– Но, у тебя же бессмертное тело Хенорпа, ты можешь просто умереть, и всё это исцелится, – заметила я, осматривая брата и пытаясь увидеть другие его повреждения, но, видимо, те скрывались под одеждой.

– Я не столь доверчив и решил не проверять, то ли тело он мне подсунул. Вдруг это настоящий Вэймонд Крейг, и после смерти я уже не воскресну. От Хенорпа можно ожидать любой подлости.

– Только прошу, не говорите папе, – заволновалась Ника, привлекая к себе моё внимание.

– Почему?

– Он меня не одобрит, – буркнул Риан, всё ещё морщась от причинённой ему боли.

– В каком смысле? – непонимающе поинтересовалась я, но наблюдая за тем, каким взглядом Ника смотрит на мужчину, сразу сообразила, в чём тут дело и чуть приоткрыла рот.

– Только не говори… – начал было Риан.

– Хорошо, не буду, – выставив руки вперёд, заявила я и отошла на шаг. Смотря на то, как парочка поглядывали друг на друга, какими счастливыми были их лица в этот миг, я искренне порадовалась за них обоих, и честно, слегка завидовала. Мне в своё время так не повезло, я действительно выбирала не тех мужчин, и расплатилась за это. Чувствуя себя здесь лишней, я смущенно потупилась.

– Оставлю вас.

Попрощавшись, я развернулась и направилась прочь, ведь влюблённые явно хотели побыть вдвоём. В голове плохо укладывался такой расклад вещей, но раз Велиант был бы против них, я решила занять противоположную ему позицию, и в случае чего высказаться за. Если моего мнения вообще кто-то спросит, кроме Риана. Мне всё ещё было странно от происходящего вокруг, и вот сейчас, идя вперёд по полуразрушенному городу и уворачиваясь от спешивших и занятых делом людей, я периодически ощущала, словно всё это сон, но старалась отогнать от себя такую мысль. Во сне моя дочь точно не влюбилась бы в моего брата, пусть у него теперь новое тело, не связанное с ней кровными узами. Сама эта мысль в жизни не пришла бы мне в голову, не услышь я об этом только что.

Своеобразный поворот судьбы вызвал на моих губах улыбку, а при виде знакомой фигуры мужчины с длинными светлыми волосами, стянутыми на затылке в хвост, я сменила направление и пошла прямо к нему.

Зеланис седлал лошадь возле выезда из ворот города, а на его лбу в лучах солнца блестели капельки пота. Мы с ним разошлись, когда я выразила желание поговорить с Велиантом, и мужчина любезно привёл меня к первому заместителю, а сам скрылся из виду, оставив нас вдвоём. Тогда-то лорд Крист и повёл меня к дочери. Подойдя к блондину сзади, я хлопнула его по плечу, привлекая внимание, и улыбнулась. Почему-то меня тянуло улыбаться после всего случившегося, и это было как-то неосознанно. Обернувшись, Зеланис приподнял брови.

– Велиант оказался немногословен? – поинтересовался он, не отвлекаясь от своего занятия, пока я спокойно стояла рядом, сцепив руки за спиной и покачиваясь с пятки на носки.

– Он познакомил меня с Веланикой, – радостно заявила я, а собеседник слегка качнул головой, словно говоря: «Вот оно что», а я поморщилась от звучания имени дочери. – И кто ему позволил её так назвать? – буркнула я.

– Риан. Он разрешил ему дать девочке имя. Я тоже был в шоке.

Первый заместитель явно недолго думал над этим. Просто объединив начало своего и конец имени той, кого любил, Миаленики.

– Ты куда-то собираешься? – поинтересовалась я, видя, что тема обсуждения Ники не вызывает у блондина интереса. Мне же теперь, после возвращения, по сути, даже идти было некуда, да и был ещё один человек, с которым очень хотелось увидеться.

– Да. Моя семья отправилась в Низину от всего этого бардака, – он невольно указал на развалины замка в стороне. – Хочу навестить их и убедиться, что всё хорошо.

Стиснув зубы, я сильнее сжала пальцы в кулак и неуверенно поёрзала ногой по камням улицы. Как-то мне не пришло в голову, что за семнадцать лет Зеланис может обзавестись семьёй, и от проскочившей мысли стало довольно неприятно. Хоть я и знала, что не имею права на подобные эмоции.

