Трое суток нервотрепки без отдыха и нормального сна не прошли даром даже для бронебойной боевой черепахи. Резче обозначились морщины, скорбная складка на лбу никак разглаживалась, несмотря на улыбку.
— Ей бы само́й в больнице полежать, а не строить всех рядами по одному, — подумалась Лизавете. Мысли были вялыми, как переваренные макароны. Только и смогла легонечко сжать пальцы своей посетительницы.
Роза устроилась на кровати, не выпуская руки своей девочки. Единственной оставшейся в живых.
— Значит, витаминки оставим, а всю остальную лабуду вычеркиваем. Это раз. Анализы я сама посмотрю. Малышку сегодня забираю к себе и телефончик мне верните, коли наговорились. С Рустемом Ираклиевичем мы порешаем без ваших сопливых ушей, и можете быть свободны.
Не удостоив даже взглядом провинившегося перед царственной особой врача, Роза протянула руку ладошкой вверх, забрала телефон и отослала никчемного из палаты единым слитным движением кисти.
— Это вы подумайте, какой нахал, в реанимацию, значит, добро пожаловать, а этажом ниже у них карантин. Вот и стоила эта дверь того, шо ему сейчас Рустемчик красивую жизнь устроит, — никак не могла успокоиться Роза.
— Не говори пока, мы сейчас на колясочке ко мне домой, а там уже будем восстанавливаться нормально. Венечка тоже балбес, но свой, родной. Я его не пустила с собой. Пусть сидит и ждет у входа. Да, я злюсь и имею право. Его бедная мамочка совсем перестала спать, только плачет и плачет, а он натворил полные штанишки и ни разу не позвонил. Ты только подумай, столько лет я считала его воспитанным мальчиком, а он лысый как колено и никакого такта. Представить страшно, какой конфуз мог бы произойти…
Профессионально заговаривать зубы, забалтывать простыми темами, не касаясь главного, Роза начала, как только дверь хлопнула за взъерошенным ею же само́й врачом. Ловко помогла Лизавете сесть на кровати, вынула из ридикюля одноразовые отельные тапочки и теплые носки с бумажной биркой.
— Привет из солнечной Сибири. Ничего приличнее найти не смогла, некогда было по магазинам бегать. Ты надевай, они неношеные. Я такими брезгую. Сейчас помогу, подожди секундочку, моя девочка.
Правда вместо того, чтобы само́й натягивать на босые Лизаветины ноги подарочки, высунула нос за дверь и кого-то поманила пальчиком.
— Иди сюда, мальчик. Будем твою репутацию восстанавливать, и тогда я никому не расскажу, как вы Encephalitis Lethargica от комы отличить не можете всей сменой. Нет, не ты принимал? Ну не стесняйся, заходи. Какой хороший, молчаливый врач тебе, Лизавета, попался. Просто золото, а не человек. Сейчас он нам поможет тебя одеть и вывезет к лифту.
Молодой дежурный врач косился на Розу Абрамовну с мистическим ужасом, казалось, он был готов не только тапочки на Лизавету надеть, но и станцевать в палате танец маленьких лебедей, лишь бы страшная старуха, что разом перечеркнула его карьеру одним звонком, наконец-то покинула здание.
— И-и-извините, — выдавил он через несколько минут, когда вся троица оказалась уже в лифте.
Двери открылись. В холле цепным псом вышагивал Вениамин, рядом с ним мялась бледная до синевы Ленка. Она первая кинулась к Лизе, не позволив молодому человеку даже вывезти инвалидную коляску.
— Ну будет здесь разводить карпов в пруду. Девочке нужен покой и положительные эмоции. Кто-нибудь догадался взять с собой плед?
Роза Абрамовна устало махнула рукой, передавая бразды правления племяннику. Уцепилась клещами в Ленкин локоть и потихоньку пошла за процессией на выход.
— А бумаги? — врач вынул из кармана эпикриз на одной страничке.
— Ага, чуть не забыла. Не было у вас никакой пациентки. Была ошибка, которую ко всеобщему удовольствию уже исправили. Рустемчик в теме, а вы, получается, ни в чем не виноваты. Вот и разойдемся как в море корабли, и больше не грубите бабушкам.
В машине боевая старушка почти мгновенно прикорнула, уткнувшись в Венино плечо как маленькая птичка. Только что командовала водителю, куда ехать, и уже спит, став сразу же беззащитной и безумно уставшей, вытянувшей всю операцию по спасению на своих плечах.
