Оторвавшись от меня, Риан заглянул мне в глаза, а я увидела своё отражение в его, и с трудом себя узнала. Дело было не в парике, уложенном в совершенно несвойственную мне причёску, выглядящую, как здоровый пучок на самой макушке, и не в серьгах, оттягивающих мочки ушей, отвыкших от их ношения. Дело было в том, каким взглядом я смотрела на парня, и в застывшем выражении на моём лице, говорившем о нерушимой решительности, ведь у себя в голове я уже определила, что собиралась делать после свадьбы, и меня это даже не пугало.

– Но вместе с миром сгорят и те, кого ты любишь, – прошептал он так тихо, что я едва услышала эти слова. Каждая клеточка моего тела дрожала, но эта дрожь была вызвана вовсе не голосом Риана, и не поцелуем, объяснений которому я очень ждала. Я дрожала, потому что понимала весь ужас мыслей, крутящихся в голове, но я уже давно пришла к мнению, что меня в этом мире беспокоят лишь две жизни, но не стоило озвучивать это брату, которому будет суждено сгореть вместе с миром. Мне хотелось ответить ему, что я уже давно не люблю никого из тех, кого он имеет в виду, а о дочери я позабочусь, ведь время ещё будет, но не стала.

– Не сгорят, – заявила я, обдумывая каждую фразу, которую собиралась произнести. Этот поцелуй резко поставил мне мозги на место, вернув к реальности, и в глубине души я была за него даже благодарна. Нельзя сейчас поддаваться эмоциям, только не мне. – Я найду способ защитить их, у меня Богиня войны в камере, в подвале, – мысли вернулись в правильное русло, и с Аионой действительно стоило поговорить, может, она окажется более болтливой, нежели Хенорп, и расскажет что-то полезное. Возможно, её нынешнее положение сыграет свою роль и развяжет Богине язык. Стоило мне заикнуться про неё, и брови собеседника едва заметно шевельнулись, он удивился, но попытался не показывать этого, сохраняя выражение суровой серьёзности. Смотря на парня, я вспоминала, как его лицо выглядело два года назад, когда щёку украшал шрам, пропавший благодаря вмешательству Бога жизни.

– Вот с этого и следовало начинать, – спокойно отозвался Риан, вызвав у меня подобие улыбки.

– Я собиралась этим закончить, но ты заткнул мне рот. Что это вообще было? – задала я больше всего интересующий вопрос, не отрывая от брата глаз. Я настолько сильно раздражала его своей болтовнёй, что он не нашёл другого способа заткнуть меня? В первые дни знакомства ладонь Риана часто оказывалась на моих губах, заставляя замолчать, по сути, изменился только метод.

– Видишь ли, вот уже год, как кто-то из Богов издевается надо мной, и каждую ночь во сне, я вижу тебя. Не знаю, на что они рассчитывают. Возможно, что брошу все дела и поеду уговаривать тебя выйти за меня. Или что сойду с ума, – Риан запнулся и убрал ладонь с моей щеки, которая так и лежала там, всеми забытая и не ощущаемая. – И там, во сне, мне часто приходилось затыкать тебе рот подобным образом, ты же просто невыносима, когда начинаешь исторгать слова. Я слегка забылся, – спокойно оправдался брат, заставив удивляться уже меня. Логично, что кто-то из Богов хотел свести нас с ним столь хитрым образом, но мне же подобных снов не снилось.

– Если ты готов мне помочь, приходи, когда весь этот праздник закончится. Мне же срочно нужно кое-кого увидеть. – я пока не придумала окончательного плана, и свежая голова Риана может мне в этом помочь, но для начала следовало переговорить с пленной Богиней, и собрать всё, что у меня было воедино. Лучше бы мне обсудить всё с Хенорпом, но даже если бы он мог прийти, с ним диалог на серьёзные темы никогда не клеился.

Риан положительно кивнул, оповещая о своём согласии, я ответила ему тем же, развернулась и пошла прочь с балкона, намереваясь уйти с ещё не закончившегося празднования заранее. В зале меня попытались перехватить двое лордов, но с кем-то беседовать у меня не было настроения. Все мысли крутились вокруг вопросов, которые я собиралась задать Аионе, а мой путь лежал именно в подвал замка, где должны были содержать пленную Богиню войны.

Заблудший.

