Оказавшись в его сне, Виктор немного опешил. Вокруг раскинулся знакомый зал, это был дом его отца, их замок, сомнений быть просто не могло. Вот стоит сам герцог, его жена, и за ней прячется Миаленика. Неужели ему снится тот самый день? И как часто? Все люди стояли, словно в окоченении, не двигался ни единый мускул на их лицах, или теле. Недосказанные слова зависли в воздухе, но ничего странного в этом не было, ведь так случалось всегда, когда он проникал в чьи-то сны. Лидер совета, слышавший мать Виктора, обернулся, Венториэль был здесь единственным не сновидением, а значит, на него не распространялось окоченение. При виде советника, он все понял, и обреченно вздохнул.

– Привет, Виктор, давно не виделись. Вижу, ты оправился, после моего зелья. Очень рад за тебя, – проговорил он совершенно сухим и бесчувственным голосом. Капюшон его оставался на месте, но выражение лица не помогло бы понять, что на самом деле на уме у этого человека. Хотя бы здесь убийца просто жаждал убить его, но как раз таки во сне он был совершенно бессилен против него.

– Я бы на твоем месте не радовался. Третий замок совета пал. Мне очень понравилась твоя комната, я бы задержался в ней, да времени не было. Остался последний, я доберусь до него любыми средствами. Сперва, закончив с другими, более важными делами, – решив, что парень должен узнать плохие новости первым, Виктор следил за тем, как изменилось выражение той части его лица, которая оставалась открытой. Несомненно, лидер совета увидел на собеседнике свой плащ, но видимо решил, что это издержки сна. Он сам ринулся было ударить его, но кулак прошел сквозь Кленского, словно того вообще здесь нет.

– Я тебя умоляю, у меня достаточно возможностей здесь, и одна из них становиться нематериальным. Это только ты ограничен, пусть даже и в своем сне. Я знаю, где ты, королевский экипаж, какая прелесть, – усмехнулся тем временем Виктор, обходя вокруг Венториэля и осматривая его снизу вверх, так как тот оказался немного выше него.

– Я найду тебя, и тогда тебе не удастся спастись. Все советники, которых ты убил, все до единого будут отомщены, – процедил сквозь зубы лидер, наблюдая за каждым шагом предателя. Он его не боялся, ни здесь, ни в жизни, да и с какой стати? Даже если убийце удастся добраться до него, через какое-то время Вент снова оживет.

– Что же ты не ринулся их спасать, когда получил известие обо мне? Аполинария отправила тебе письмо, она звала тебя, ты был им там нужен. Я еду в замок совета, что за стеной, и надеюсь, увидеть тебя там. Вы же как раз в том направлении движетесь. До скорых встреч, Венториэль, – его глаза сверкнули, и сознание ушло из него. Виктор уже чувствовал, что больше тянуть нельзя. Боль разрывала его, поддерживать связь стало невыносимо. Уйти требовалось красиво, не вызывая подозрений в своей слабости. Пусть лидер совета сам ждет и боится его, у Кленского сейчас другая цель. Отомстить Ронину и усадить законного короля на его место.

Резко оторвав голову от подушки, парень судорожно принялся осматриваться по сторонам, но не увидев поблизости никого, облегченно откинулся обратно на лежак, что играл роль кровати в королевском экипаже, где он спал. На лбу выступила испарина, все тело жутко вспотело, одежда неприятно липла к коже. Капюшон видимо давно соскочил с головы, но сейчас лидера совета он волновал меньше всего. Выглянув в окно, Венториэль увидел поля и работавших на них людей. Значит, от столицы отъехали они не так далеко, как хотелось бы, но оно и понятно, такая процессия не может двигаться быстро. Стоило лишь надеяться, что Алерия и Ронин все же не рискнули продолжать путь без эскорта и дождутся их где-нибудь. Задернув обратно штору с окна, парень глубоко вздохнул. Это не мог быть просто сон, вот что беспокоило его. Не было никаких сомнений в том, что Виктор действительно проник к нему в голову и сообщил об уничтожении третьего замка совета – его замка совета! Чтобы не ощущать поедавшее его душу чувство, он никогда не сближался с людьми, но сейчас это не имело значения. Ему были дороги не советники, а весь орден в целом, и Кленский покушался на него, стремясь избавить мир от ген зеленых глаз. Что будет, если тот преуспеет в своем деле?