— Ты как? Лиз, я тебя люблю, ты за меня замуж может выйдешь, хватит уже крутить? Ну после случившегося, я как честный человек просто обязан на тебе жениться.
Вениамин, сидевший в середине машины, обнимал свою почти потерянную сновидицу. Бормотал ей дурацкие признания о чести офицерской и скорой свадьбе. Аккуратно дышал в макушку, как большой, теплый, прирученный зверь. Неслышно целовал растрепанные волосы, что три дня не знали шампуня. Лиза только кивала тихонечко в подмышку и подергивалась от приятной щекотки. Быть живой, дышать, слышать, чувствовать — это ли не настоящее счастье. После их снов, после смерти, что была так рядом, ближе человека уже и быть не могло. Куда ей без сурового юриста своего. Только замуж.
В квартире на Котельнической с чаем на плите и пирогами в эмалированном тазу, накрытым вышитым полотенцем, спасательную команду встречал сам Василь Акимович и лохматая Бабетта в кресле.
Лизавета отказалась от вноса тела на руках и потихоньку, заваливаясь то вправо, то влево, ковыляла, почти повиснув у Вени на руке.
Роза хозяйским жестом предложила всем располагаться, переобуваться в тапочки и ни в чем себе не отказывать, а сама уселась, как была на кухне. Приподняла полотенце, вытащила самый большой пирожок с капустой, укусила, презрев не только законы гостеприимства, но и мытье рук как несущественное.
Вокруг, разрываясь на две половинки, захлопотал дед Василь. Он сначала было побежал обнимать Лизавету, но, чмокнув в лоб внучку свою приемную, ускакал резвым козликом наливать чай в тонкостенный фарфор для дорогой Розочки.
— Васенька, не суетись. Все хорошо уже. Вытащили мы девочку. Обошлись малой кровью и моими, заметьте, нервами, — она строго посмотрела на племянника, который так и не зашел на кухню:
— Ну что тебе стоило, полену при погонах, ее в ведомственную клинику отвезти? Нет, ему надо было на самый верх, все самое лучшее и по Скорой с мигалками. Засветил девочку, как фонарь уличный. Будто не знал, что ее искали именно на самом верху. Не хочу сейчас с тобой даже говорить, поди вон. Пирог возьми и определи Лизоньку в спальню. Ей волноваться нельзя, а у меня сил нет. Загонял старушку, ирод.
На кухню проскользнула обалдевшая от квартиры Ленка. Куда только делась громогласная начальница всего и вся. Здесь такие масштабы и большая политика на кухне проворачивалась под чаек, что лучше мышкой под веником прикинуться.
Елена Владимировна как раз на работу ехала, когда ей Василиса рыдающая дозвонилась. Хорошо, что таксист попался жадный. Как ни торопилась, все равно не успела. Приехала, а реанимобиль вместе с Вениамином уже укатил. Дед за сердце хватается, Василиса ревет белугой, коза орет вместе с потомством. Ингвар бегает с выпученными глазами, то козу пытается в сарай загнать, то деда сердечными каплями напоить. В общем, ничего такого, обычные рабочие моменты.
Разрулила, напоила, успокоила. С Вениамином созвонилась, узнала, куда отвезли, какой прогноз. Сама накатила рюмку дедовых капель, чтоб руки ходуном не ходили, а вскоре две машины с камнями и горячими южными мужчинами прикатили. Веселые такие, задорные. Не то денег хотят, не то в горы ее украсть собрались всем составом. У Вазгена колесо спустило, так он ничего лучше не придумал, как объяснить дорогу и сказать, что встретят.
Вот здесь, конечно, Елена Троянская дала жару всем фронтам. Ну сколько можно невыспавшуюся женщину, что даже кофе не успела утром глотнуть, доводить до ручки? Радостные строители или кто они там были, свалили камень на дорогу и резво погрузились в машины, закрывая двери на ходу. Если красивая с «вах какой фигуркой!» девушка вдруг превращается в орущую теплоходом фурию, хватает вилы и, поминая всю их родню до седьмого колена и дальше, бежит, игнорируя запертую калитку, то никто бы, наверное, так не испугался. А вот то, что следом за безумицей на дорогу приземлится крупная серая коза, перемахнувшая забор, как скаковая лошадь, этого никто ожидать не мог. Стоило упомянуть еще и то, что дурная животина орала не тише бешеной бабы, а еще у нее меж рогов был черный кот, что выл на одной ноте. Взбесившийся оркестр бременских музыкантов дополнял крупный кобель, что не дал выйти из машин, чтобы разобраться, как разбираются мужчины.
