Он красноречиво замолчал, оглядывая мой потрёпанный вид.

— Я здесь не для торговли, — перебил его. — У меня дело к Доменико. Личное.

Левая бровь приказчика поползла вверх.

— Личное? — переспросил с ядовитой вежливостью. — Позвольте узнать, синьор Сальери ожидает вас? У вас назначена встреча?

Смотрел на него и чувствовал странную смесь раздражения и веселья. Я стоял перед Брандтом, когда тот был готов размозжить мне голову молотом, стоял перед Матерью Глубин. А этот напомаженный щенок думает, что его высокомерие может меня задеть?

— Нет, — сказал просто. — Встреча не назначена, но мы с Доменико хорошо знакомы. И он очень расстроится, если узнает, что меня выставили за порог из-за того, что его приказчик решил поиграть в привратника.

Бледные щёки парня чуть порозовели, он прищурился, пытаясь понять — блефует ли этот оборванец, или за грубой одеждой скрывается чья-то прихоть хозяина? Сальери водил дела с разными людьми, и не все они пахли лавандой.

Он колебался секунду, потом с шумом захлопнул книгу.

— Ждите здесь, — бросил холодно. — Ничего не трогайте. Стекло витрин стоит дорого.

Развернулся на каблуках и исчез за бархатной портьерой в глубине зала.

Я остался один.

Тишина сомкнулась вокруг. Медленно прошёл вдоль витрин. Взгляд кузнеца автоматически начал разбирать выставленный товар. Красиво, дорого и бесполезно.

Вон тот стилет с рукоятью из слоновой кости перегружен декором, баланс смещён к эфесу — таким только письма вскрывать. А этот меч, с волнистой кромкой «под пламя»… сталь наверняка перекалена ради узора — хрупкая. Удар о качественный щит — и у вас в руках обломок.

Но когда подошёл к задней стене, где стоял отдельный шкаф под замком, Система вдруг мигнула на периферии зрения.

[Обнаружен предмет с аномальной сигнатурой.]

[Тип: Кинжал. Материал:???]

[Скрытое свойство: Энергетический резонанс. Ранг: Выше обычного.]

[Анализ затруднён стеклом.]

Я прищурился — в полумраке, на чёрном бархате лежал простой с виду клинок. Тёмный, матовый металл, никакой гравировки, но от него веяло холодом. Значит, Сальери торгует не только блестяшками — у него есть и настоящее железо. Только держит он его подальше от случайных глаз.

Шорох за спиной заставил обернуться. Приказчик вернулся — лицо было непроницаемым, но в уголках губ затаилось злорадство. Он встал за прилавок, сложив руки на груди.

— Синьор Сальери сейчас занят, — объявил тоном судебного приговора. — У него важный гость. Аудиенция невозможна.

— Я подожду, — пожал плечами.

— Боюсь, это надолго, — парень позволил себе тонкую улыбку. — Возможно, час. Возможно, два. Хозяин велел передать, что вы можете ожидать, если угодно. Но… — он сделал паузу, окинув взглядом кресла, обитые кожей. — Лучше стоя. Мебель обита генуэзской телячьей кожей, она очень чувствительна к… уличной пыли.

Я посмотрел на него внимательно, на чистые манжеты и презрительный изгиб рта и почувствовал, как внутри шевельнулся тёмный и горячий комок. Время уходило, Брок мог исчезнуть. Иль-Ферро могло стать недосягаемым. А передо мной стоял мальчишка, который решил, что его бархатная штора важнее моей жизни.

Я медленно ухмыльнулся.

Глаза приказчика расширились.

— Стоя, говоришь? — тихо переспросил я. — Ну что ж, постоим.

Я сделал шаг, ещё один и обогнул массивный прилавок.

Парень растерялся — видимо, ожидал чего угодно, но не этого.

— Эй! — его голос сорвался на фальцет. — Вы куда⁈ Туда нельзя! Это частная…

Прошёл мимо него, как проходят мимо мебели. Тот дёрнулся было преградить путь, выставил руку, но я даже не замедлился. Просто шёл вперёд, к портьере, за которой скрывалась дверь. Моё плечо задело его совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы парня отшатнуло к стене, будто тот столкнулся со скалой.

— Синьор! Вы не смеете! Я позову стражу! — визгнул мне в спину.

