Звери не торопились нападать, верзила и вправду внушал страх. Борода пропитана густой кровью как гуталином, выдув из носа мощнее компрессора, так же не стоит забывать про глаза, они красные и свирепые как у быка, которому на яйца наступили.

В такие моменты у него словно тестостерона с адреналином в крови больше, чем самой крови. Один бизон нашел в себе смелость ударить его копьем в живот, но оно вошло всего на два сантиметра вглубь, кубики пресса как стальные листы под кожей…

Герасим выхватил палку из рук и откинул её прочь, после чего ударил кулаком по горлу копейщика, размалывая хрящи в пыль. В одну секунду шишка разбухла до состояния горлового мешка у жабы и тот упав на землю, предсмертно захрипел.

Носорог из мести ударил его по лбу, но тут же отдернул руку со сломанными пальцами. Герасим обнял его как при борьбе и укусив за шею, выдрал большой шмат мяса, после чего стал пить кровь большими глотками.

Воды и калорий рядом нет, а жажда мучает…

Зверье смотрит на него как на более ужасного зверя, высшего хищника. Быки и тигры превратились в сутулых собак, у которых из задница целлофановый пакет торчит. Массивный лев с подъятой гривой, единственный кто вышел вперед.

- Ты умрешь великан! Тело усилено магией, вот это уже плохо…

Здоровяк ударил топором размером с самого льва, а тот встретил его ударом алебарды. После первого же обмена колкостями орудия взаимно рассыпались, у Герасима словно ток через руки прошел… - Деремся на кулаках! Взревел он от обиды. Лев принял условия и перемкнул ему пару раз.

Герасим контратаковал и сломал котенку нос, а у самого лицо выглядит так, словно его граблями пропахали, левая бровь свисала и держалась на тоненькой полосочке кожи. Он просто дорвал её и выбросил чтобы перед глазами ничего не маячило, кровь стекает по лицу, ощущение словно тебе на голову куриное яйцо разбили, но кого это волнует…

- А теперь отправляйся в ад! Прорычал лев, но Герасима не проняло. Господин говорил нам что ада не стоит бояться, у него там много знакомых, и он если что замолчит за нас словечно, чтобы нам достались самые теплые места…

Герасим встретил кулак врага своим, от столкновения его средний и безымянный палец лопнули, но он не тратил времени на скулеж и свободной рукой заехал кошаку в челюсть, калитка льва приоткрылась и он воспользовавшись возможностью, растопырил тому пасть шире, чем девственница ноги перед дембелем и засунул пострадавшую руку в глотку по самый локоть.

Лев задыхался минут восемь и пока он задыхался, бил и царапал могучую спину здоровяка. Когти пропахивали борозды и щекотали мышечные волокла.

За кошачьего командира принялись мстить, но Герасим был только рад. Вновь поднятый топор в его руке двигался как тень, никто не мог уследить за его движениями, единственное что было возможно, это прослеживать траекторию по брызгам крови и мясу.

- АХАХАХАХА! Падать уже некуда, дальше только копать. Он смеялся как сумасшедший, одна только ударная волна от смеха трепала волосы и шерстку врагов.

- Двадцать на одного не честно! Крикнул Леопольд со стены и отправил подмогу.

Резвый как обезьянка Серафим подрезал ахиллесовы сухожилия всем мимо пробегающим врагам. Он с закрытыми глазами чувствовал, где протягиваются сосуды на теле, не говоря уже об органах. Эдуард и Степанида просовывали ножик под ребра, тыкали им в шею, висок, яйца и печень.

Шарик, новый компаньон нашего господина, натравливает огромных псов на убегающих врагов. Они рвут ноги, превращая их в вермишель. Правда и у него есть изъян, если кто-то бросает топор или молот он бежит за ним вслед и пытается взять зубами чтобы принести, после чего говорит – Извините дурная привычка. Славный малый, ему нравится, когда гладят по голове и чешут за ухом.

Антип рвется в бой наравне со взрослыми. Юноша, еще более разгоряченный чем Гулливер. Парные клинки прорезают плоть как раскаленный нож сливочное масло.

- Молодец сынок. Обратился к нему Герасим и добавил. – Наша маленькая победа воодушевляет молодое поколение.

