Схема превращала толпу одиночек в единый организм, где слабости одних компенсировались силой других, а Ци служила связующим раствором.

— Ну, чего молчишь⁈

— Говори, не томи! Как тебе мой топор? Годный хоть, нет⁈

Мужики перекрикивали друг друга, толкаясь и вытягивая шеи — мастерам было важно узнать моё мнение, а ведь всего полчаса назад трепетали, но от ужаса, перед оценкой Брандта. Вот что значит уважение и доверие — человек сам хочет знать правду, жаждет обратной связи, а не приговора.

Конечно, ещё не факт, что они так же радостно восприняли бы критику. Кузнецы — народ гордый, но сейчас нет времени на индивидуальный разбор полётов.

— Мужики! ТИХО! — гаркнул, поднимая обе руки вверх.

Лица мастеров были красными, разгорячёнными спором и жаждой деятельности. Постепенно гвалт стих.

— Если сейчас начну про каждый топор толковать, у нас с вами и смены не хватит, и ночь наступит! Согласны⁈

Окинул быстрым и твёрдым взглядом. Мужики переглядывались, поджимали губы, но кивали. Против правды не попрёшь.

— И то верно… — хохотнул кто-то из задних рядов. — Но знать-то хочется, аж жопа чешется!

Смех — редкий гость в этих стенах — вспыхнул мгновенно. Кузнецы, разряжая напряжение, подхватили его и заулыбались. Хороший знак — лёд окончательно сломан.

— Потом! Потом разберём каждого! — крикнул я убедительно, перекрывая смех. — Сейчас нужно другое решить — кто в какой команде будет и кто за что отвечать станет!

— Ну, и кто в какой же⁈ Давай уже, распределяй! — поторопил кузнец с роскошными седыми усами, которые, как водопад, перетекали в редкую бороду.

— Сейчас… Итак. Слушайте внимательно.

Я начал действовать быстро, руководствуясь схемой Системы.

— Буду показывать на человека и называть группу. Первая группа — собираетесь здесь, у наковальни! Вторая — у горна! Ясно⁈

Начал тасовать их, как колоду карт. Одного за другим выдёргивал мужиков из толпы. Непонятливых брал за руку и отводил на место.

— Ты, ты, и вот ты — Первая Группа!

Мужики с интересом оглядывали друг друга, ещё не понимая, что их объединяет. Лысый здоровяк, жилистый старик, угрюмый парень…

Затем вторая, третья, четвёртая. Через пять минут передо мной стояли четыре отдельные кучки, четыре звена одной цепи.

Прошёл вдоль строя, коротко объясняя каждому звену, почему они здесь.

— Вы — Первая Группа… Видел ваши заготовки. Грубо? Да. Но металл вы выбрали идеальный. Чувствуете плотность нутром. У вас удар, будто сами духи куют — вы будете готовить основу.

— Вторая Группа…! Ваши проушины — песня. Ровные и симметричные. Будете задавать форму.

— Третья… Парни, ваши шипы — ювелирная работа. Тонко и остро. Будете делать самую сложную часть.

— И Четвёртая… Вы сможете правильно закалить металл, чтоб тот не лопнул.

Мужики охали и перешёптывались. На лицах расцветало удивление, сменявшееся гордостью. Они и сами не знали, что в этом так хороши! Я не тыкал их носом в ошибки, а подсвечивал силу, и это оказывало колоссальный эффект. Кузнецы, привыкшие, что их гнобят за каждую царапину, вдруг вновь ощутили себя Мастерами — у каждого была суперсила, и я просто показал её.

Кузнецы расцветали на глазах — плечи расправились, взгляды стали уверенными. Из забитого стада превращались в команду.

— Ну, а дальше-то что? Как оно всё вертеться будет? — спросил Бульдог, оглядывая пёстрые группы, всё ещё не до конца понимая масштаб замысла.

— Дальше выстроим живую цепь, — ответил, указывая рукой. — Смотрите.

Быстро расчертил в воздухе схему.

— Первые горны, вот этот ряд, — указал на начало цеха, — это «Зона Основы». Здесь самые большие запасы металла. Сейчас стащим сюда всё железо от других горнов, чтобы было из чего выбирать. Вижу, там и болванки есть толковые, и лом. Это — ваша вотчина, Первая Группа.

— Дальше цепь идёт во второй ряд — «Форма». Потом — в третий, на «Деталь». И заканчивается у бочек с водой — на «Огне».

