Толпа глухо загудела, но Бык поднял руку, требуя тишины.

— Пока готовьтесь, изучайте образец и молитесь. К моменту начала работы мастер Брандт лично спустится в кузню и будет контролировать ковку, так что соберите свои задницы в кулак и не сплохуйте. Те, кто особо трепещет перед мастером — совладайте со своим девчачьим ужасом и держите инструмент крепче, если не хотите отправиться прямиком в нижнюю штольню кормить крыс.

Мужик закончил речь, упёр руки в бока, и его крепкая грудь вздулась, словно в неё вкачали воздух мехами. Бык обвёл нас взглядом и остановился на мне.

— Теперь новенький… Щуплый калека. Шаг вперёд!

Взгляды кузнецов, стоящих в строю, забегали. Слух о том, что вчера появился какой-то «дерзкий» пацан, уже прошелестел по казармам, но кто именно это был — многие ещё не знали.

Я мягко отодвинул плечом ворчащего кузнеца и протиснулся между плотными рядами мужиков, выходя вперёд. За спиной тут же послышался недовольный рокот.

Как раз в это время из дымного чрева цеха вывалился Ульф — был мокрым насквозь — рубаха прилипла к огромному телу, с лица капало. Парень семенил ногами-тумбами, испуганно озираясь, но когда взгляд нашёл меня, лицо громилы озарила широкая, но усталая улыбка.

— Кай! Кай! — закричал молотобоец, перекрывая шум. — Дядька главный сказал, что мы вместе будем!

Рокот в толпе усилился. Послышались злые смешки.

Бык скосил глаза на детину и брезгливо поморщился, словно увидел говорящую свинью. А я с тревогой смотрел на друга — Ульф был бледен как смерть, под глазами залегли чёрные круги. Ночная смена выжала его досуха.

— Ульф, тихо… — шикнул ему, когда тот подбежал. — Не сейчас. Тебе бы поспать, старина…

— Тут мне решать, кто спит, а кто нет! — прогудел Бык, буравя меня свинцовым взглядом — глаза хищно блестели.

Он перевёл взгляд на паренька.

— Ты — молотобоец из Оплота? Тот, что с Куртом Кривым в ночную пахал?

— Да… — часто закивал детина, преданно глядя на бригадира — его всё ещё трясло от напряжения.

— Вставай в строй. К своему, — коротко кивнул Бык в мою сторону.

Ульф радостно встал рядом со мной, возвышаясь над толпой на голову.

— Значит так, вы двое, — Бригадир окинул нас оценивающим взглядом, как пару тягловых волов. — Работаете сегодня вместе. Это твоя проверка, калека. Но если здоровяк повалится с ног от второй смены подряд — пеняй на себя. Подмену не дам, будешь махать молотом один.

Ткнул толстым пальцем в грудь Ульфа.

— Ты. Иди жрать. Бегом. У тебя десять минут, пока щуплый с образцом знакомится. Потом — за работу.

Ульф закивал так, что голова чуть не оторвалась, бросил на меня счастливый взгляд и, расталкивая локтями ворчащих кузнецов, скрылся в проходе к трапезной.

— Значит так, слушай сюда, — Бык снова обратил внимание на меня. — Работать быстро и тихо. Не ныть, не причитать. Если что-то непонятно — звать меня. Но лучше, чтобы всё было понятно.

Сделал шаг вперёд, нависая надо мной.

— В «Кузне» есть два закона. Первый — это мастер Брандт. Его слово — приговор. Второй закон — это я. Моё слово — это плеть. Доступно объяснил?

— Да, вполне, — кивнул, глядя ему в переносицу.

— Руку залечил? — взгляд скользнул к моей правой кисти, которая уже не была прижата к груди, а свободно висела вдоль тела. Огненная Ци сотворила чудо — боли не было, только лёгкое онемение.

— Ага, — снова кивнул. Решил, что сейчас лучше быть немногословным. Болтовнёй тут никого не удивишь, а вот если начну работать — дело скажет само за себя. Вот только старину Ульфа стало жаль, как тот продержится ещё смену? Вот сволочи.

— Хорошо. Поглядим, — хмыкнул Бык. — Тогда за дело. На первой наковальне, у входа, лежит образец — то, что нужно сегодня наковать. Чтобы к концу смены, когда солнце сядет, у меня на складе лежала сотня таких топоров! И чтоб каждый был как близнец. Чтоб перед мастером Брандтом мне потом за них краснеть не пришлось. А если придётся — я вашу кровь пущу на закалку.

