– Я с самого начала говорил, что следует с ней сделать. Будь я совершенно уверен в том, что Миаленика дождется меня в замке отца, то рванул бы туда, не задумываясь. Но что-то подсказывает, что она там долго не задержится, – Венториэль, сомнений быть просто не могло, он здесь, этажом ниже. Впервые обе главные цели настолько рядом. Хотелось прямо сейчас погрузить там всех в сон и перерезать глотки.

– Все, пошли вон, мы пока не нуждаемся в ваших услугах. Охраняйте снаружи, сюда не должны были пускать посторонних, – Ронин видимо кого-то выгнал из помещения, громко хлопнув дверью им в след. Снова послышались стуки столовых приборов, видимо оставшиеся принялись за еду. Никакого запаха конечно Виктор не чувствовал, здесь все перебивало мыло и цветы, при их помощи оттирали полы, ковры и все остальное.

– Ты представляешь, за это время, она так и не научилась ровно стоять! Что в этом сложного? А ну встань, – голос Ронина излучал злость, местами он прерывался, видимо мальчишка что-то жевал или запивал еду. – Вот видишь? Ну неужели так трудно не сутулиться? – взорвался он, послышался звук удара и женский вскрик.

– Убери ее с глаз моих, – спокойно сказал Венториэль больше в приказном тоне, нежели каком другом. Уверенность этого голоса просто поражала, не смотря на то, в какой ситуации на самом деле оказался его хозяин.

– Пошла вон от сюда, тебе, там комнату приготовили первую по коридору, без служанок обойдешься, они пока еще не прибыли. Если бы мы стали ждать, пока соберут лагерь и выехали вместе с ними, то добрались бы тока к утру, – буркнул Ронин в очередной раз, и видимо снова начал есть. Свою вторую ошибку Виктор понял лишь тогда, когда случайно столкнулся взглядом с фиалковыми глазами девушки, застывшей на последней ступени лестницы. Он так заслушался голосами советников, которые являлись его целями, что совершенно забыл про других людей в помещении. Времени на то, что бы рассматривать ее у убийцы не оказалось. Резко схватив незнакомку за руку, парень притянул ее к себе и заткнул рот ладонью. Оставаться в коридоре становилось опасней, но желание подслушать дальше разговор пересилило все на свете.

– Я надеюсь, ты синяков в видимых местах на ней не оставляешь? Будет неприятно, если кто-то случайно их заметит, – голос лидера совета был не то что спокойным, даже слишком равнодушным. Виктор ни за что бы не подумал, что того может не волновать чья-то жизнь. Почему он позволяет Ронину так обращаться с этой девушкой? Взглянув на свою пленницу, парень удивился ее небывалой красоте. Даже мокрые волосы, свисавшие, словно пакли и испорченная этим прическа, ничего не портили. Платье на ней так же промокло насквозь, из-за чего плохо поддавалось оценке, но судя по качеству ткани на ощупь, было довольно дорогим. Пленница дрожала, как осиновый лист, видимо из-за того что промокла. Вздохнув и закатив глаза, убийца одной рукой нащупал ручку двери у себя за спиной, протиснувшись в комнату вместе с незнакомкой, он защелкнул замок и прижал девушку к стене. Рука быстрым и привычным жестом вытащила кинжал из-за пояса, куда он убрал его еще с момента резни в замке. Когда лезвие оказалось возле шейки пленницы, предатель снова заглянул в ее фиалковые глаза. Цвет показался не естественно красивым, добавляя ей еще больше привлекательности.

– Сейчас я уберу руку, и если раздастся хоть один звук от тебя, то ты пожалеешь об этом, – предупредил он, на что получил положительный кивок, и только после этого убрал свою ладонь ото рта незнакомки, – А теперь говори, кто ты такая? – задал интересующий его вопрос, Виктор, краем глаза изучая внешний вид пленницы. Слишком красива для простой шлюхи, да и одета неподобающе дорого, и советникам запрещены подобные отношения. Тогда почему лидер совета смотрит сквозь пальцы на связь Ронина с ней?

– Герцогиня Миаленика Кленская, – слегка запинаясь и с чувствовавшимся в голосе напряжением, проговорила девушка заученную фразу. Отрицательно покачав головой, советник прижал лезвие кинжала сильнее, от чего та чуть вскрикнула, но крови пока не показалось.

