Посреди ночи ее глаза резко распахнулись. Случилось что-то плохое, она чувствовала это своим телом и душой. Внутри все тряслось от ужаса, хотя в снившемся сне ничего страшного точно не вспоминалось. Потрогав свою голову, Миаленика встряхнула волосами и откинулась на мешок, сыгравший роль подушки. Какое-то непонятное волнение охватило ее и не отпускало, но с чего вдруг? Бросив взгляд на спавшего носом к стенке, Флора, она вздохнула. С улицы так же не раздавалось никаких звуков, кроме завывания сверчков. Вот уже две недели они в пути, а после той ночи, когда спутник рассказал ей свои планы, отношения между ними испортились в конец. Отчасти герцогиня могла его понять, ведь парень спас из замка будущую королеву, а сейчас она стала никем. Титул, земли, замки, корона, все ушло Рэндаллу с одним письмом. Сама же Миаленика не имела сейчас ничего кроме имени, которое знала половина страны и каре-зеленых глаз.

Она даже не была членом совета! Не успела подписать какую-то там клятву и стать одной из них, а брат уже решил убить ее за это. Перед глазами снова пронесся тот самый момент. Прижатый лоб Виктора и рука с его кинжалом, проскользнувшая по ее боку. Рана не болела, лишь иногда, после долгого дня в седле, если они не делали длинных остановок. Ну и естественно, стоило к ней лишний раз прикоснуться, это так же вызывало скорее неприятное ощущение, нежели боль. Спать больше не тянуло, и Миа вылезла из палатки на свежий воздух. Поля закончились пару дней назад, теперь вокруг их пристанища были лишь луга, впереди виднелась каменная стена, она тянулась с севера на юг вдоль границы государства Апатии. Днем Микалис где-то там заметил целый город, он словно слился, врос в стену, видимо люди облепили единственный вход туда, кто знает. Следовало еще поближе подъехать, дабы все увидеть своими глазами и понять.

Ночь оказалась безоблачной, свет луны и звезд позволял видеть все вокруг. На востоке где-то вдалеке виднелись тучи, дождь уходил в глубь Апатии, и благо их уже не заденет. Лошади привязанные к вбитым в землю колышкам, мирно дремали в сторонке. Запах от них шел не самый приятный, но с запахом травы, пытавшимся его перебороть, мало что могло сравниться. Почему-то Микалис не боялся ни грабителей, ни кого-либо еще, наверно все из-за того, что здесь была огромная равнина, и если кто приблизиться, он рассчитывал это услышать или увидеть. Подобным оптимизмом Миаленика не обладала, и постоянно вздрагивала, но сегодняшнее чувство, разбудившее ее, оказалось другим, не таким, как обычно. Устроившись на снятом с коня седле, как на стуле, она закуталась в одеяло. Угли от костра остыли, время давно перевалило за полночь, трудно сказать конкретно. Просто сидя в гордом одиночестве посреди луга, герцогиня не знала, что с ней.

В груди все трепетало так, словно умер кто-то дорогой ее сердцу, но ведь ничего такого на самом деле не произошло. Ну, или она, по крайней мере, не должна об этом знать, находясь здесь. Мысли сбивались, отделаться от чувства не получалось, как Миа не старалась. Вдохнув всей грудью ночной воздух, девушка поежилась от стоявшего холода. Наряд советника ни грел, ни капли, как и плащ, правда, не темно-зеленого цвета, а черный, взятый из дома. Лишь шерстяное одеяло здесь спасало, а возвращаться обратно в палатку и пытаться снова уснуть, не было никакого желания. Особенно с таким чувством волнения или беспокойства, возникшие неизвестно откуда. В глубине души Миаленика знала, что-то очень плохое случилось, но вот только с кем, и почему она ощущает это.

– Не волнуйся, он жив, – раздался тихий, нежный мужской голос где-то возле ее уха, заставив девушку вскочить на ноги и приняться осматриваться по сторонам. Сердце вдруг учащенно забилось, руки затряслись, крутясь на месте, голова пошла кругом. Нет, это ей определенно не послышалось, голос был реален, и звучал совсем рядом. Только вокруг никого не оказалось, ни души, за исключением лошадей и спавшего Микалиса, – Или ты еще не поняла, что случилось? – уже решив, что она все еще спит, Миа снова хотела присесть на седло, но после второй фразы оступилась и плюхнулась пятой точкой на землю. Попятившись, как и была и сидячем положении, поддерживая себя руками и отталкиваясь ногами, она судорожно осматривалась по сторонам.

