Кожевник вопросительно посмотрел на меня.

— В общем, нам туда, старина, — сказал, указывая подбородком на чёрную скалу, на которой стоял замок.

— В замок? — всё ещё не понимая, спросил Ларс.

— В гору, Ларс, — поправил его. — В саму гору.

— Духи вам в дышло… — глухо проворчал возница. Его телега, бывшая просто транспортом, превратилась в гору нашего общего скарба. Каждый новый узел Ларса, каждая связка кожи ложилась поверх моих ящиков с инструментами, забивая повозку доверху. Возница, которому и без нас хватало неопределённости в чужом городе, лишь качал головой, видя, как ось скрипит под тяжестью.

Неподалёку, прислонившись к стене дома, стоял сержант Рэггл. Скрестив на груди руки, мужик с выражением каменного спокойствия наблюдал за нашей вознёй. Рыночная площадь превратилась в бурлящий котёл — сотни беженцев из Оплота сбились в растерянные группы, пытаясь удержаться возле своих пожитков. Между ними метались помощники и писцы барона. Сумбур, крики, плач детей — работа по распределению людей явно шла из рук вон плохо. Даже закалённые службой чиновники тихо матерились, не зная, куда пристроить волну обездоленных.

— Ждите здесь! Сегодня мест нет! — донёсся сухой голос одного из писцов. — Переночуете на площади, а завтра разберёмся. Не отходить от барахла, за сохранность отвечаете сами!

Площадь тонула в огненном полумраке. Редкие факелы, вбитые в стены, и масляные лампы под навесами выхватывали отдельные лица и силуэты, отбрасывая пляшущие тени. Света катастрофически не хватало. Помощники с собственными факелами проталкивались сквозь толпу, создавая ещё больше хаоса, слепя людей и заставляя шарахаться в стороны.

Мы как раз затягивали последнюю верёвку, когда телега издала такой скрип, что показалось, ось вот-вот треснет. Рядом мелькнул факел — один из писцов — молодой парень с надменным лицом придирчиво осматривал нашу гору вещей.

— Увязали хоть нормально? — процедил парень. — Если куча развалится на подъёме к Скале, барон с вас шкуру спустит. Там дорога узкая, а внизу — дома господ.

Паренек не стал ждать ответа. Несколько раз ткнул в груз концом посоха, затем ухватился за веревку и со всей силы качнул — конструкция накренилась, но устояла.

— Ладно, катитесь, — бросил через плечо, теряя интерес.

Рэггл, дождавшись, отделился от стены — бесцеремонно толкнул возницу, который как раз пытался взобраться на козлы.

— За мной, — голос сержанта твёрд.

Мужик подошёл к вороной кобыле, стоявшей поодаль, и отточенным движением оказался в седле. Лёгкое движение поводьев — и лошадь, недовольно всхрапнув, встала на дыбы, а затем словно выставочный скакун загарцевала по площади. Мощь и стать зверя внушали трепет — люди в панике расступались, освобождая дорогу. Перед нами образовался коридор — солдаты заранее растолкали другие телеги.

Повозка тронулась вперёд, прочь от хаоса площади — вверх по склону, в неизвестность Чёрного Замка.

С надрывным скрипом пересекла брусчатку главной площади, свернув на улицу, что огибала опустевшие рыночные ряды. Запах гнилых овощей сменился чем-то более чистым, и дорога, по местным меркам довольно широкая, пошла круче вверх. Впереди, в свете масляных ламп, вырисовывались каменные ворота, от которых влево и вправо уходила ещё одна внутренняя стена, сложенная из чёрного камня. За решёткой виднелась другая улица, залитая тёплым светом — очевидно, вход в ещё более богатый район.

Рэггл, не доезжая до ворот, резко свернул направо, уводя нас вдоль стены. Возница с руганью натянул поводья, и телега с трудом вписалась в поворот. Гора пожитков накренилась, но, к счастью, устояла. Мы с Ульфом и Ларсом шли позади — я в случае чего готов удержать груз усилием Ци. «Главное — не поджечь поклажу », — усмехнулся про себя.

