— Кай. Ищу друга, охотника.

Пауза. Глаза оценивали меня.

— Входи.

Засов скрежетнул. Дверь открылась.

Я переступил порог. Под подошвой блеснула вмурованная в пол полоса с выбитой надписью. Успел разобрать начало: «Входящий — клянись зубом…». Перешагнул, не останавливаясь.

Внутри царила прохлада и полумрак.

Приёмная была просторной. Каменный пол чисто выметен, вдоль стен горели свечи — расточительство для дневного времени, но это создавало атмосферу не то храма, не то оружейной палаты.

Справа висела челюсть морского зверя. Кость пожелтела от времени, но клыки длиной в локоть внушали уважение. Я прикинул силу укуса — такая тварь перекусит рыбацкий баркас пополам, не заметив.

Рядом растянута шкура, покрытая мелкой чёрно-зелёной чешуёй, отливающей металлом — не рыба, а скорее рептилия. В углу блестела стойка с оружием: тяжёлые гарпуны с зазубренными наконечниками, короткие копья и арбалет странной конструкции с утяжелённым ложем.

За столом из тёмного дерева сидел человек — на вид лет тридцать пять. Коротко стриженные волосы с первой проседью, лицо спокойное, с печатью профессиональной усталости. Одет в потёртую кожаную броню, со следами частых починок. На шее шнурок с клыком.

Он указал рукой на стул напротив.

— Я слушаю, — произнёс мужчина ровно. — Ренато — привратник Гильдии. Кого ищешь?

Я остался стоять, опираясь руками о спинку стула.

— Ищу человека по имени Брок. Северянин. Коренастый, седые усы торчат, как у моржа. Громкий, любит выпить и прихвастнуть. Говорил, что состоит в вашей Гильдии.

Ренато даже не моргнул — лицо осталось непроницаемым. Взял со стола перо, покрутил в пальцах и ответил:

— Гильдия не разглашает сведения о своих людях. Мы не сообщаем имена, не говорим, кто в море, кто на берегу, а кто кормит крабов. Ни другу, ни врагу, ни сборщику долгов. Таков Устав.

— Это важно, — подался вперёд, стараясь говорить убедительно. — Мы старые… соратники. Я приехал из Бухты Солёного Ветра, потому что он звал. Если не найду его до вечера — подведу серьёзных людей. И его самого.

Ренато отложил перо. В глазах мелькнуло раздражение.

— Важно это или нет — решать не мне. Устав один для всех. Если твой друг захочет — сам тебя найдёт. А мы не справочная контора для приезжих.

Глухая, бюрократическая стена, которую не пробить лбом.

Уже хотел развернуться и уйти, но вдруг заметил, как изменился взгляд привратника — тот смотрел как бы сквозь меня, чуть прищурившись.

— Ты Практик?

— Кузнец.

Бровь Ренато поползла вверх.

— Кузнец-практик? — тот хмыкнул. — Редкость в наших краях. Обычно такие, как ты, становятся охотниками или наёмниками у Дожей. Что ты забыл у горна?

— У каждого своё ремесло, — уклонился я. — Я кую железо.

Привратник покачал головой — на лице читалась смесь недоверия и снисхождения. Мол, деревенщина, зарывающий талант в землю. Но тон его изменился — перестал говорить со мной как с просителем с улицы.

— Послушай, Ренато, — я сделал последнюю попытку. — Мне не нужен список ваших людей. Мне не нужны их адреса. Мне нужен один человек — Брок. Если он здесь, в здании — просто передай ему, что Кай приехал. Он поймёт.

Ренато вздохнул — на секунду показалось, что согласится.

— Даже если бы я знал, где он — не стал бы передавать, — отрезал мужчина, возвращая маску безразличия. — Правила написаны кровью. Сегодня передам привет другу, а завтра наводку убийце. Устав нерушим.

Я сжал пальцы на спинке стула.

Тупик. Город огромен, и Брок мог быть где угодно — в портовом борделе, в открытом море, на дне с камнем на шее. Без связей и времени я слеп.

Разжал руки — злость тут не поможет. Нужно думать. Кто знает всех в городе? Кто слышит все сплетни, знает все заказы и держит руку на пульсе?

Торговцы.

В памяти вспыхнуло лицо. Масляные чёрные глаза, аккуратная бородка, запах лаванды, перебивающий вонь угля. Доменико Сальери — торговец оружием. Тот самый, что приезжал в Бухту, заказывал церемониальный кинжал и мягко, но настойчиво звал в Мариспорт.