Убийца воспользовался его плащом, чтобы подобраться к людям и нанести удар, они и не могли подозревать в человеке с вышитым именем Венториэль справа, предателя. Неужели Аполинария тоже среди погибших? Кому тогда предназначено ее место? Чего вообще ждать от богов, раз они такое допускают? Боги! Раз Виктор собирается продолжить свою резню и следующим должен стать замок за стеной, не на территории Апатии, то боги могут ему помешать, если захотят. Это здесь, они не вмешиваются в дела совета, но там их территория, и такого на ней они не допустят. Сложив руки ладонь к ладони и закрыв глаза, лидер совета набрал в грудь побольше воздуха. Обычно никто не прислушивается к молитвам на здешней земле, может, кто услышит его, примет к сведению и будет готов?

Судорожно пытаясь вспомнить имя хотя бы одного бога, Венториэль нахмурился, ничего не приходило в голову, но почему? Расслабившись, он прислушался к урчанию своего желудка, но не стал лелеять надежду на скорую остановку. Может стоило сказать Виктору правду? Разочаровать его или даже разозлить этим? Мало кто из совета знал о том, какой способностью обладает лидер. Если убийца о ней узнает, то его надежды развалятся в пух и прах. Уничтожить весь совет он никогда не сможет, ибо один выживет в любом случае.

Сейчас уже поздно думать о том, что лучше было бы сказать Виктору, тот ушел из его головы, заставив парня проснуться. Ну, хотя бы выспаться удалось, усталость почти не чувствовалась, лишь ломота в теле из-за неудобной позы и кочек под колесами. Карета сама по себе не слишком большая, в полный рост на лежаке он не помещался, приходилось поджимать ноги под себя. Стоявшая духота не впечатляла к разумным мыслям, и требовалось открыть окно. Стук колес о камни, конский топот, наполнили воздух. Как все не вовремя происходит, просто слов нет.

Если Виктор выехал из замка, то ему две недели или около того до Кленска, а оттуда еще неделя до стены. У них же уйдет всего неделя на путешествие, если верхом, а с этим балластом в виде кареты, телег с вещами герцогини и прочим хламом как раз все три. Будет забавно если они столкнуться носами у ворот стены.

Тут в дверь раздался стук, заставивший советника натянуть капюшон обратно и отодвинуть занавеску. Это оказался один из солдат личной охраны короля, коих он с собой не взял. Видимо нагнали караван из столицы, что не мудрено.

– Доброе утро, советник, разрешите доложить, король скончался вчера днем, мне велено передать эти сведения наследнице и как можно скорее вернуть ее, – сообщил он, на что получил неодобрительный взгляд со стороны Венториэля, но из-за капюшона видимо не понял всего смысла.

– Кто отдал вам такое распоряжение? – поинтересовался он, перечисляя в голове тех, кто посмел бы на такую наглость, как возвращение наследницы из пути к бывшему жениху. Таких людей оказалось не много, и все они в данный момент как раз прибывали в столице, покинутую ими.

– Лорд Велиант Крист, советник, – произнес охранник, чем больше удивил лидера, это имя он слышал второй раз в жизни, и прежде не встречался с его владельцем, видимо много чего изменилось с его последнего влезания в политику государства. Кивнув, парень вздохнул.

– Мы вот как раз пытаемся её догнать. Возвращайтесь обратно и передайте лорду, что лидер совета Венториэль отдал распоряжение не возвращать герцогиню назад. Ее ждет встреча с Андраником Больто, она должна принести извинения за отмену их брака, иначе быть беде. Если он разумный человек, то поймет, – серьезным голосом проговорил советник, кивнул понявшему все солдату, и задернул занавеску обратно. Голова не раскалывалась на части, хоть что-то хорошее. Как ему сейчас не хватало настоящей Миаленики Кленской, прибывшей случайно в столицу, вот это был бы великолепный поворот. Все сразу встанет на свои места и разрешится наилучшим образом. Вот только девушка куда-то пропала вместе с Рэндаллом Агийским, что одновременно и печалило и радовало. Парень мог использовать ее в своих интересах, добиваясь трона, ничего в этом плохого нет, если он конечно не испортит бедняжке жизнь.