимающемуся клубами пару, горячее.

Она оборачивается и вздрагивает. Ее круглые очки подпрыгивают на тонком вздернутом носу, но девушка вовремя ловит их одной рукой, а второй хватается за сердце. Хорошо, что кружку она не подняла и та осталась в безопасности, стоять на столе для приготовления еды. Складываю губы в максимально милую улыбку и первой нарушаю тишину:

– Привет.

Светловолосая и большеглазая девушка отвечает на мою улыбку, поправляет очки и, выдохнув, здоровается.

– Когда Люк уходил, предупредил что ты спишь, я старалась петь потише, но… – Она виновато пожимает плечами. – Извини, не хотела тебя будить.

– Все нормально, я проснулась раньше. У тебя милый голос, – говорю я, используя лесть, и она нравится девушке. Она улыбается шире, а щеки немного розовеют. На вид, ей лет семнадцать.

– Спасибо. Мама постоянно пела мне, когда я была еще маленькой.

Мама. А может, я бежала в магазин к маме? Почему девятилетняя я была уверена, что та женщина спасет меня? Скорее всего там действительно работала моя мама. В груди колет ядовитой иглой.

– Я – Эшли, – представляюсь я и протягиваю вперед руку, пародируя действие Криса, так он здоровался с теми, с кем был более близок. Этот вывод я сделала, исходя из его легкого тона и тем бесед с людьми, которых мы встречали на улице.

Девушка принимает мою ладонь, ее рукопожатие слабое и быстрое. Она практически отдергивает руку. Неужели, и ей известно о моей силе? Вот так в Салеме чтят закон?

– Знаю. Люк уже рассказал нам о тебе. Я – Охра, няня Деймона.

– А где он сейчас?

– Наконец-то уснул. – Охра улыбается. – Он замечательный мальчик, жаль, что практически не идет на контакт. Очень замкнутый.

Сажусь на один из стульев. Охра предлагает мне чай, я соглашаюсь. При упоминании напитка сразу же вспоминаю облезлую вывеску. Через пару минут мы уже сидим за столом. Охра рассказывает про Деймона. Кажется, она обожает ребенка и тревожится за него. Стараюсь ее не перебивать, и девушка продолжает вещать о ребенке. Если быть честной, то я совершенно неискренне улыбаюсь и киваю. Рассказ про незнакомого мне мальчика далеко не то, что я бы хотела узнать. Но разговорчивость Охры это достаточно хороший знак. Когда няня замолкает, чтобы выпить чая, я спрашиваю:

– И давно ты тут работаешь?

– С первого дня, когда мамы Деймона не стало. Раньше он жил в другом доме, но после того как Сэма схватили, Люк забрал мальчика к себе и нанял меня, чтобы я присматривала за ним.

– А зачем Деймону охранник? – спрашиваю я, невинно хлопая ресницами.

Охра вздыхает.

– У Люка есть враги. Говорят, что его ничего так не волнует, как семья. И сейчас Деймон единственный его родственник.

– А отец и мать Люка? Они разве не в городе?

– Нет. Отец Люка погиб пять лет назад, тогда-то Люк и приехал в Салем.

А это уже интересно.

– А до этого он сюда не приезжал?

– Приезжал, но, вроде, в детстве. И Сэм тоже. Они долгое время обучались в лучшей академии на континенте, а потом воевали.

– С кем воевали?

Охра пожимает плечами и отвечает как само собой разумеющееся:

– С миром. Не просто с людьми, а с зараженными. С каждым годом животные становятся агрессивнее и опаснее.

– То есть, братья вернулись пять лет назад, после того как их отец умер, и встали вместо него у руля корабля под названием Салем?

– Да. Вскоре Сэм увлекся Нэнси и понеслось. Я, правда, тонкостей не знаю, но у них была прям любовь. Вскоре Нэнси забеременела. Это была радость для всего Салема, – со сверкающим взглядом заканчивает Охра.

– Почему?

На мой вопрос няня долго не может найти ответа и смотрит на меня, как будто я ребенок, но все же она продолжает свой рассказ, а я ее больше не перебиваю:

– Рождение ребенка это всегда счастье. Многие не могут иметь детей. И это боль всего человечества. А тут на свет появился не просто ребенок, а он был рожден в правящей семье. У нас, как говорится, престол переходит от родителя к ребенку.

Какая глупость. То есть, в случае смертей Люка и Сэма городом будет править трехлетка? Или сколько ему там лет.

– Почему? Главу города не выбирает народ?

– Нет. Раньше пытались, еще до рождения отца Сэма и Люка, но ничего не вышло.

– Почему?

Охра не отвечает, потому что в кухню входит незнакомый мужчина и простреливает меня пристальным взглядом, но тут же переводит внимание на Охру.

– Деймон проснулся, – сообщает хмурый человек.

Девушка благодарно улыбается парню и поднимается из-за стола.

– Ну все. Мой перерыв окончен. Мне понравилось с тобой болтать.

Улыбаюсь, копируя мимику Охры, и отвечаю приложив ладонь к сердцу:

– Мне тоже.

Охра и охранник уходят, а я еще какое-то время сижу за столом, пью уже давно остывший чай и раздумываю над полученной информацией. На полках уже не остается места.

Возвращаюсь в комнату сажусь на кровать и пытаюсь вспомнить про кабинет Люка хоть что-то, может, есть вариант не соваться туда?

Решаю отложить взлом до лучших времен, если быть более точной, то до праздника урожая. Если мое воображение рисует его правильно, то там должны собраться все жители Салема. Мне останется только улизнуть, пройти по пустому дому, войти в кабинет и взять книгу с золотистым узором. В ней зарыт секрет, о котором мне необходимо знать.

Сумерки сгущаются неожиданно. Переодеваюсь и забираюсь в кровать, натягиваю одеяло до подбородка и еще долго лежу без сна, но в итоге сознание растворяется, и я проваливаюсь в темноту.

Следующие два дня проходят достаточно бодро, Крис сопровождает меня практически всюду, и я рада, что на его месте находится не Люк. Кажется, что его серые глаза могут прочитать мои мысли. А мне это не нужно. Тренировки с Крисом стали более интенсивными, мы сражаемся, и теперь он совершенно меня не щадит. Переворачивает на мат и издевательски улыбается. Мстит. Ну и ладно, чем сильнее у меня будет противник на тренировках, тем более подготовленной я буду к какому-нибудь агрессору. Спарринг-партнер несколько раз спрашивает у меня, вспомнила ли я хоть что-то, я постоянно отвечаю отрицательно и узнаю, что не все Каролины вспоминают свои прежние жизни. Если мозг был слишком истощен лекарствами, то флешбеков из прошлого не видать, как своих ушей. Дальше я отправлялась в пансионат и разговаривала с Обри, остальные из моей фермы ко мне даже не подходили. Обри объясняет это тем, что они не могут смириться с тем, что я живу в нормальном доме, а они – нет. Оказалось, что мысли поселивших их здесь людей не совсем верны. Каролины вроде и рады крову, но желать больше никто не в силах запретить. В пансионате мне не удается узнать ничего интересного. Единственное, делаю себе пометку о том, что я больше не одна из Каролин, не только из-за того, что сама этого пожелала, но и из-за их отвержения.