– Это не я собирался спасти твоего отца, поселив его в твоё тело, дорогая моя, это была ты сама, – озвучил он то, что и так теперь крутилось в моей голове. Оторвав глаза от фибулы, Хенорп посмотрел на меня, а затем сделал разделяющий нас шаг, нагнулся и поцеловал, так и не убрав руку от виска.

Мы искали фибулу вместе, но эти воспоминания были стёрты, оставив мне лишь скучное изучение книг и безобидные беседы. На самом деле мы обследовали всё дно реки, протекающей на территории моей страны, а для этого Хенорпу пришлось на некоторое время почувствовать себя простым человеком, подобным мне, ведь сил здесь он лишился. Каждая ночь принадлежала нам, и он сводил меня с ума одним непринуждённым видом и загадочными речами, так и не притронувшись ко мне. Зато после моего возвращения в поместье он ни в чём себе не отказывал, как и мне.

Когда мы узнали, что фибула была замечена в столице страны Вильгельмских, то он сразу сказал, что в ней моего отца уже нет, и его разум свободно перемещается между людьми, оставляя за собой дорогу из трупов. Мы должны были заставить его проявить себя, и я была лучшей приманкой для этого. Что ещё разум моего отца мог желать больше, чем бессмертное тело? Тогда-то мы и решили отправить меня к Вильгельмским и позволить Венториэлю показать себя. Мы не знали, что он в принце, но ожидали пыток и истязаний из-за склонности Винсента к таким вещам. Нам было это на руку, ведь только если я буду достаточно готова и перестану чувствовать боль, то смогу подавить разум отца в голове, но для этого я не должна быть слишком слаба, тогда власть захватит он.

Тогда-то я и предложила Богу смерти позволить отцу вселиться в меня, когда буду готова к этому, а он был против такой идеи, но сдался под моими уговорами. Это решение было принято мной только по одной причине – я хотела порадовать Хенорпа хоть чем-то. Я любила его и видела, что ничего в этом мире не доставляет ему радости, даже моё присутствие рядом. Для него был важен мой отец, а других способов спасти его от уничтожения мира мы так и не нашли. Когда губы Бога смерти оторвались от моих, он аккуратно провёл пальцем по моей коже от виска к щеке, не отрывая взгляда от глаз.

– А я считала, что если Бог смерти что-то хочет, то он это получит. Вопрос лишь в том, сколько трупов он оставит на пути к своей цели, и кем они будут, – эту фразу однажды сказал мне Велиант Крист. Приподняв бровь, собеседник смотрел на меня так, словно видел насквозь, а значит, догадывался, что я имела в виду.

– В этом ты права, дорогая моя. Я всегда получаю то, что хочу, иначе нас обоих здесь не было бы. Ты любезно предложила себя в качестве тела для моего друга, несмотря на всё, что он сделал, и к чему привели его действия, несмотря на твою ненависть к нему. Ты сделала это ради меня, потому что ты предана мне, и я ценю это. А теперь ты должна впустить его, ради вас обоих, и я знаю, что ты справишься даже в столь плачевном состоянии. Справишься, ради меня, – прошептал Хенорп, наклонившись к моему уху. Его дыхание щекотало кожу, вызывая волну мурашек, от которых мои глаза сами закрылись.

– Будет больно? – спросила я едва слышно, а Бог смерти наклонился ниже, собираясь снова поцеловать меня, но вместо этого прошептал в ответ:

– Если ты ещё недостаточно слаба и готова, то ты ничего не почувствуешь и проснёшься в своей постели, если же ты слаба, то ты больше не проснёшься. Боль сведёт тебя с ума, а твой отец проснётся вместо тебя. Но ты не слаба, Вентира, я это знаю, и ты вернёшься ко мне, чего бы тебе это не стоило, – заявил он и поцеловал меня. Поцеловал так, что колени подкосились, и я с трудом не рухнула обратно на пол. Его рука соскользнула с щеки и поддержала меня в то время, как вторая прижала фибулу к груди. Я ощутила прикосновение холодного металла с острыми краями и задержала дыхание, не представляя, что меня ждёт. Но я точно знала, что ради него способна перенести многое, особенно если хочу ещё раз почувствовать подобный поцелуй.”

Заблудший.

