— Если ты можешь это сделать, — я посмотрел Торну в глаза, — будет глупо не попросить тебя об этом. У тебя «давление», у меня — шестая ступень, которая еще не до конца переварила лед. Будет честным признать: сейчас ты спустишься в «Глотку» с меньшим риском, чем я. Нам нужен кварц. И чем быстрее, тем лучше.

Замолчал на мгновение, глядя на тлеющий зев лавовой трубки.

— Конечно, мне бы и самому хотелось там оказаться. Мало ли что скрывает это пекло внизу… Но у меня еще будет возможность. А ты сейчас здесь и, как я вижу по глазам, — я усмехнулся, — маешься от безделья.

Я отломил кусок подсохшего хлеба и протянул зверьку. Тот издал победный треск, выхватил угощение и, сверкнув огненным хвостом, отбежал к наковальне — хомячить в тени.

Торн смотрел на меня не мигая — печальный и скучающий взгляд на мгновение потеплел. Совсем чуть-чуть, так, что сторонний наблюдатель и не заметил бы.

— Конечно. Отличное решение, северянин, — обронил он.

Я кивнул, принимая его тон. Кожей чувствовал исходящий от него фон — негласное превосходство мастера, который считает, что он во всем на голову выше, а помогает лишь потому, что ему нечем заняться. В другой ситуации это бы взбесило, но не сейчас. Сейчас у нас есть задача, и гордость — плохой флюс для такой сложной ковки.

— Отлично. Тогда нужен чистейший кварц. Выбирай те кристаллы, которые светятся изнутри ровным белым или желтоватым светом. Чем меньше в них «грязи» и трещин, тем выше будет пробивающая мощь наших болтов.

— Я уже понял твою задумку, — Торн поднялся, неторопливо отряхнул штаны от пыли, отодвинул кувалду в сторону и двинулся к «Глотке».

Остановился у края, глядя в раскаленную черноту — из глубин, доносились редкие световые всполохи, похожие на далекие зарницы, и утробный гул, от которого вибрировала подошва сапог.

Я тоже встал и подошел к верстаку Маэстро Ферро. Кирки у нас не было — Брок не догадался привезти горный инструмент, — так что выбрал из остатков скарба старого хозяина самое крепкое зубило с длинной рукоятью и тяжелый пробойник. Проверил заточку ногтем — сойдет.

— Держи, — протянул ему инструмент. — В породе в «Глотке» от жара не так много твердости осталось, должна поддаться.

Торн принял железки, коротко взвесил их на ладони и засунул за пояс. Затем подошел к своей поклаже и вытащил моток толстой веревки — еще один привет от клана Глубоких Руд.

— Хорошо. Вернусь, наверное, ближе к вечеру, — сказал так равнодушно, будто собрался за водой к ручью, а не в пасть к огненному демону.

— Отлично. Я пока займусь Камнем, — кивнул на лежанку, где лежали мои припасы. — Нам нужен Инь-ресурс. Постараюсь максимально нарастить объемы ледяной Ци у себя в горне.

Торн уже закрепил веревку за выступ у края лаза. Он остановился, обернулся и посмотрел на меня.

— Хорошая идея с этим болтом, северянин. Если выгорит — мы можем знатно обогатиться. И я надеюсь… — он замер, уставившись куда-то в стену, — надеюсь, ты не будешь жаться в золоте. Не скажу, что оно мне прямо так сдалось, но…

Парень замолчал, будто подбирая слова, и я увидел, как за его напускной скукой промелькнула тень чего-то личного. Какой-то цели, на которую нужны не только умения, но и полновесные чеканные монеты.

— Но все-таки, я найду ему применение, — закончил он.

Я уселся у очага, вытащил первый пакетик с термостабилизирующим порошком Алекса и высыпал горькую пыль под язык. Запил глотком воды, чувствуя, как по нёбу разливается онемение.

— Не переживай об этом, — ответил, глядя в огонь. — Мы теперь команда. А в команде всё по совести. Каждый получит столько, сколько заработал его молот.

Торн ничего не ответил, перемахнул через край «Глотки», натянул веревку и бесшумно скользнул вниз. Через несколько мгновений шорох его одежды затих, поглощенный гулом острова.

Я остался один в каверне. Положил руки на колени, закрыл глаза и начал дышать, готовясь к тому, что сейчас мое тело снова превратится в поле битвы между обжигающим льдом и яростным пламенем. Нужно расти. Седьмая ступень уже ждет меня за порогом.

