Зная повадки предателя, он был на сто процентов уверен в том, насколько его семья много для него значит. Отсюда и мнение, что в смерти отца Кленский не виновен, и к нему оставался один ключ. Та, кого он так же ни за что не сможет убить, та, кто может по собственному желанию присоединиться с совету, имея свой необычный цвет глаз, и образумить предателя. Если совет не остановит Виктора, то единственная, кто сможет – Миаленика.

Крепко схватившись за гриву лошади, вместе с поводьями, он с трудом держался в седле, так и норовя свалится с нее. Голова кружилась, перед глазами все время от времени темнело и плыло. Никогда прежде не приходилось одновременно погружать в сон столько людей, даже в замке совета, он делал это постепенно, комната за комнатой. Столица уже осталась позади, погони не наблюдалось, но возможно это временно. Пока солдаты поймут, что люди на площади только спят, они сами будут в панике, но как только все станет известно, то страх перед ним исчезнет. Виктору требовался отдых, чем скорее, тем лучше. Ведь если его нагонят в таком состоянии, то противостоять кому-то он не сможет. Не заметив изначально, в какую сторону из столицы он выехал, парень просто гнал коня вперед. Судя по заканчивающемуся лесу и поблескивающей ленте воды, стало ясно, что впереди Лекинст, последний город на западе Апатии, от него вела дорога к границе. В какой-то мере идеальное убежище для беглеца.

Вот только до города преступник в таком состоянии вряд ли дотянет. В гостиницах останавливаться нельзя, если до них дошли вести из столицы, то хозяева и глазом не моргнут, сдадут его властям. Собрав все свои последние силы в кулак, парень свернул с дороги и начал углубляться дальше в лес, пока тот еще не кончился. Здесь, вдали от проезжей части и вероятных посторонних глаз он позволил своим глазам закрыться, а телу обмякнуть и сползти из седла. Почувствовав удар о землю, Виктор наконец отключился.

Пришел в себя он лишь на утро следующего дня и то от того, что лошадь тыкалась мордой в его лицо. Отодвинув голову животного в сторону, советник приподнялся, почесал свой затылок. Нащупав шишку, он поморщился, но этого и следовало ожидать после падения. Все тело ныло, каждое движение давалось с трудом, однако и так слишком много времени он провел здесь, погоня могла найти их в любую минуту. Встав на ноги, используя коня, как опору, парень принялся рыться в седельных сумках, что были на нем. Его счастью не было предела, когда там обнаружилась бутыль с водой, хлеб и сыр, большего в тот момент и не требовалось. Жадно впившись зубами в еду, Виктор просто наслаждался тем, что ему удалось поесть.

Кто виноват в том, в какой ситуации он оказался, кроме разве что его самого? Облив лицо водой и встряхнув волосами, советник более менее пришел в себя. Пытаясь в голове представить карту и понять, где он конкретно находится, парень вернул остатки еды назад в сумки. До Лекинста осталось примерно два, два с половиной дня пути, почему бы все же не доехать до туда. Возможно, в такую даль Ронин не станет посылать гонцов, и там-то как раз будет возможность, как следует порыскать по разуму врагов. Неизвестно, как долго продлится сам процесс, и начинать его на свежем воздухе не хотелось. Взобравшись в седло, он направил лошадь обратно в сторону дороги, натянув капюшон посильнее, скрыв под ним еще и волосы, преступник продолжил свой путь.

Чем дальше он отъезжал от столицы, тем запущеннее было вокруг, но пока встречались всадники, направляющиеся в обратную сторону. Иногда это были целые семьи, на телегах или пешком, но чаще одинокие путники. При виде капюшона у него на голове, люди шарахались в сторону, стараясь объехать как можно дальше, словно если они приблизиться к советнику, то обрекут себя на все несчастья мира. Люди боялись их, но он никогда не думал, что прям до такой степени.

Проведя две ночи под открытым небом, на сырой и грязной траве, удача улыбнулась ему, впереди появились стены, ворота которых были распахнуты, радостно приветствуя всех желающих. Оказавшись внутри, он сделал вывод, что ничего примечательного тут нет. Множество деревянных двух или одноэтажных домиков теснились друг к другу, чем ближе к центру, тем здания становились выше, парочка даже была из камня. Грязные улочки, настолько узкие, что проедут лишь два всадника бок о бок, или же одна телега. Остановившись у дома, над которым висела характерная для гостиницы вывеска, он привязал коня и вошел внутрь. Народу не было никого, и стояла мертвая тишина, словно все вымерли, но к счастью это было не так.

