В комнату заглядывает мужчина в белом халате, и у меня моментально холодеет внутри.

Нет.

– Добрый день. Я – доктор Бирч.

Стоит мужчине представиться, как меня начинает колотить. Доктор. Доктор. Нет. Только не доктора, только не снова на ферму!

Молча смотрю на него, он переступает порог и идет в мою сторону. В руках у него саквояж, а внутри скорее всего шприцы, иглы и пробирки с ужасным содержимым. Ладони моментально покрываются липким потом.

Поднимаюсь с кровати и срываюсь с места. Бегу мимо доктора и вылетаю в коридор. Единственное, куда я тут ходила, – это душ, отправляюсь туда, шустро шевеля ногами, будто пятки вовсе не болят. Слышу, как доктор окликает меня, но не реагирую на просьбы остановиться. Забегаю в душевую и закрываюсь изнутри. Прижимаюсь к двери спиной и зажимаю кнопку на браслете. Он шипит, а потом я слышу твердый, как скала, голос Люка:

– Эшли?

– Они здесь! Прямо здесь! – кричу я, хотя должна бы говорить как можно тише, чтобы человек из фермы не нашел меня.

– Кто – они? – удивленно спрашивает Люк.

– Доктора, – говорю на порядок тише. – Они пришли за мной.

В голосе сквозит ужас, смотрю на говорящий браслет, как на единственно возможное спасение.

– Где ты? – спрашивает Люк.

Отвечаю едва различимым шепотом:

– В душевой.

– Будь там, я скоро приду.

Браслет замолкает, а в дверь начинают стучать. Вздрагиваю и закусываю указательный палец, чтобы не закричать. Мне становится так страшно, что я немею. Не могу даже ответить доктору, хотя хочу послать его ко всем чертям.

Доктор не унимается. Он продолжает звать меня, просит открыть дверь. Голос его то становится строгим, то более мягким, будто он разговаривает с ребенком.

Стуки прекращаются, и я слышу за дверью голос Люка. От облегчения ноги подкашиваются, но я успеваю упереться вспотевшими ладонями о стену.

– Эшли, открой.

– Там доктор! Он как-то пробрался сюда…

– Он ушел.

– Он ушел? – с дрожью в голосе спрашиваю я.

– Да.

– Точно?

– Да.

Киваю, хотя этого никто не видит. Открываю дверь и выглядываю, за Люком стоит Крис, но доктора я не вижу. Несмотря на мое недоверие к Люку, все же в его компании я чувствую себя под защитой. Виной этому мой дар или же проклятие, смотря с какой стороны посмотреть, он нужен Люку, значит моя жизнь имеет ценность. Пока что расклад такой.

– Как они сюда попали? – взволнованно спрашиваю я.

– Это наш доктор, он не причинит тебе вреда. Я отправил его к тебе, чтобы он посмотрел укус, – объясняет Люк.

– Не надо меня смотреть, – серьезно прошу я. – Зачем вам вообще нужны доктора?

Люк устало вздыхает.

– У нас другие доктора, добрые, они помогают людям, а не вредят. Тебя кто-то должен осмотреть.

– Вот ты и смотри, – тут же отвечаю я.

Лавина страха постепенно стихает.

– Он уже видел более чем достаточно, – едва слышно бормочет Крис, перевожу на него взгляд и вижу, как он пытается сдержать улыбку. Лицо уже перекосило так, словно он съел что-то кислое.

– Крис, заткнись, – с тяжелым вздохом приказывает Люк, и уже более спокойно обращается ко мне. – Эшли, пошли в палату.

Плетусь за ним, а когда мы входим в комнату, взгляд выцепляет недочитанную книгу на кровати, и у меня начинают течь слезы. Да что со мной не так? Крис остается за дверью, мы снова тут вдвоем. Люк поворачивается.

– В чем проблема? Если это из-за доктора, то он больше не придет…

– Не из-за него. – Всхлипываю и утираю слезы. – Он умер.

Люк смотрит на меня, в его глазах застыл вопрос.

– Кто?

–Он, идеальный мужчина умер. И это было чертовски несправедливо.

– Когда он умер?

– Три страницы назад, – отвечаю я, подавив очередной всхлип, и указываю на лежащую на кровати виновницу моего срыва.

Люк поворачивается и смотрит в сторону кровати, потом снова на меня и, приподняв брови, спрашивает:

– В книге?