Объяснял всё подробно, но быстро, без лишних слов. Казалось бы, на такую реорганизацию должны уйти часы, но мужики схватывали на лету — в глазах блестел живой интерес, чувствовали себя не винтиками, а участниками чего-то важного, нового и революционного.

Мы дружно перетащили весь металл в начало цепи — организовали рабочие места.

Когда всё было готово, снова собрал внимание.

— Слушайте внимательно — вся сложность сейчас будет не в руках, а в голове. Вы должны постараться быть честны перед самими собой — не бойтесь ошибиться! Слышите? Никто вас здесь за ошибку гнобить не будет. Вся ответственность — на мне. Если будет неудача — получать буду я. Разгребать — тоже я. Ваша задача — просто делать своё дело, то, что умеете лучше всего.

Я сделал паузу, чтобы слова дошли до каждого.

— А если вдруг чувствуете, что что-то не выходит… если рука дрогнула, металл поплыл или просто сомнение взяло — не прячьте брак! Просто поднимите руку. Кричите: «Кай, сюда!». Я быстро к вам подбегу, и мы на месте решим проблему — исправим, перекуём, пока проблема не стала катастрофой. Это ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ МОМЕНТ. Понимаете, почему⁈

Обвёл взглядом притихшую братию.

Один мужичок с чёрной копной волос откашлялся и решился сказать:

— Ну так ты сам и ответил, паря, — кузнец тихо, но тепло посмеялся. — Чтоб проблема не усугубилась. Чтоб топор потом в руках солдата не развалился.

Мужики заулыбались. Улыбка была доброй и товарищеской.

— Да. Именно, — кивнул. — И последнее — самое главное.

Я поднял руку, и направил Ци — по ней заплясали отсветы внутреннего огня.

— Как только начинаете — указал на первую и третью группу — или заканчиваете — указал на вторую и четвёртую — свою часть работы с одной заготовкой — тоже поднимаете руку. Кричите: «Кай!». Я подбегаю и вливаю в металл силу — огненную Ци.

Видел вопросы в глазах, поэтому пояснил на языке ремесла:

— Для Первой группы — чтобы металл стал мягче глины и легче осаживался.

— Для Второй — чтобы проушина не треснула, когда будете пробивать.

— Для Третьей — чтобы шип тянулся ровно и не рвался.

— А для Четвёртой — чтобы сталь стала крепче камня и острее бритвы при закалке.

— Эко ты загнул, паря! — возразил коренастый кузнец с длинной, заплетённой в косу бородой. — Бегать-то, поди, замучаешься? К каждому подскочи, глянь, да ещё и Ци эту свою влей… Не сдохнешь раньше времени? Ты ж не железный.

— Ничего! — тут же перебил его, не давая сомнениям пустить корни. — Наша задача — сделать и показать, что это вообще возможно, в первую очередь самим себе. Дальше уже будем думать, как облегчить жизнь. Ясно, что будет сложно. А кому сейчас легко? Тем, кто в могиле лежит?

Говорил с вызовом, подбадривая не только его, но всю команду, и самого себя. Знал, что к вечеру буду выжат как лимон, но другого пути не было.

— Ну ладно… — протянул басистый кузнец с волосатыми руками. В голосе звучала не растерянность, а решимость. — Вроде всё ясно стало.

Мужик обвёл других мастеров увлечённым взглядом, в котором загорелся азарт.

— Ну что, мужики? Давайте постараемся, а? Чтоб самим потом не стыдно было в отражение глядеть!

— Давайте, мужики!

— Покажем, на что способны!

— Мастера мы или песок из задницы, в конце концов⁈

Цех взорвался одобрительным гулом — больше никто не сомневался.

Барон Ульрих фон Штейн лежал в своей огромной кровати — изголовье, вырезанное из дуба, испещрено чёрными камнями, которые в тусклом свете утра переливались словно глазницы пещерных демонов, следящих за каждым вдохом хозяина. Камни не спали, и он тоже не мог, хоть и любил прикорнуть утром до самого обеда.

В покоях стоял промозглый холод — в последние дни погода в Каменном Пределе словно сошла с ума, отражая хаос, творящийся на земле. То небеса разверзались снежными хлопьями, укрывая скалы белым полотном, то вдруг теплело, и солнце, пробиваясь сквозь тучи, окрашивало долину в золотые тона, чтобы через час опять уступить место свинцовым облакам. Прямо как сегодня.