— Погоди ты бахвалиться, ловчий, пусть он сам за себя скажет! — недовольно перебил его мечник с перевязанным предплечьем и настороженно уставился на меня. — Мы вообще понятия не имеем, кто этот хрен с горы! Час назад тут посреди площади стоял Хранитель Короны, который двадцать лет закон держал, а потом вобрал неведомую силу и вздумал всю землю под себя подмять! Откуда нам знать, что твой кузнец к утру сам в такого же монстра не обратится⁈

— Да ты чего мелешь, железка столичная⁈ — Брок мгновенно побагровел и со сжатыми кулаками шагнул к мечнику. — Он этого монстра только что на ваших глазах в щебень разнёс и раненого вашего из-под поля за шкирку выдернул! Кабы не он — от нас бы всех уже мокрого места на брусчатке не осталось!

— Остынь, ловчий, его заслугу вся площадь видела, никто её не отнимает, — старик с сухой рукой примирительно поднял здоровую ладонь и встал между ними. — Просто парень дело говорит в том смысле, что с такой силой всем в городе теперь считаться придётся. Когда рядом стоит человек сильнее любой ступени, всякому боязно. Такого, что он сегодня показал, никто из живущих ещё не видывал.

— И во дворцах сейчас первыми об этом спросят, — глухо добавил Серый Плащ от колонны. — Короля нет, Костолом лежит камнем в яме. Кто теперь слово скажет — за тем и сила.

Голоса вокруг загудели громче, и спор начал разгораться по новой. Я молча поднял руку.

Разговоры на площади тут же оборвались. Все практики повернулись ко мне и затихли.

Я медленно обвёл взглядом их закопчённые лица и спокойно заговорил:

— Ваша Корона и власть над городом мне не нужны. А за сегодняшний бой — спасибо вам всем. В одиночку я бы здесь не справился. Мы свалили его только потому, что вы стояли со мной до самого конца. Спасибо каждому из вас.

Я повернулся к Седой, которая опиралась плечом на обломок тумбы:

— Спасибо тебе за то, что первой пустила воду из трубы ему на плечо. И за то, что в одиночку раскачала колокол на башне, когда он ослеп, а потом держала нижний край воздушного русла и направила траву прямо на его грудь.

Перевёл взгляд на старика с сухой рукой и на Серого Плаща рядом с ним:

— Спасибо вам обоим. Ты своей тяжёлой Ци первым удержал стеклянный щит под лучом и голыми руками вгонял железные полосы в камень, пока мы рвали его броню. А ты расклинивал швы у него на плече и вытаскивал раненых за укрытия. И именно ты не дал людям потерять голову, когда все раньше времени решили, что бой окончен.

Затем я посмотрел на женщину в переднике и на троих практиков холода во главе с парнем в мундире Грифонов:

— Спасибо вам. Ты у самого края ямы под обвалом гнала воду в расщепы. А вы трое раскалывали соляную корку после прожига и морозили поток на камне до последней капли в меридианах.

Я кивнул раненому воину в промятой кирасе, которого поддерживали у колонны, и двоим ветровикам с крыш:

— Спасибо тебе за смелость в прорыве у границы поля. И вам двоим за то, что держали поток воздуха над крышами под самым ударом его кулака. И тебе, Брок, спасибо, что с первой минуты жёг соль в воронке и вёл людей за собой. Каждый из вас вложил в эту победу всё, что имел.

Я сделал паузу и посмотрел на середину площади, где ветер гонял по битому камню белую соляную пыль.

— И давайте почтим память тех, кто погиб сегодня на этой площади. Капитана Грифонов, который первым не побоялся поднять клевец против этой громадины. Широкоплечего мастера Земли и молодого парня с огнём в руках, которые первыми прыгнули за нами в воронку и остались лежать у камней. Бойца у проезда к дворцу, павшего под ударом кулака. И Лейва из Северного Чертога, который поднялся в небо над крышами и закрыл меня собой от смертельного луча. Пока этот город стоит на горе, их жертву здесь будут помнить.

На площади стало тихо. Мечник с перевязанной рукой опустил голову к груди и уставился в брусчатку под ногами. Старик с сухой рукой прижал здоровую ладонь к сердцу и коротко склонил седую голову, а Серый Плащ с парнем в мундире Грифонов вытянулись у разбитой колонны. Когда люди снова подняли глаза, прежней настороженности в их лицах уже не осталось. Старик откашлялся и глухо проговорил:

— Доброе слово ты сказал. Давно в Короне так о простых бойцах не говорили.

