[Стабилизация завершена]

[Клинок «Рассеивающий Тьму» создан]

[Ранг: Артефакт (Шедевр)]

[Тип: Оружие Коллективной Души]

[Печать Мастера: «Защита»]

[Свойства:]

[1. «Хор Тысячи Голосов»: +75% урон по Скверне]

[2. «Щит Надежды»: +80% ментальная защита]

[3. «Чистый Свет»: Рассеивает ментальные атаки (R=3 м)]

[4. «Резонанс Защитников»: +40% при защите других]

[5. «Печать Защиты»: Владелец получает +25% к защитным действиям]

[Клинок готов к монтажу рукояти]

Нож не звенел, а дышал.

Клинок, лишённый рукояти, лежал на ладони, обёрнутый куском грубой ветоши, но я чувствовал тепло даже сквозь ткань — не физическое тепло нагретого металла, а вибрация, похожая на мурлыканье огромного кота или гул трансформаторной будки.

Белое сияние очерчивало сферу радиусом в три шага — внутри этого круга законы изменились.

За пределами света, где начиналась тень Ниши, реальность трещала по швам. Чувствовал, как давит на виски невидимый пресс, как воздух становится вязким и холодным, но внутри сферы царил покой.

— Кай… — Шёпот Ульфа прозвучал слишком громко.

Гигант сидел на корточках у самой наковальни, подтянув колени к груди. Огромные руки дрожали, пальцы судорожно сжимали край фартука. Детина жался ко мне, как перепуганный ребёнок к матери, стараясь не высунуться за границу света.

— Здесь тихо, — просипел парень, тараща глаза на лезвие. — Рядом с ним… тихо. А там…

Мотнул головой в сторону тёмного провала, ведущего в Ротонду.

— Там воют, Кай. В голове воют.

Я кивнул, не отрывая взгляда от оружия.

[Активный эффект: «Чистый Свет»]

[Радиус: 3 метра]

[Статус ментальной защиты: АБСОЛЮТНАЯ]

[Внешнее давление Скверны: КРИТИЧЕСКОЕ (Блокировано)]

«Рассеивающий Тьму»… Имя, которое дал по наитию, оказалось пророческим — это не просто кусок заточенной стали, а якорь, точка опоры в мире, который сходил с ума. Но тревога зашевелилась в Нижнем Котле — там, где дремала моя собственная сила.

Мастеров не было.

Свен и Гром должны были вернуться с заготовкой для рукояти минут десять назад. Даже если учесть поиск материалов — мужики опаздывали.

Я перевёл взгляд на оконный проём. Ставни были закрыты, но дерево вибрировало, словно по ту сторону бился в гигантский мотылёк.

— Жди здесь, — бросил Ульфу и сделал шаг к окну.

— Не надо! — вскрикнул гигант, невольно потянув руку, но не смея встать. — Не открывай, Кай! Она зайдёт!

— Мне нужно посмотреть.

Я подошёл к створкам. Клинок в руке пульсировал, свет падал на старое дерево — положил ладонь на засов. Дерево было ледяным настолько, что обожгло пальцы.

Рывком распахнул ставни и мир исчез, осталась только белая круговерть и Тьма.

Метель била в лицо ледяной крошкой, острой, как битое стекло, но страшнее ветра был звук — вопль тысячи глоток, слившийся в какофонию безумия. Слышал крики из города, истеричный хохот, переходящий в рыдания, вопли о помощи, которые обрывались на высокой ноте.

Ссквозь этот хаос пробился шёпот — просочился прямо в мозг.

«…Дмитрий…»

Меня передёрнуло — никто в этом мире не знал этого имени.

«…гори, Дима… все сгорят… почему ты не спас их?..»

Голос был похож на треск горящих балок того самого дома, где погиб в прошлой жизни. Иллюзия была настолько мощной, что я на секунду почувствовал запах горелой пластмассы и палёных волос.

Клинок в руке вспыхнул яростным белым огнём. Помои из чужих мыслей и моих старых страхов испарились, сгорев в ауре «Коллективной Воли».

Я захлопнул ставни и навалился на них плечом, загоняя засов обратно. Сердце колотилось о рёбра. Если даже меня, защищённого Артефактом и волей практика, так зацепило… то что происходит с остальными?

Обернулся к Ульфу — парня трясло, тот закрыл уши руками и раскачивался, бормоча что-то бессвязное. Даже внутри защитного круга звук пробивался громкостью отчаяния города.

— Ульф! — рявкнул, вкладывая в голос немного Ци, чтобы привести того в чувство.