– Да. И почему я плачу, я ведь не плачу. И вообще слишком много чувств. Я опять хочу потрогать твою щетину, – тараторю я, сама не в силах себя остановить.

Грудь разрывает множество чувств, половине которых я даже названий дать не могу. Мне одновременно хорошо и плохо. Жарко и холодно.

Кажется, я все же умираю.

Со мной что-то не так.

Хватаюсь за шею и чувствую пульс, он колотится слишком быстро.

– Это нормально, – мягко сообщает Люк, и я тут же переключаю внимание на него. – Лекарство, которое гасило все эмоции и чувства, постепенно уходит из организма, скоро все нормализуется.

– Сомневаюсь.

– Просто дыши. – Люк приближается и кладет ладонь мне на живот, прямо под грудью. Что-то говорит, я вижу это по его губам, но ничего не слышу. Вся я концентрируюсь в одном месте, в месте, где он меня касается.

– Ладно, – шепчу я. Взгляд фиксируется на щетине, она меня манит, и я не в силах это контролировать. Спрашиваю. – Можно я потрогаю?

Люк глубоко вздыхает, сжимает пальцами переносицу, убирает руку с моего живота и отвечает:

– Хорошо.

Подступаю к нему и прикладываю ладонь к щеке. Постепенно это меня успокаивает, но мы теперь стоим так близко, что я чувствую дыхание Люка на своем лице. Смотрим друг другу в глаза.

– Легче? – шепчет он.

– Да, но…

– Что-то еще хочешь потрогать? – спрашивает он, и его губы изгибаются в легкой улыбке. Она такая добрая и манящая. И совершенно не вяжется с его суровым лицом.

– А можно?

– Не надо.

– Почему?

– Тебе объяснить про мужскую физиологию?

– Ты хочешь мое тело?

– Так. Всё.

Он отступает, и глубоко вдыхает.

– Если ты ничего не помнишь из прошлой жизни, откуда такие выводы? – спрашивает Люк.

Пожимаю плечами.

– Это было в настоящей жизни. Нолан объяснил мне.

– Да кто такой этот Нолан?

– Доктор. Мы с ним занимались сексом.

– Ты очень прямолинейна.

– Я знаю, что делают мужчина и женщина.

– Я рад за тебя, но мы можем отойти от этой темы?

– Почему?

– Да потому что ты… Черт. Давай я лучше осмотрю твою ногу, если синевы вокруг укуса нет, то все отлично и шести дней карантина будет более чем достаточно.

Сажусь на кровать, Люк опускается передо мной и берет ногу, поднимает легкую штанину и смотрит на укус. Касается его кончиками пальцев, я вздрагиваю.

– Больно? – спрашивает он, поднимая взгляд.

– Нет.

– Все нормально, – произносит Люк, опуская штанину на место.

– Я тут вопросов написала, – говорю я и тянусь за листом. Не хочу оставаться одна. Да еще эти повышенные эмоции сбивают меня с толку. Хочется чувствовать себя нормально. Но у меня то не было чувств, то их стало слишком много.

Люк берет стул, ставит его немного дальше от кровати и садится.

– У меня сейчас не так много времени. Не могу обещать, что отвечу на все, – сообщает он.

– Хорошо. Тогда с самого важного, как мне кажется. Что происходит?

– Более конкретно. Вопрос слишком расплывчатый.

– В мире. Что вообще творится? Кто мы и где? А те существа в лесу?

Люк кивает и пару мгновение раздумывает, как бы ответить, а я разглядываю его. Серые глаза, высокий лоб, губы среднего размера. И не огромные, и не маленькие. Нос немного кривой. И темная щетина. Как же мне нравится эта щетина. Рука так и просится снова ее потрогать, но я сдерживаю порыв. Люк начинает говорить:

– Мир почти остался прежним, но изменились условия жизни. Наш континент последний пригодный для жизни, но и жизнью многие не могут это назвать. Вне городов находиться опасно, существа, которых ты видела в лесу, – это видоизмененные животные. Есть и люди видоизмененные, но они не стали уродливы как звери.

– Все звери изменились?

– Нет. Около девяноста процентов с момента открытия Марианской впадины. Но они, в отличие от людей, не утратили возможность размножения, и рано или поздно на земле останутся только они.

Печальный исход.

– Мы вымрем, – говорю я, вспоминая записи из книги.