– Кто здесь? Покажитесь! – воскликнула она, продолжая осматриваться по сторонам, но поняла, как глупо выглядит, и тут же снова вскочила на ноги. В этот раз голос точно был где-то рядом, словно человек стоял всего в шаге от нее, и чувствуя боль в пятой точке от удара, да и начавшую побаливать рану из-за этого же, герцогиня больше не думала, что это сон.

– Прости, Миаленика, но я не могу показаться, мне запрещено переступать границу Апатии, тебе просто повезло, что вы добрались до стены так близко и я могу поговорить с тобой хоть так, чтобы все объяснить, – от таких слов глаза девушки расширились, в голове пронеслось всего одно слово, но она постаралась его тут же откинуть, ну не могло так быть, чтобы она разговаривала с богом, посреди луга в Апатии! Собравшись и взяв себя в руки, девушка сглотнула ком в горле, и не знала, что ответить и как реагировать вообще.

– Объяснить что? Я пока ничего не понимаю, – поинтересовалась она, нащупав ногой седло и осторожно опустившись на него. Одеяло испачкалось в земле, на которую она упала, но сейчас герцогиню этот вопрос беспокоил меньше всего.

– Хм, странно, обычно советники задают не такие вопросы, – теперь в голосе нового собеседника чувствовалось напряжение, наперебой с растущим любопытством, – ты же чувствовала его смерть? – удивлению Миаленики не было предела. Да, появившееся вдруг волнение и беспокойство было похоже на ощущение, словно ей только что сообщили, что кто-то близкий умер, но как такое возможно?

– Я не знаю, что именно я чувствовала, – неуверенно проговорила девушка, кутаясь в одеяло, и не зная куда смотреть. Вспомнив, что собеседник сказал, что не может ступить на земли Апатии, она повернулась в сторону стены, видимо он где-то там, за ней.

– Позволь, я узнаю, – налетел ветер, растрепал ее волосы, неприятно ударил в лицо так, что пришлось закрыть глаза. Сделать вдох стало просто невозможно, пыль, земля, сухие травинки, все это так же полетело к ней и ударилось о кожу. Отвернув голову, Миа попыталась закрыться руками, но тут ветер прекратился, – Да, я прав, это то самое, ты все еще ощущаешь его смерть. Не переживай, ты не стала лидером совета, Венториэль еще не умер, все как всегда обойдется, – если бы перед ней находилось лицо собеседника, то он мог улыбнуться, но так сказать ничего нельзя. Выражение же Миаленики сменилось страхом и растерянностью. Сам факт, что она сейчас разговаривает с кем-то невидимым, заставлял ненароком считать себя ненормальной, но то, что она услышала только что, еще больше наталкивало на подобные мысли.

– Что? – девушка почувствовала, что начала задыхаться, легкие напрочь отказались принимать воздух. Поднеся руки к груди, она постаралась сглотнуть возникший ком в горле, – Что с ним? Как все это понимать? Ты же пришел объяснить! – взорвалась она, снова вскочив на ноги и принявшись осматриваться вокруг себя, словно собеседник от этого появиться перед ней. Послышался тяжелый вздох, и сразу после него, Миа поняла, что снова дышит.

– И чему только теперь учат новообращенных советников, совсем уже обленились что ли, – устало проговорил голос, в то время, как герцогиня наконец поняла, за кого он ее принимает, и замерла на месте, отрицательно качая головой.

– Я не советник, я еще не подписала какую-то там клятву, и глаза у меня не зеленые, а каре-зеленые, – воскликнула Миаленика, схватившись руками за голову и просунув пальцы к корням волос. Хотелось просто выдернуть их всех, мысли о том, что она просто сходит с ума, лишь утверждались в ее сознании.

– Нет, ты не сходишь с ума, я действительно разговариваю с тобой, Миаленика, или можно я буду звать тебя просто Ника? Знаю, так называл тебя только брат, но я же лучше него, не так ли? – она не осмелилась противиться, хотя жутко не хотела, чтобы кто-то еще так назвал ее, – Как интересно, – добавил голос с нескрываемым любопытством, – кого только нынче не выберут будущим лидером совета, аж в дрожь бросает, – раздался очень громкий заразительный смех, от которого почему-то вся кожа покрылась мурашками.