– Так, но ведь об этом знаем только мы. Если никто из окружения герцога ее не увидит, то все еще возможно провернуть. Люди считают ее герцогиней Кленской, так пусть она ею и будет какое-то время, – тут он запнулся, в дверь постучали. Так как лидер совета стоял как раз рядом, то он и дернул за ручку. На пороге стоял слуга и протягивал запечатанный свиток. Поблагодарив и буквально вырвав лист из его рук, он закрыл дверь. Печать принадлежала дому Больто. «Андраник» – пронеслось в голове у Вента, и он поспешно развернул послание. С каждым прочитанным предложением, брови хмурились, а на лбу появлялись морщинки, коих прежде не было. Сжав от досады кулаки, он должен был признать, что сюда стоило приехать еще раньше и разобраться в этой гребаной политике. Больше некому, король в бессознательном положении, его советник мертв, а шестнадцатилетний сын еще даже не закончил обучение, и то он должен был стать не политиком, приставленным к важной шишке, а управляющим замком совета максимум. Особых талантов у Ронина никогда не было, главный экзамен он конечно сдал, заслужив должность, но в остальном ему еще учиться и учиться. Специализация парня была больше по хозяйственной части. Другим лидерам вообще видимо сейчас на все плевать, и неизвестно где их только носит.

– Значит так, – заключил Венториэль и посмотрел сперва на Ронина, затем на его воскрешенную игрушку. «Интересно, он ею уже воспользовался, как женщиной» – вдруг пронеслась в голове мысль, вспомнив, что в книгах писали, будто подобное прежде являлось одной из целей воскрешения – в последний раз заняться любовью с любимым человеком, если смерть произошла недавно, конечно. Откинув такие мысли, он набрал в легкие побольше воздуха. – Отдаешь распоряжение собрать самое необходимое, запас продуктов, свиту, все как положено, рассчитывай примерно на две недели, ну может три, королевские караваны обычно плетутся, как черепахи. Я должен ознакомиться со всей почтой, всеми документами, со всем, чего не видел умерший советник, хотя нет. Со всем, чего не видел король. Мне нужен кабинет, завтрак, хотя уже обед, и что бы одежду почистили, да и ванна. В кабинете должен быть диван, вдруг придется вздремнуть. Ванну я сам найду, дворец же не перестраивали, – по тому, как начал тараторить лидер совета, Ронин догадался, тот пытается сам не забыть ничего, что ему может понадобиться. Он явно был не в восторге от того, что Венториэль приказывает ему, да и что он полезет в государственные дела, но выбора не было, перед ним стоял лидер совета. Если Ронин не хотел занять место рядом с Виктором в списке предателей, а значит быть убитым на месте этим советником, то придется все исполнить.

– Куда предстоит держать путь? – выговорил он, голос дрожал, парень волновался. В свои годы, он еще не до конца мог держать себя в руках в такие моменты. Присутствие же высшей власти совета, явное вранье, относительно некоторых вещей, добавляло дрожи.

– Андраник требует, что бы герцогиня Кленская лично явилась к нему и принесла свои извинения за расторгнутую помолвку. Иначе, его брат атакует Апатию, а учитывая, что стена защищает их, а не нас, вряд ли нам это понравиться. Он ее не видел, хоть что-то хорошее в этом есть. Думаю, его не удовлетворит ответ с известием о ее смерти, он решит, мы играем с ним, значит убивать Алерию, я пока не буду, – отдав лист в руки Ронина, лидер совета надел капюшон на голову и вышел из комнаты. Ему следовало все взвесить и хорошенько подумать. Не смотря на свой возраст, политиком он был не ахти, а значит тут потребуется все внимание, опыт и сосредоточенность. Требовалось смыть грязь, что скопилась на его теле за две недели и привести внешний вид в состояние, должное положению. Проведя пальцем по имени на с правой стороны, от отрицательно покачал головой, нет, пока он себя собой не чувствовал, даже после этого жеста. Вспоминая, где в этом ромбе комнаты для мытья, Венториэль направился туда.