Сальери знает меня. Сальери знает Брока. В этом мире всё связано невидимыми нитями выгоды. И Сальери — паук, сидящий в центре одной из таких паутин. Он сам говорил: «Если что-то нужно — найдёшь меня в Торговом квартале. Лавка „Клинок и Камень“, за Биржей. Вывеска с перекрещёнными мечами — не ошибёшься».

Это тонкая нить, но единственная, что у меня осталась.

Я посмотрел на Ренато.

— Благодарю за уделённое время, — произнёс сухо.

Привратник кивнул, уже теряя интерес.

— Если надумаешь сменить молот на копье или гарпун — приходи. Практики нам нужны, платим серебром.

Я не ответил, развернулся и пошёл к выходу, снова перешагнув через бронзовую полосу с клятвой.

Оказавшись на улице, прищурился. Солнце висело над крышами, окрашивая площадь в оранжевый. Тени от домов вытянулись, перечеркивая брусчатку черными полосами. Закат близок.

Сбежал по ступеням крыльца. Торговый квартал за Биржей. Сальери может помочь — вопрос лишь в том, какую цену этот улыбчивый торговец запросит за помощь. В Мариспорте бесплатно дают только советы о том, как быстрее сдохнуть.

Я двинулся вниз по Лестнице Цепей.

Найти Торговый квартал оказалось проще, чем выковать подкову. Золотой купол Биржи сиял над крышами, как маяк. Стоило лишь держать курс на этот блеск, и ноги сами вывели меня из путаницы переулков Нижнего города.

Здесь Мариспорт менял кожу. Грязь и рыбья чешуя под сапогами сменились ровной брусчаткой. Вонь гниющих потрохов и дешёвого вина уступила ароматам дорогих духов, жареных каштанов и, почему-то, воска. Шум здесь тоже был другим — сдержанный гул, в котором звяканье монет звучало громче человеческого голоса.

Лавка «Клинок и Камень» нашлась быстро — всего в двух поворотах от Биржи.

Я остановился напротив. Узкое двухэтажное здание, зажатое между конторой нотариуса и ювелирным салоном, выглядело скромно, но дорого. Тёмный камень, чистые стёкла витрин и тяжёлая вывеска над входом: два перекрещённых бронзовых меча. Бронза была настоящей, отполированной до блеска.

Сальери знал, как пустить пыль в глаза.

Я поправил лямку мешка, стряхнул с плеча дорожную пыль и толкнул дверь. Звякнул колокольчик.

Внутри царила прохлада и тишина. Уличный шум отрезало мгновенно, пахло лавандовым маслом, старой кожей и полиролью.

Зал был глубоким и полутёмным. Стены обиты тёмно-бордовой кожей с тиснением — машинально отметил качество выделки: бычья, мягкая, без единого изъяна. Окна прикрыты плотными шторами, пропускавшими лишь узкие полоски света, которые играли на лезвиях, выставленных в стеклянных шкафах.

За массивным прилавком из красного дерева стоял парень лет двадцати, не больше. Светлые волосы зачёсаны назад и напомажены так, что блестели в полумраке. Лицо узкое, с тонкими скулами и бледной кожей человека, который никогда не работал под открытым небом. Одет в шёлковый камзол цвета слоновой кости.

Он поднял голову от учётной книги. Взгляд скользнул по мне, задержался на пропылённых сапогах и поднялся к лицу. В глазах скука и лёгкая брезгливость, с какой смотрят на грязное пятно на дорогом ковре.

— Вы ошиблись дверью, любезный, — произнёс он. Голос был мягким и тягучим, но в нём звенел лёд. — Лавка скобяных изделий для гвоздей и подков находится через два дома, за углом. Там спросите старого Джузеппе.

Он снова опустил глаза в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Я спокойно прошёл вглубь зала, чувствуя, как половицы едва слышно скрипят под тяжестью шагов.

— Не ошибся, — ответил ровно, останавливаясь напротив прилавка. — Мне не нужны гвозди — мне нужен Доменико Сальери.

Парень замер. Перо в ухоженных пальцах зависло над страницей. Он медленно поднял взгляд, и теперь в нём читалось искреннее недоумение.

— Синьор Сальери, — выделил он титул голосом, словно поправляя неразумное дитя, — владелец этого заведения. Он не занимается розничной торговлей с… случайными посетителями. Если у вас есть товар на продажу, обратитесь к служебному входу на заднем дворе. Хотя, судя по вашему виду…