* * *

Доброта и мудрость свойство старости. В двадцать лет человеку куда приятнее быть бессердечным и легкомысленным идиотом. Они улыбаются, потому что молодость веселит без причин, в этом её главное очарование, приятный идиотизм всегда поднимает настроение.

Молодые мальчишки идут в бой. Это восхитительно, когда люди, которым от силы шестнадцать лет, которые еще ничего не увидели и не попробовали в своей жизни, не узнали, что такое семья, женщины, дружба, путешествия, счастье и разочарование, умирают по твоей прихоти.

Я не считаю себя злодеем, я сделал им одолжение, избавив от трудных мыслей по типу – как жить дальше? Восемнадцатилетний остолоп всё равно не сможет принять ключевые решения в жизни, он нихрена в ней не понимает.

Пусть умирает молодым, зачем становится взрослым? Порой взрослеть не так приятно… Я сам вырою им пропасть куда падать.

Волосы липнут на вспотевшие лбы, ноги трясутся и страшно настолько, что отказываешься адекватно воспринимать реальность, но всё равно прыгаешь на вражеское копье и погибаешь… Умирают, умирают, умирают… Я чувствую каждую смерть, помешательство впитывает энергию и усиливается, это приятно… Даже жаль будет когда-нибудь прекращать войну.

Не зря я взращивал новое поколение. Мои маленькие замотивированные лягушата прыгают и облепляют впятером одного буйвола, грызут кожу как собака резиновую палку, царапают, подрезают ножиком складки на животе…

Они не знают пощады и в первую очередь к себе. Даже израненные они рвутся в бой держа в одной руке вывалившиеся кишки, а в другой кинжал. Многие держат в зубах пробирки со взрывчаткой и достигнув близости с врагом раскусывают стекло и взрываются.

Их могут убить – это дело случая, но они могут выжить – это тоже дело случая.

- А теперь ядовитый газ! Кричит Севастьян. От него нервная система берет увольнительную, глаза плавятся, плоть гниет и чернеет за пару секунд. Правда вот… один раз магией ветра ядовитое облако направили в нашу сторону и сами понимаете… порядка тысячи молодых ребятишек умерли, так и не сумев проявить себя.

Севастьян отвечал за снабжение и напрямую вывозил из замка волшебные растворы. Одни лечили раны, другие тонизировали, третьи уничтожали…

- Ложись! Закричал он и швырнул “гранату”.

Взрыв в толпе по-своему завораживает. Не важно человек ты или гуманоид, когда твоё тело, что так тщательно оберегала мать разрывается на части, когда твоя оторванная голова с симпатичным лицом крутит сальто, когда твой “внутренний мир” сыпется паштетом на головы товарищей – Нет ничего прекраснее! Ради такой смерти и стоило рождаться! Стеклянные глаза солдата, погибшего на войне так прекрасны, в них хочется смотреть даже сильнее, чем в глаза девушки что сходит по тебе с ума.

До чего же изящна война. Дни уже никто не считал, считают недели. Смертность в первом бою почти восемьдесят процентов, я напаиваю первоходов бодрящим раствором, от которого гарантированно откажет сердце, но спустя время… До роковой минуты они успеют настругать парочку врагов.

Я всё сильнее убеждаюсь, что люди и нужны на планете, чтобы воевать друг с другом с разной периодичностью. Мирное время лишь передышка. Жестокость и нетерпимость заложены в людях Господом Богом. Если с детства не воспитывать ребенка, не запрещать ему поступать плохо, то он так и будет дергать котов за хвост, наступать собакам на лапы и истреблять насекомых. Возраст неосознанный, а значит приносить боль живым существам, врожденная форма поведения человека.

Воевать с одним противником слишком долго - вредно, он приноровится к вашей тактике и возникнет патовая ситуация. Врагов всегда следует держать в неведении, война не место для эмоций и импульсивных действий, чтобы победить, ты должен быть холодным как вторая половинка кровати.

К счастью Злата, не до конца понимает, что я за фрукт такой, ей неведомы мои намерения и желания, и потому зверолюдка не может угадать следующий шаг. Если враг моего врага мой друг, то получается я её лучший друг, ведь я сам себе враг, но скажу я вам по секрету, с такими друзьями и врагов не нужно…