– А ты не знаешь, где Эдгар? Я хотела увидеться ещё и с ним, – поспешила спросить я, пока голос не выдавал моего настроения. Затянув последний ремень на седле, мужчина повернулся ко мне боком и поставил руки на пояс. Его зелёные глаза с интересом рассматривали меня, и на пару секунд я даже почувствовала себя голой перед ним. Мигом окинув взглядом свой внешний вид, не нашла в нём ничего неприличного.

– Вентира, я и говорил про него, в том числе. Теперь моя сестра, её сын и муж – это моя семья.

– То есть, ты не женат? А дети?

Какое-то время Зеланис молчал. Отведя от меня взгляд, он рассматривал что-то слева. Я попыталась найти то, что так его заинтересовало, но кроме неба и развалин замка ничего не увидела.

– Я был женат, – неожиданно заявил он, – на Аионе. Но ты слышала, что с ней стало, и до её возвращения я не доживу.

Прикусив губу, я снова почувствовала себя неловко. Вот точно так же, как и тогда, возле дочери и Риана, словно мне не место там, где в этот момент я находилась. Не зная, что стоит сейчас сказать, мне хотелось извиниться, попрощаться и сбежать, но вот куда бежать-то? Я даже не знала, где теперь буду жить после семнадцатилетнего отсутствия.

– Ты любил её? – запинающимся голосом поинтересовалась я, сама не зная зачем. Мне хотелось принести ему соболезнования или сделать что-то ещё, чтобы загладить свою вину за всё случившееся. Ведь если бы Хенорп не желал моего спасения, то не поступил бы так с его супругой.

– Поедешь со мной к Сол и Эдгару? Познакомишься с племянником, – неожиданно перевёл Зеланис тему, а я, не задумываясь, кивнула. – Тогда забирайся. К сожалению, лошадь удалось найти только одну, их всё никак поймать не могут, а многие погибли под завалами.

Отвязав поводья, он помог мне взобраться в седло и сесть боком из-за неудобного платья, а сам устроился позади. Когда мы тронулись с места, блондин чуть приблизился и тихо проговорил, но моё ухо было почти возле его губ, и я вполне отчётливо услышала ответ:

– Она осталась в прошлом, а я планирую двигаться вперёд.

– Можно с тобой?

– Тебе – всегда.

Ствол сиял вишнёвым. Четыре ленты подряд «Печенег» гудел, как трансформатор, Шмель в наушнике орал, что посадка справа пошла, а я уже тянулся за рукояткой ствола. Рука легла выше. На кожух.

Рукавица зашипела.

— Да мать… — попытался я отдернуть руку, и свет выключили.

Я потянулся почесать ладонь и не понял. Ладонь была чужая. Широкая, с короткими пальцами, на подушечках — жёлтые мозоли. На тыльной стороне — белый шрамик полумесяцем. Кольца нет. Я сжал её в кулак, разжал, согнул пальцы по одному. Слушались.

Что произошло?

Подо мной был песок — сухой, тёплый, набился в ухо. Пахло хвоей, пылью и горелой резиной. Над головой звенели комары. Где-то далеко за спиной ровно гудело, как большой трактор.

А ведь только что было жарко и сухо. Только что была степь.

Я лежал на боку в канаве. Над канавой — край дороги, песчаной, с двумя колеями. За дорогой — рожь, зелёная, ещё без колоса. За рожью — сосны, ровные и рыжие, до самого неба. В небе кружил аист.

Я сел.

В трёх метрах, лицом вниз, лежал человек в гимнастёрке. Пилотка откатилась к сапогу. Дальше по канаве сидели ещё двое, и один из них смотрел вверх на аиста, не мигая. На дороге догорала полуторка с деревянной кабиной.

Рядом со мной, вплотную, лежал пулемёт.

Дегтярёв. С диском сверху. Рука сама легла на шейку приклада, вторая — под кожух, большой палец сдвинул предохранитель, и я смотрел на это, как на чужую работу. Пальцы нашли защёлку, сняли диск, взвесили. Тяжёлый. Поставили обратно. Щёлк.

— Живой? — спросили сверху.

Над канавой стоял мужик. Большой, красный, с пилоткой на макушке, за спиной — железная коробка на лямках. Он не спрашивал, он смотрел, как я держу пулемёт, и ждал.