– Я знаю Нику, и ты не она, – заметил Виктор, вспоминая лицо своей сестры, которое он видел всего несколько недель назад. Уж цвет глаз она изменить так быстро точно не смогла бы, уж не говоря о чертах лица. Что-то здесь творилось жутко непонятное, и он не мог понять что именно. От незнакомки приятно пахло розами, наперебой с клубникой, поверх старого запаха духов, служанки побрызгали ее новым, а из-за дождя, все смешалось. Пальцы ощущали нежность кожи девушки, приятно возбуждая. Кленский чувствовал, как мурашки начинают бегать по спине.

– Меня зовут Алерия, и я должна сыграть роль герцогини Кленской для встречи с Андраником Больто, – запинаясь и постоянно заглатывая появлявшийся в горле ком, она смотрела в глаза советника, не зная, чего от него сейчас ждать. «Самозванка, о которой говорил Рэндалл» – пронеслось у него в голове. Ослабив хватку, Виктор удрученно вздохнул, вот оказывается в чем на самом деле дело, – Пожалуйста, убейте меня, или заберите от сюда, я больше не вынесу этого, – голос девушки сорвался, из глаз брызнули слезы, медленно стекая по щекам. В свете нескольких свечей, стоявших в комнате, ее лицо приобрело еще более привлекательный образ. Приподняв брови, парень убрал кинжал, дабы не пугать ее им.

– Все в порядке, я тебя не убью, не волнуйся, – успокаивающе произнес он, однако видимо от таких слов Алерии стало еще хуже, она уткнулась лицом в плечо советника, всхлипывая. Прикусив губу, Виктор даже попытался сделать шаг назад, но девушка так же подалась вперед, по прежнему оставаясь на том же расстоянии. Ласково погладив ее по спине, на самом деле он просто не знал, что сейчас стоит делать. Запах ее духов кружил голову, чувствуя, как поднимается и опускается при дыхании грудь пленницы, убийца не понимал, как начинал постепенно обнимать ее.

– Нет, вы не понимаете, он делает со мной ужасные вещи, каждую ночь причиняет мне боль, я больше не могу. Никто здесь не хочет и не может мне помочь, – она оторвала лицо от плеча Виктора и заглянула в зеленые глаза советника, горящие в почти полной темноте. Пальцы Алерии прикоснулись к его щеке, перебираясь на чуть приоткрытые губы. Встретившись с ней взглядом, он окончательно потерял разум и поцеловал ее. Казалась всего мимолетная слабость, но она полностью захватила мысли, желания и мечты члена совета, сейчас все остальное вылетело и растворилось, осталась лишь она. Чем дольше длился поцелуй, тем дальше на задний план уходили первоначальные цели убийцы. Плащ упал на пол первым, за ним последовала рубашка, пока парень только изучал сперва спину, затем грудь Алерии. Она отличалась от Аполинарии, все было совсем не так, как в его первый раз, и заводило еще сильнее. Если тогда лидер совета сама командовала процессом, то тут пленница целиком отдалась в его власть, позволяя все, чего бы он только не пожелал. Руки и тело знали, что следовало делать, а сам Кленский даже не заметил, как оказался в ней и ее постели.

Последняя остановка оказалась самой продолжительной и долгой. Как назло полил дождь, и проводники всеми силами стремились отговорить советников от продолжения пути до того, как он закончиться. Однако Ронину надоело ютиться в маленькой палатке, тем более что часть слуг и солдат уже давно были отправлены готовить город к их прибытию, и скорее всего там все готово. Впереди заманчиво виднелись стены, так и маня путников к себе. Пусть Венториэль и позволил советнику снова навещать свою воскрешенную игрушку, но тот не часто пользовался своим преимуществом. Либо сам боялся исходящих от нее чар, заставляющих даже лидера совета на секунду терять голову, либо же старался не привлекать лишнего внимания. Трудно на самом деле сказать, что руководило им.

Когда солнце начинало двигаться к горизонту, сын короля не выдержал и без одобрения кого-либо принялся седлать лошадей. Аргументами в свою пользу он считал то, что в городе их все ждут, и не хорошо заставлять ужин стынуть. Как бы лидеру совета не хотелось, но пришлось следовать вместе с ним, так как парень нагло приказал Алерии ехать за собой. Доверить же воскрешенную ее воскресителю теперь, спустя три недели, казалось не очень хорошей идеей. Чем дольше она жива, тем больше у нее возможность убить Ронина и освободиться от его власти. Сам же советник видимо не понимал всей опасности, что грозила его жизни.