Видимо услышав стук каблуков о пол, откуда-то со второго этажа, выбежал мужичок ростом примерно ему по плечо, несмотря на то, что Виктор не считал себя высоким. Одет он был простенько, даже слишком. Длинная серая рубаха была подпоясана обрывком ткани черного цвета, должно быть для того, чтобы та не выглядела, как мешок. Штанов на нем не обнаружилось, лишь великолепно начищенные кожаные сапоги, которыми с ним видимо кто-то расплатился.

– Мне нужна комната на ночь, и принесите туда ванну, если это возможно, ужин, и сверток с едой с собой в дорогу на утро, – услышал преступник свой собственный голос, не веря в то, что еще не онемел за три дня молчания и размышлений наедине с самим собой. Хозяин все прекрасно понял и положительно кивнув, протянул ладонь, явно намекая на то, что заплатить надо вперед. – Что это за город? – поинтересовался Виктор, отсчитывая прямо в кармане несколько монет и отдавая их мужичку. Проверив деньги на подлинность при помощи зубов, он положительно кивнул и спрятал их в складки рубахи.

– Лекинст, милорд. Пойдемте, – после этих слов, собеседник снова кивнул и повел гостя наверх. Указав на дверь, он отправился обратно, предварительно вручив ключ, а парню пришлось войти в неубранную после последнего жильца, комнату. Пыли не было, но кровать перевернута кое-как, на столе стояла грязная посуда, уже покрывается плесенью. Наверно будь на его месте кто-то другой, то тому стало бы дурно от одного вида, но эмоции советника были на замке, и он отнесся к увиденному спокойно. Таз и ведро дымящейся воды мужичок притащил чуть позже, и при виде беспорядка, который гость созерцал все это время, заохал и принялся пытаться его убрать, но под суровым взглядом Виктора у него ничего не получалось. Наверно из-за этого он решил утащить лишь посуду и закрыть за собой дверь. Оставшись в одиночестве, предатель совета принялся раздеваться, чтобы принять ванную, но это давалось с трудом. Грязь застыла на заклепках сюртука, игравшего роль рубашки, и не хотела отдираться, чтобы позволить его расстегнуть. Плюнув на это, он вылил ведро в таз и опустился туда прямо в одежде, избавившись лишь от сапог и металла. Конечно, удовольствия такое мытье доставило мало, зато позволило подумать о пути. Чем дальше он удалялся от столицы, тем хуже были гостиницы и обслуживание, даже в таких относительно крупных городах. Что могло его ждать на самой границе государств? Он не был по ту сторону никогда прежде, и любопытство съедало заживо, вот только, зачем ему туда? Прятаться от властей и правосудия, теперь уже представляется не в виде лидера совета, но еще и короля? Да, там тоже есть советники, ждущие своей смерти в его лице, но они еще могут подождать. Гордость Виктора была задета, и сейчас он хотел бросить все силы на то, чтобы отомстить Ронину за обман и смерть герцога. Лучший вариант – не позволить исполнить задуманное до конца.

Уже в ванне грязь смылась, и удалось полностью раздеться, но вода была черная и находиться в ней становилось неприятно. Выбравшись из таза и обтираясь одеялом с кровати, ибо полотенца предусмотрены не были, он постирал одежду, как мог, и повесил сушить ее на стул, около приоткрытого окна. Упав на кровать, советник решил, сперва хорошенько выспаться, и только после приняться за дело.

Утром его разбудил плеск воды, как оказалось, это тощий ребенок, неизвестно какого пола пытался в одиночку вытащить таз из комнаты. Ему удалось сдвинуть его почти к двери, когда гость открыл глаза и спросил, не нужна ли помощь. Вздрогнув от испуга, тот сорвался с места и выскочил из помещения, словно его вообще не было. Пожав плечами, парню ничего не оставалось, как подняться и попытаться привести себя в порядок, что далось с трудом из-за отсутствия воды, расчесок и прочих приспособлений. Как ни странно, одежда все же высохла, что позволило ее надеть, включая плащ. Еда на столе оказалась настоящим сюрпризом, видимо тот ребенок принес ее, а уже после решил убраться. Вытащив ванные принадлежности в коридор, Виктор запер дверь. Ему меньше всего сейчас хотелось, чтобы кто-то его беспокоил во время поисков разума сестры и Рэндалла. Перекусив тем, что ему предоставили – два вареных яйца и кусок сосиски, парень забрался на кровать, поджав под себя ноги, как уже делал в столице.