Я опустил руку и негромко добавил:

— А теперь я бы хотел пойти к своим людям в кузню и проверить, целы ли они.

Практики удивлённо переглянулись. Парень в мундире Грифонов растерянно моргнул и подался на шаг вперёд:

— Как это — просто уйти? Прямо сейчас? Там же в Зимнем Доме и в особняках уже огни зажглись, сюда с минуты на минуту выйдет вся высшая знать с протектором, тебя будут чествовать перед всей Короной!

— Я знать не знаю, — с улыбкой ответил я. — А если кому-то из вас понадоблюсь по делу, найти меня просто. Спросите в Медном Ряду мастерскую Виго. Я буду там.

Я повернулся к спуску, но Брок тут же шагнул следом:

— Кай, погоди! Мне с тобой пойти?

У груды битого кирпича я остановился и ещё раз окинул взглядом площадь, после чего с усмешкой посмотрел на охотника:

— Останься здесь и прими почести за нас обоих. Ты ведь у нас при Солнечной Цепи и в кафтане ловчего. Заодно приглядишь тут за порядком — будешь моими глазами и усами.

Я рассмеялся. Брок фыркнул и важно подкрутил пальцем свой опалённый ус, отчего стоявшие вокруг практики тоже дружно рассмеялись. Напряжение окончательно отпустило площадь.

Я махнул им на прощание рукой и зашагал через развалины к спуску в сторону Медного Ряда. У края улицы люди расступались перед моим шагом и молча провожали меня такими взглядами, словно смотрели на бога в человеческом обличии, а я просто шёл по ночной брусчатке домой и чувствовал себя обычным человеком как никогда раньше.

Круглая площадь осталась позади за поворотом спуска. Стоило мне пройти арку караула и выйти в Пояс, как грохот обвала сменился гулом улиц.

Ниже Короны дома устояли. Местами с фасадов осыпалась штукатурка, под сапогами хрустело стекло из разбитых окон, а на одном балконе сорвало с петли ставню. Зато стены выдержали удары, и теперь из подворотен на мостовую высыпали люди.

Горожане выбегали из дверей в чём придётся. Одни накинули кафтаны поверх рубах, другие завернулись в одеяла прямо с постелей, а многие выскочили на булыжник босиком с фонарями в руках. Над крышами оседала пыль. Люди задирали головы к Короне. Гигант вымахал выше дворцов и уступал ростом разве что Башне Часов, поэтому с улиц Пояса его видели все. Судя по крикам вокруг, люди внизу с ужасом следили, как над стеной ворочается громадина и бьют сполохи света, а после падения туши толпу прорвало от радости.

— Устояли! — кричал у дверей лавки булочник и обеими руками тряс за плечи соседа в фартуке. — Ты слышал, как оно там грохнуло, сосед⁈ Развалилась махина! Жена, отворяй ларь на крыльце, выноси людям хлеб! Раз живы остались — гуляй вся улица!

— Наши практики! — во весь голос вопил с тумбы парень с повязкой на голове и размахивал фонарём. — Наши практики смогли победить! Уложили гадину!

— Гляньте наверх, пыль садится! — крикнула из окна старуха. — Сгинула напасть! Небо над горой расчистилось!

У колонки женщина прижимала к юбке двоих ребятишек. Она целовала их в макушки и смеялась сквозь слёзы. Из проулка выскочила ватага мальчишек. Пацаны с визгом неслись вниз по улице и на бегу колотили палками по трубам водостоков, крича на весь квартал, что чудище подохло.

На меня никто не обращал внимания. В Поясе меня не знали в лицо, а запачканной в извести курткой этой ночью никого было не удивить. После толчков в половине домов с потолков сыпалась побелка. Для всех вокруг я оставался прохожим, который пробирается сверху домой.

Я шёл по середине мостовой и улыбался. Даже странно было думать, что ещё четверть часа назад я стоял на площади перед Гаар-Тхалем. Сейчас внутри меня стояла тишина, за голенищем сапога сидел нож, а за пазухой лежал Камень, который я забрал из караулки. Как же хорошо было просто идти в толпе и смотреть на людей. Видеть, что дома устояли, женщины обнимают мужей, а дети бегают по улице целые и живые.