Первый порошок Алекса прокатился по горлу горькой волной и почти сразу начал работу. Тепло пошло от живота вверх, к ключицам, растеклось по плечам, добралось до кончиков пальцев. Изнутри будто кто-то осторожно раздул угли, и я ощутил, как кровь побежала быстрее, чем обычно. Хорошо. Так и задумано.

И тут лёд внутри шевельнулся — маленькая занозка ледяной Ци, которую я носил под рёбрами после двух сессий, почуяла чужое тепло и взбунтовалась. По спине прокатился колючий озноб такой резкий, что я невольно стиснул зубы. Странно. В прошлые разы было иначе. Тогда лёд молчал и ждал, пока я сам его потревожу, а сейчас отозвался первым, будто учуял, что хозяин собирается прибавить.

Я сел на свою попону, скрестил ноги, выпрямил спину. Камень лёг между ладонями привычно, как влитой. Поднёс ладони к груди, прижал камень к рубахе, на уровне Кузни Воли. Закрыл глаза.

Вдох.

Поток Инь пошёл знакомым ручейком. Я встретил его так, как готовился: расщеплял, фильтровал, направлял в нижний меридиан, где ждал Внутренний Горн. Методично и неторопливо.

Только озноб не уходил, а нарастал.

Иглы льда били чаще и злее, чем в прошлый раз. Каждый укол отзывался коротким ударом в позвоночник. Я чувствовал, как мышцы плеч начинают подрагивать сами собой, и ничего не мог с этим поделать. Что-то шло не так, и я не понимал что. Может, второй порошок надо раньше. Может, льда скопилось больше, чем считал, и теперь тот резонирует с ядром Камня. Думать некогда. Концентрацию нужно держать любой ценой.

Я сосредоточился на одной точке, на узенькой воронке в центре груди, куда втягивался ледяной поток. Сжал внимание до острия иголки. Вдох, укол, задержка, выдох. Огонь из глубины Горна вырывался встречной волной, бил в холодную струю, расталкивал её, опускал ниже, в нижний котёл, где она и должна оседать.

Получалось, но не идеально.

Зубы выбивали мелкую дробь где-то на краю сознания. Я отметил это и отодвинул в сторону, как отодвигают кружку, чтобы не мешалась на столе.

Котелок с отваром стоял рядом, я достал его на ощупь. Глоток горячей жижи прошёл по пищеводу, разлился внутри тёплой подушкой. Не весь сразу, помнил я наставление Алекса, а понемногу, по нарастающей. Ещё чуть позже, ещё больше. По крутой кривой, чем дальше, тем чаще.

Время потеряло свой вес снова.

Осталась только внутренняя картина. Меридианы как русла рек, потоки Ци, идущие в меня снаружи, и медленное превращение чужой стихии в мою собственную плоть. Трансмутация. Слово выскочило само, и я подумал мельком, что раньше его не применял к себе, но сейчас подходило точнее всех остальных. Я не просто впитывал, а переплавлял.

И на фоне этой работы вдруг пробился звук.

Один тяжёлый удар отдающий в каждой кости. Молот по наковальне.

Ещё.

И ещё.

Ритмично, размеренно, как будто кто-то очень терпеливый куёт что-то очень большое.

Холод хлынул в меня волной, и я понял, что снова туда проваливаюсь.

Заснеженная пустыня, та самая. Снег под ногами хрустит, я иду. Впереди гора, срезанная плоско, как наковальня, и над её плоскостью в облаках движется фигура титана. Лица не разобрать. В руке у него молот, и молот этот опускается на что-то, лежащее на каменной плите. Я знаю, что это не железо, а человек. Тот, кто шёл сюда раньше меня, шёл так же упрямо, как я иду сейчас, и дошёл. Каждый удар, понимаю я, перековывает чью-то судьбу. Очередной практик стадии Перерождения из сотен миров, где такие законы вообще действуют. Из миров, о которых я и слыхом не слыхивал.

А над всем этим в небе плывут знаки — те самые, знакомые до боли. Окошки Системы, цифры, пиктограммы интерфейса, что растянулись от горизонта до горизонта, светятся бледно-синим и складываются в узор, в котором я узнаю саму ткань этого места. Здесь они везде. Здесь из них всё и сделано.