Своё почётное место в первых рядах, среди важных и влиятельных гостей на свадьбе сестры, я променял на близость к бочонку вина и слуге, который разливал его, в надежде выпить хотя бы половину всех запасов алкоголя в замке. Вместо этого я крутил первый полный бокал вот уже несколько часов, скучающе осматриваясь по сторонам. На того меня, каким я был последние два года, подобное поведение не походило – это раздражало. Должно быть, сказывалась усталость и длительное отсутствие алкоголя во рту, но даже пригубить его не хотелось.

Стоило приехать в замок, и оказалось, что мой король нас опередил и прибыл раньше. Сол сделала всё возможное ради подобающей встречи, но те поручения, что он отдал мне лично, остались не исполнены. Естественно, Риан не был рад такому раскладу вещей, но, узнав причины неповиновения, отнёсся снисходительнее, чем мог. Наблюдая за парнем по правую руку от жениха, я понимал, что не у меня одного здесь вовсе не праздничное настроение. Время от времени он поглядывал на Вентиру и делал это так, словно считал, что никто не видит. Сама же принцесса витала где-то в облаках, и думала явно не о словах поздравления.

Вместо празднования и веселья я смотрел на четырёх человек, сидевших во главе стола – последних представителей трёх родов, некогда избранных Богами. Только в них сохранилась кровь, что принадлежала людям, связавшим себя с Богами клятвой, ограничивающей силы создателей мира в этой стране, и только их потомки могли эту клятву разорвать. Моя принадлежность к роду Фроландин была под сомнением. Я точно был братом Солерис по матери, но вот её отец моим не был, хоть я и называл его так, а мать точно не могла сказать, кто им был. Наша внешняя схожесть с сестрой наталкивала на мысли о его личности, но никто и никак подтвердить это уже не мог. Сам кандидат был казнён ещё до моего рождения в бывшей столице Апатии, которая сейчас лежала в руинах. Про меня ходило много слухов, а родители порой твердили, что я должен был родиться уникальным ребёнком, но этого не произошло и ничего уникального, ну, кроме зелёных глаз, во мне нет.

Вот Вентира, в отличие от меня, по праву своего рождения уникальна, она представляла сразу два рода и была наделена бессмертием. Только её карий глаз спасал нас. Будь он зелёным и Богам ничего не стоило наделить принцессу силой, чтобы она исполнила то, для чего была рождена. Смотря на неё, я не мог не думать о том, что Сол не стоило выходить замуж за парня, который сидел справа от неё. Эта свадьба была ошибкой и никогда не должна была состояться. Все дети короля Эдгара Кленского и моей сестры – Солерис Фроландин будут аналогичны Вентире, за одним малым исключением – бессмертия у них не будет. Боги с лёгкостью смогут наделить их своей силой, и тогда только отсутствие этой особенности не даст им разорвать клятву и вернуть Богам силы здесь.

Я знал это, благодаря рассказу отца Вентиры, и прежде эти знания меня не беспокоили. Наблюдая за счастливым лицом сестры, её глазами, блестящими от радости, я не мог не думать о судьбе, которая ожидает девушку в будущем, и что может обрушиться на плечи моих племянников, когда и если те появятся на свет. Сол не было в том тронном зале, и она не слышала слов бывшего Бога смерти, оттого она не понимала всего ужаса своего брака и ошибки, которую совершала. Стоило раньше ей рассказать, но все прошлые два года я был пьян и не задумывался на такие серьёзные темы. Особенно в наш последний разговор, когда новоиспечённая королева отправила меня спасать принцессу.

Так и не сделав ни одного глотка вина из бокала, я оторвался от созерцания первых лиц двух стран сразу и проследил за тем, как служанка с широкой и доброжелательной улыбкой поставила передо мной тарелку с куском пирога. Присев в неловком реверансе, молодая девушка со светло-русыми волосами и пухлыми, румяными щёчками, поспешила вернуться к своим обязанностям и продолжила раздавать тарелки. Есть мне не очень хотелось, оттого ещё какое-то время я просидел молча, уставившись на ореховый пирог и ощущая его запах. Пахло, кстати, довольно неплохо. За этим занятием я и не заметил, как объявили танцы, и половина зала удалилась в отведённые для них помещения. Столы и скамейки значительно опустели, и я понял, что настало время и мне оставить пир и улизнуть от гостей. Хоть меня никто и не донимал, пусть я теперь и был официально братом королевы, но находиться среди людей не хотелось. Подхватив тарелку с пирогом и вилку, я заранее знал, куда собирался идти.