Бригадир повысил голос, обращаясь ко всему строю:

— Ясно вам, доходяги⁈

— Ясно… — послышались глухие голоса из толпы. Никакого энтузиазма, только покорность судьбе.

Мужик удовлетворённо кивнул и мотнул головой в сторону дымящего зева цеха.

— Пошли!

Вся разношёрстная братия, шаркая сапогами по камню, направилась внутрь, к первой наковальне, чтобы взглянуть на то, что станет нашим благом или проклятием на ближайшие двенадцать часов.

— Ну-ка, подвинься! Дай поглядеть! — грубо расталкивая локтями напарников по смене, вперёд ломился наглый кузнец с перебитым носом.

— Самый умный что ли? — огрызнулся другой — поменьше и пощуплее, но явно не из робкого десятка, и с силой пихнул наглеца плечом в бок. — В очередь встань!

Возле первой наковальни, где лежал образец, сгрудилась галдящая толпа мастеров. Каждый норовил протиснуться поближе, пощупать и прикинуть работу. Молотобойцы, которым полагалось знать своё место, стояли чуть в стороне, сбившись в кучки — тихо переговаривались, проверяли рукояти кувалд, подтягивали ремни фартуков, а кто-то плевал на ладони, готовясь к смене.

«Чёрт возьми, и почему я в этом теле такой мелкий⁈» — выругался про себя, безуспешно пытаясь найти лазейку в стене широких спин.

В цеху царила суета. Некоторые мастера с ночной смены, похожие на сонных мух, лениво прибирали места, сгребая шлак. Подносчики угля уже сновали между рядами, наполняя остывающие горны свежим топливом, готовя их к новому дню.

Я решил зайти с фланга — обошёл толпу справа, пристроился за спиной невысокого черноволосого кузнеца с взъерошенными волосами и, встав на цыпочки, вытянул шею.

Наконец, увидел оружие, которое сегодня предстояло ковать.

На лице наковальни, тускло блестя в свете факелов, лежала массивная металлическая голова боевого топора. Рукояти не было — только металл. Это классический топор с вытянутым вниз лезвием, защищающим руку, но не простой.

[Боевой топор Гвардейца (Добротное качество. Ранг: Обычный)]

[Качество: 52%]

[Анализ: Материал — науглероженная сталь (цементация). Закалка режущей кромки. Особенность конструкции: усиленный обух с шипом-клевецом.]

Топор был реально массивным, с широким полукруглым лезвием, которое было отточено до бритвенной остроты — спуски ровные, без видимых дефектов, но главная сложность заключалась не в лезвии.

На обухе, с обратной стороны, торчал гранёный шип, предназначенный для пробивания доспехов или, скорее всего, панциря падальщика. Но проблема в том, что шип выкован из того же куска металла, что и лезвие — не приварен, а вытянут из массива. Как подсказывала система — это требовало сложной операции осадки металла в центре и симметричной вытяжки в обе стороны. Малейшая ошибка в расчёте объёма металла или перегрев при осадке — и либо лезвие будет тонким, либо шип отвалится при первом же ударе.

Это была проверка на мастерство, о которую многие сегодня сломают зубы.

Мужики вокруг зашептались, обсуждая увиденное. Кто-то одобрительно цокал языком, кто-то хмурился, мысленно прикидывая последовательность операций, а кто-то откровенно ругался.

— Нахрена вытягивать из цельного куска, если приварить можно⁈ — зло шипел под нос мужик с русой бородой, которая от въевшейся копоти стала грязно-серой. Густые брови сошлись на переносице. — Лишняя возня, только металл жечь…

— Дурень, — тихо ответил сосед. — Для Гвардии же. Там прочность нужна, чтоб при ударе не отлетел. Сварной шов лопнет, а цельный выдержит.

Воспользовался моментом, пока те спорили, и юркнул в освободившуюся лазейку с другой стороны наковальни — теперь видел топор идеально. Сосредоточился, активируя «Инженерный взгляд».

Мир вокруг слегка померк, а контуры топора вспыхнули голубым свечением — строчки анализа побежали перед глазами, раскрывая секрет стали.

[Детальный анализ объекта…]

[Геометрия: Лезвие луновидной формы, угол заточки 45°. Шип-клевец четырёхгранный, длина 8 см. Проушина овальная, с двойным конусом для расклинивания.]