Рядом, словно заворожённый, шагал Ларс — лицо, освещённое огнями, выражало восторг. Кожевник с открытым ртом разглядывал дома, мимо которых проходили, и было на что посмотреть — дома здесь куда более ухоженные: крепкие, в два-три этажа, с аккуратными вывесками, на которых цветастыми красками выведены названия лавок — успел прочитать несколько: «Золотой напёрсток» — мастерская портного, «Крепкий Сук» — плотницкая, и даже «Слёзы Горы» — ювелирная лавка.

Но наше движение снова прервалось — впереди, перегородив почти всю улицу, которая здесь заметно сужалась, стояла грузовая телега.

— Тьма тебя забери! — выругался Рэггл и недовольно спешился.

Мужик обошёл брошенную повозку, раздражённо пнув колесо — взгляд скользнул вверх, к фасаду трёхэтажного дома с коваными балкончиками. Видимо, владелец телеги жил именно там — сержант хмыкнул и вскочил в седло. «Кому-то завтра утром будет очень неприятно», — подумал про себя. Не пришлось расталкивать телегу — наш возница, проявив чудеса изворотливости, сумел протиснуться мимо, едва не задев стену дома.

Дальше улица погружалась во мрак — масляных ламп стало меньше, и дома превратились в тёмные силуэты на фоне ночного неба. Цокот копыт лошади Рэггла гулко отдавался от стен. Внезапно сержант свернул в проулок налево — повозка послушно последовала за ним. На крутом повороте груз вновь прилично накренился — сильнее, чем в прошлый раз. Я не стал ждать — одним прыжком оказался у телеги и, упёршись в конструкцию руками, толкнул обратно. Ящики и узлы со стуком вернулись на место.

Возница кивнул мне из темноты. Рэггл, обернувшись на шум, лишь мельком взглянул на меня и устремился вперёд.

Я отступил от повозки и замер — картина, открывшаяся впереди, была одновременно жуткой и завораживающей. Улица заканчивалась, переходя в каменную платформу, которая выдвигалась вперёд, образуя естественный мост — тот был достаточно узким, но наша телега должна пройти. Мост поднимался вверх и врезался в чёрную скалу. Там зиял вырубленный проём, из глубины которого вырывались отблески огней.

Пока двигались по мосту, бросил взгляд вниз — не такая уж и глубокая пропасть — метров пять-шесть, но на дне вилась улочка, что была освещена большими масляными фонарями, и я смог разглядеть детали — дальше за стеной раскинулся тот самый мир богачей. Видел белые каменные стены, блеск стёкол в окнах и аккуратные черепичные крыши. В двориках виднелись островки зелени — сады, укрытые от ветров. Далеко за внешней стеной, в темноте ночи, чернели холмы, над которыми раскинулось бездонное небо, усыпанное звёздами.

Порыв ледяного ветра, сорвавшийся со скалы, ударил в нас — яростно затрепал края брезента на повозке, заставив хлопать, как парус. Ларс, шедший рядом, съёжился и обхватил себя руками. Я же почти ничего не почувствовал — ровное тепло, что постоянно жило в теле, легко гасило порыв.

Когда почти пересекли мост, смог рассмотреть вход в скалу детальнее — не просто проём — обрамлён черной деревянной рамой, окованной железом. Высоко вверху, в специальных пазах, виднелись зубья подъёмной решётки, сейчас поднятой. Справа заметил механизм лебёдок и противовесов. У входа, освещённые светом факелов, стояли несколько стражников — крепкая броня, тяжёлые алебарды и шлемы.

Ветер превратился в воющий туннель, который приглушал звуки. Кожевник Ларс даже покачнулся от очередного порыва. Двое стражников вышли навстречу, доспехи глухо звякнули.

— Сержант Рэггл! — прокричал один из них, приложив кулак к нагруднику в знак приветствия — голос едва пробивался сквозь вой ветра.

— Эти со мной! По распоряжению капитана Родерика! — рявкнул в ответ Грифон.

— Новое мясо для наковальни? — с ухмылкой спросил второй стражник. Лицо под открытым шлемом испещрено огромными угрями, а чёрные усы шевелились от каждого слова.

Рэггл смерил мужика холодным взглядом.

— Не твоего собачьего ума дело. Открывай и доложи мастеру Брандту, что пополнение прибыло.

«Новое мясо, значит?» — пронеслось в голове, сжал зубы. «Ясно всё с вами». Согнали рабов для наковальни, чтобы на нашем горбу выстроить мощь барона. Крепче стиснул кулаки, чувствуя, как поднимается гнев.