Гигант вздрогнул и поднял влажные глаза.

— Они… они все умерли? — голос был детским, не подходящим к туше, способной гнуть подковы.

— Нет, — жёстко ответил я. — Ещё нет, но если останемся здесь, то умрут.

Посмотрел на нож — без рукояти он неполноценный. Хвостовик был острым, баланс смещён — в бою такая железка вывернет кисть или выскользнет из потных пальцев. Йорн не сможет им биться.

Мне нужна рукоять — мне нужен Свен, а Свену, вероятно, прямо сейчас нужна помощь, чтобы не сойти с ума.

— Почему дядя Свен не пришёл? — спросил Ульф, озвучивая мои мысли. — Он обещал. Он никогда не врёт.

— Тьма, Ульф, путает мысли. Они, скорее всего, заблудились в кошмарах где-то по дороге.

Я сжал обмотанный тряпкой клинок — металл отозвался волной уверенности. «Защита», печать работала.

— Мы идём за ними.

Ульф побледнел ещё сильнее, взгляд метнулся к чёрному зеву выхода из Ниши.

— Туда? В темноту? Кай… я не могу. Ноги не идут, там… там кто-то стоит, я видел тени…

— Ульф, смотри на нож, —поднял клинок выше, заставив белый свет отразиться в расширенных зрачках молотобойца. — Видишь свет?

— Да… тёплый.

— Пока ты рядом со мной, в этом свете — тени тебя не тронут — нож отгоняет их. Он «Рассеивающий Тьму», понимаешь?

Подошёл к детине и протянул свободную руку, помогая встать. Ладонь Ульфа была холодной и мокрой от пота.

— Мы пойдём вместе, шаг в шаг. Ты прикрываешь мне спину, я держу свет.

Слова немного привели его в чувство. Ульф шумно втянул носом воздух, расправил плечи, хотя они всё ещё дрожали.

— Спина к спине. Я понял.

— Умница.

Развернулся к выходу. Тьма Ротонды, казалось, стала гуще и физически плотнее — давила, пытаясь ворваться в нашу крепость света.

Где-то во тьме огромного замка сейчас десятки или сотни людей сходили с ума, запертые в клетках собственных страхов, и среди них были те, кто мне нужен.

— Не отходи ни на шаг, — скомандовал, перехватывая клинок поудобнее.

Мы шагнули за порог Ниши.

Свет клинка врезался в темноту, как ледокол во льды, и мы двинулись вперёд, в чрево сходящего с ума Чёрного Замка. Физически ощутил, как мир за порогом сомкнулся вокруг нас.

Это напоминало погружение в батискафе на дно Марианской впадины. Вокруг нас, ограниченная сферой белого света от клинка, была жизнь, а за пределами сферы — давящая смерть.

Главный зал Горнила, обычно залитый светом ламп и гулом голосов, превратился в склеп. Лампы горели — видел чахлые огоньки фитилей в бронзовых чашах — но не давали света. Тьма душила их, огонь скукоживался, становясь тускло-синим, словно ему не хватало кислорода, хотя дышать было можно.

Воздух был спёртым и тяжёлым — пахло старой пылью и страхом.

— Кай… — Ульф задышал часто и хрипло. — Стены… шевелятся.

Я скосил глаза, не поворачивая головы.

— Не смотри на стены, смотри мне в спину и иди на свет.

Парень прав. Тени в углах Ротонды вели себя неправильно — вздымались буграми, тянулись к островку света длинными пальцами. Казалось, стоит свету моргнуть, и они набросятся и разорвут.

Мы двинулись к выходу в жилой коридор — шаги по гранитному полу отдавались искажённым эхом, словно шли внутри гигантской бочки. Шаги Ульфа звучали шаркающе и неуверенно.

Впереди, в пятне света, выхватываемом ножом из темноты, показалась фигура.

Служанка — женщина средних лет, носящая воду мастерам. Та стояла на коленях посреди коридора и тёрла камень пола сухой тряпкой.

— Очистить… надо очистить… — бормотала та монотонно, в ритм движениям. — Кровь не сходит… почему не сходит…

Пальцы женщины сбиты в кровь о грубый камень, но та не замечала боли, а в глазах, устремлённых в одну точку, была пустота.

Мы подошли ближе. Граница белого света «Рассеивающего Тьму» коснулась её плеча.

Женщина вздрогнула всем телом, как от удара током — её руки замерли. Голова медленно поднялась — пустой взгляд сфокусировался на клинке, а затем на мне.