Я не обернулся. Моя рука сжала ткань портьеры, рывок и бархат отлетел в сторону, открывая коридор и дверь в конце.

Коридор был коротким — всего три шага темноты. Ручка двери, отлитая в форме львиной лапы. Я не стал стучать. Вежливость осталась там, вместе с испуганным приказчиком.

Нажал на лапу и толкнул створку.

Комната оказалась меньше, чем ожидал. Это не роскошный кабинет для приёма вельмож, а рабочая нора дельца. Окон не было вовсе — стены занавешены гобеленами, поглощающими звук. Воздух стоял густой, пропитанный запахом горячего воска и чего-то сладковато-горького.

За столом, заваленным свитками и образцами стали, сидел Сальери. В руке держал бокал с вином, который замер на полпути ко рту. При виде меня его лицо сменило три выражения: искреннее изумление, вспышку гнева и ледяную маску расчёта.

Напротив торговца в глубоком кресле сидел гость. Я видел его вполоборота. Широкие плечи скрывал длинный халат странного кроя — плотная синяя ткань, похожая на бархат, расшитая золотой нитью. Узор был незнакомым: ломаные линии, треугольники, круги. На голове — фиолетовый тюрбан. Кожа рук на подлокотниках была тёмной, с медным отливом.

Когда взгляд скользнул по фигуре чужестранца, Внутренний Горн внизу живота тревожно пульсировал. Система мигнула на периферии зрения, выбрасывая предупреждение, которое я едва успел прочесть:

[Внимание! Зафиксировано аномальное тепловое излучение.]

[Источник: Биологический объект. Плотность Ауры: Высокая.]

От гостя исходил жар.

Сальери медленно опустил бокал на стол.

— Кай, — произнёс сквозь зубы. Голос был тихим, но жестким. — Я занят. Подожди снаружи.

Не просьба, а приказ человека, который привык, что его слово — закон в этих стенах.

Я остался стоять в дверях, лишь качнул головой.

Торговец прищурился — умён этот Сальери. В глазах увидел работу мысли: мужчина взвешивал мою наглость. Пять лет я не показывался в Мариспорте, и вдруг вламываюсь к нему, как к себе домой, игнорируя охрану и приличия.

Сальери выдохнул, гася вспышку раздражения, и повернулся к гостю. Затем заговорил на языке, которого я никогда не слышал — звуки были гортанными и резкими. Тон Сальери изменился мгновенно — стал мягким, почти заискивающим.

Чужестранец медленно повернул голову. Я не видел его лица полностью, лишь профиль — хищный нос, острая бородка и тёмный и блестящий глаз, как маслина. Он посмотрел на меня и жар усилился — на секунду показалось, что воздух меж нами задрожал. Затем он кивнул коротко и властно.

Сальери молчал секунду, затем встал и шагнул ко мне.

— Выйдем, — бросил он.

Мы вышли в коридор, где, прижавшись к стене, стоял бледный как полотно белобрысый парень. Увидев хозяина, тот затрясся и открыл рот, чтобы вывалить поток оправданий:

— Синьор Сальери, клянусь, я пытался, он просто…

Доменико даже не посмотрел на него. Ленивый и небрежный жест кистью — брысь.

Приказчик захлопнул рот, поклонился и исчез за портьерой так быстро, будто его ветром сдуло.

Сальери повернулся ко мне. Раздражение на его лице разгладилось, сменившись маской добродушного торговца, которую помнил по Бухте. Только глаза остались холодными и жёсткими.

— Ну что ж… Кай. Деревенский кузнец почтил мою скромную лавку. Это, безусловно, честь для меня.

Он сделал паузу, а затем шагнул ближе. Улыбка стала тоньше.

— Однако, прошу больше так не делать. Никогда. Человек, которого ты только что видел, стоит больше, чем все крючки и ножи, которые ты смог бы выковать за всю свою жизнь. Мои доходы, моя репутация и, возможно, моя голова зависят от таких встреч. Ты только что рискнул всем этим, кузнец.

Я выдержал его взгляд.

— Понимаю, Доменико, — ответил прямо. — Иначе я бы не пришёл. У меня не было другого выхода.

— Выход есть всегда, — парировал он, скрестив руки на груди. — Обычно он там же, где вход. Говори. Что за беда заставила самого осторожного человека на побережье ворваться ко мне, как разбойник?

— Мне нужен Брок, — сказал я без предисловий. — Срочно. В течение часа.