Впервые я увидел море два года назад, когда мы с Рианом и Вентирой ушли с кладбища, где и встретили моего короля. Тогда мы были окружены армией врага. У нас был только один путь, и мы не могли не следовать ему. Мы спасали свои жизни. Вентира хотела попасть к жениху и убедиться, что её семья жива. Риан – освободить мать от власти Венториэля, а я – всего лишь найти сестру, сбежавшую из дома ещё до всех этих событий. За два года всё встало с ног на голову, перекроив наши судьбы до неузнаваемости и исказив личности. Вспоминая, как я жил до прихода Сол в тот бордель в Кленске, то не мог узнать самого себя. Алкоголь, шлюхи и злачные места – всё это никогда не было свойственно мне, но из-за пережитого во время войны кошмара, я сломался и опустился так низко, как только мог позволить мой король. Думаю, не будь его и той должности, которую я занимал, и всё могло быть куда хуже, хоть я и винил обилие денег и окружающую меня роскошь, но Риан постоянно напоминал мне, кто он, и кто я, и я держал себя в рамках, не опускаясь на самое дно. Этот парень был мне не просто королём, он стал самым близким другом, а я понял это только сейчас, когда он умирал в соседней комнате.

По словам лекарей, Аиона спасла жизнь Ночному Королю тем, что прижгла рану, а не стала ждать, пока я найду другие средства и смогу обработать её. Без действий женщины всё могло обернуться куда хуже, и он точно не протянул бы так долго. Однако принятые меры Риана не спасли, и он всё ещё находится на грани между жизнью и смертью. Его тело охватила лихорадка, и всё внимание лекаря сейчас направлено на него одного. Честно говоря, когда мне сообщили, что всё может обернуться смертью, в тот час я впервые произнёс слова молитвы, не обращая её к кому-то конкретно, но просто умоляя спасти Риана любого из Богов. Само собой, никто не отозвался и ничего не сделал, я же просто жук, не более.

Стоя на балконе одной из комнат поместья Вентиры, я смотрел на море, раскинувшееся всего в нескольких метрах от здания, и пытался услышать шум прибоя. Вместо него до меня доносились голоса, лай собак, стук топора о дерево – всё что угодно. Переведя взгляд и посмотрев вниз, я увидел, как один из солдат рубит дрова недалеко от моего балкона, а за углом, чуть в стороне, располагались конюшни и псарня, откуда и шёл лай. Какая-то женщина с объёмной корзиной прошла мимо строений к бельевым верёвкам и принялась развешивать свежевыстиранную одежду. Среди рубашек, простыней, брюк, я увидел свой плащ. Я тогда прижимал его к ране Риана, что было бессмысленно, но ничего умнее придумать не смог. Поэтому плащ испачкался в крови, и у меня его забрали постирать. Стало немного неловко, но я смогу пережить это.

А вот смогу ли, если мой король не справится и всё же умрёт? Да и будет ли это иметь значение, раз клятва разорвана, и власть Богов над этой страной вернулась? Что теперь будет с целым миром? Если миру и правда грозит скорое уничтожение, то мои страдания о собственной никчёмности и переживания о жизни Риана не имеют смысла, ведь он всё равно умрёт. А если нет? Кем я стану, если он умрёт, а мир не перестанет существовать? Кто сядет на трон Брундерка и буду ли нужен я в качестве второго заместителя? Вопросы разрывали мой ум, и самое ужасное – я не знал на них ответов. Сжав руками парапет балкона, я закрыл глаза и набрал в лёгкие воздуха, надеясь так привести мысли в порядок. Не стоило беспокоиться о том, что я не мог контролировать, и на что не мог повлиять. Будучи обычным человеком – я вообще ничего не мог.

– Я утихомирила Вильгельмских и отправила их назад. Тебе стоит написать своему лорду Кристу, что пока ваша армия Апатии не потребуется, – раздался женский голос именно в тот момент, когда мои глаза оставались закрыты, и от его звучания я чуть не подпрыгнул на месте. Вздрогнув и повернув голову, я увидел блондинку, которая стояла по мою левую руку, ухватившись за тот же парапет и устремив взгляд на море. Не ожидая больше её увидеть, я ощутил приятную волну, что прокатилась по телу от одного взгляда на Аиону. Это казалось странным, ведь даже интимная близость с ней не доставила мне такого наслаждения, как увидеть женщину после мыслей о вечном расставании.