Одна из советниц, дежурившая этой ночью в комнатах чистоты забрала ее грязную одежду и выдала теплый махровый халат зеленого цвета, пообещав, что в комнате, скорее всего уже ждет новое облачение. Вместо туфель, в которых Миа проходила черте сколько времени, были предоставлены мягкие вязаные носочки, в них можно скользить по лакированным полам, что первые несколько минут она и делала. Покинув коридор, дочь герцога на секунду замерла. Кожа теперь вкусно пахла, на ней не осталось и следа пота, а еще натерли всякими маслами, для снятия напряжения. Волосы вымыли и заплели в толстую косу, теперь, когда они высохнут, если ее распустить, то они будут немного виться. По словам женщины, что там была, Миаленике это очень пойдет. В такое время мало кто посещал ванны, а беглянка даже радовалась тому, что целый огромный бассейн с горячей водой принадлежал ей одной. В коридоре она почувствовала легкий ветерок, коего не было там, и поежилась, закутавшись сильнее в халат. Желудок упрямо напоминал о том, что неплохо бы поужинать, но сейчас девушку интересовало совершенно другое. Она шла по тому же пути, коим привел Микалис, и в очередной раз поражалась красоте здешних мест. В детстве, да что там, совсем недавно она считала замок своего отца произведением искусства, сейчас же видела, как сильно ошибалась.

Снова остановившись перед началом стеклянного туннеля, Миаленика замерла, ее глаза светились от неподдельного восторга. Сперва, очень медленно и осторожно она прикоснулась к тому месту, где должна начаться стена. На улице давно царствовала ночь, из-за нее создавалось впечатление, что сделай она шаг вперед, то непременно полетит вниз. Ощущая прохладу стекла под пальцем, девушка закрыла глаза и дотронулась всей ладонью. Наверно если бы кто увидел ее сейчас, то счел ненормальной, но тот восторг, что она испытывала, стоил того. Набрав полную грудь воздуха, Миа сделала шаг вперед, и к ее удивлению, стекло выдержало вес тела беглянки. Обругав себя за мысли, что оно могло лопнуть, она пошла вперед, осторожно ступая. Тут видимо много кто ходил, потяжелее, чем четырнадцатилетняя девочка, причем уже много лет. С чего вдруг коридору треснуть именно под ней?

Оказавшись по ту сторону, Миаленика даже в прыгнула в комнату, так, на всякий случай. Вокруг горели факелы, ну еще бы, ведь двое из трех лидеров дома, они не могли не гореть. Осмотревшись по сторонам, гостья действительно увидела начало второго такого же коридора, тот вел в мужское крыло. Помещение оказалось круглым с тремя закрытыми дверьми. Ручки у них отличались от тех, что были в ее комнату. На одной из створок висела табличка с вырезанными на ней буквами. Подойдя к той, что была ближе всех, девушка уставилась на надпись: «Аполинария», значилось там. Тут же отпрыгнув в сторону, она вспомнила, кого Джорах назвал этим именем. Хозяйка комнаты могла оказаться там, а выдавать своего присутствия беглянке не хотелось. Обернувшись, Миа увидела нужное ей имя.

«Венториэль» – вот она, комната, которая нужна. Сняв со стены ближайший факел, наследница сглотнула ком в горле, и едва слышно постучала. Никто по ту сторону не отозвался, и тогда она решительно дернула за ручку и вошла. Как только дверь за спиной закрылась, лишь свет факела разгонял окружающую ее тьму. Нащупав рукой на стене еще один, ей пришлось поджечь его, так как одного не хватало на все помещение. Двигаясь почти на ощупь, Миаленика наконец осветила покои лидера совета целиком и ахнула. В принципе стоило ожидать нечто подобное. Потолок оказался чернее ночи, и сразу трудно догадаться, что он прозрачный, первая возникшая мысль о том, что он сам просто покрыт множеством сияющих звезд. Точно такое же здоровенное окно во всю стену, что и в ее комнате, вот видимо почему замок так светился снаружи, преломляя свет и образуя радугу ведь тут повсюду огромные окна. Рядом с ним стояли два кресла, почти как у нее, между ними подобие камина, что удивляло еще больше.

Кровать, в два раза больше ее собственной, даже в доме отца, с красивейшим балдахином, закрывающемся сверху, видимо, чтобы утром солнце не светило в глаза. Она не знала, что у советников принято вставать с первыми лучами, а в особенности у их лидеров, за Джорахом такого не замечалось. Напротив кровати шкаф с зеркальными дверцами, в которых Миа увидела свое отражение. У противоположной стены стоял стол, для работы.