Визжала от опаляющего меня жара, растекающегося от ладони Риана по телу. Я не знала, что чувствуют люди, когда горят заживо, но была уверена, что именно то, что я ощущала прямо сейчас. Дикий визг разнёсся по поместью, заглушив все остальные звуки, я чувствовала, как пылает кожа, чувствовала напряжение в каждой мышце и то, как дрожали колени, на которых я стояла возле брата. Дрожали, но держали меня из последних сил. Время в одно мгновение словно застыло, и этот момент, казалось, растянулся на долгие, долгие годы. Так и не прекратившийся пожар пожирал меня изнутри. Главное, в эту минуту при всём происходящем, я не чувствовала боли, хоть она определённо была. Её не могло не быть, это просто невозможно, чтобы при таком жаре боль отсутствовала полностью. И в этот миг, стоя на коленях в разрушенной и залитой кровью гостиной, я всё поняла.

Последнее, что увидели мои глаза, прежде чем закрыться – это чёрная волна, напоминающая морскую, она быстро распространилась от меня и пронеслась по всей комнате, сбив отца с ног и прижав его к шкафу, треснувшему в том месте, куда пришёлся основной удар. Окна задребезжали и стёкла в них раскололись, осколки посыпались на пол или вылетели на улицу. Даже мебель оказалась сдвинута со своих мест. Диван налетел на подоконник и едва не перескочил через него, кресло столкнулось со столом и вжало его в стену. Чёрная тень закружилась в центре комнаты, складываясь в фигуру человека, но что было дальше, я не увидела. Мои глаза закрылись, и я ощутила, как рухнула на пол, дрожа всем телом.

Заблудший.

Освободить Аиону оказалось проще, чем уехать из замка вместе с ней. Приказ королевы стоял выше приказа принцессы и как только я попросил сестру отпустить её, с блондинки с лёгкостью сняли кандалы и даже принесли извинения. Извинения явно не помогут солдатам, если женщина решит им отомстить за все проведённые в камере дни. Выехать за ворота нам с Богиней не дали, видите ли, приказ короля – никого не выпускать. Тут моя сестра оказалась бессильна. Её новоиспечённый супруг заперся с теми самыми лордами, что остались в комнате, когда я ушёл, а обсуждение тактики поведения государства в текущих условиях было в самом разгаре.

Когда я нагло постучал и, не дождавшись ответа, ворвался в помещение, лорд Крист как раз высказывал подозрения про заговор моего короля и принцессы Вентиры. Якобы девушка давно в сговоре с Брундерком и только спит и видит, как бы объединить две страны под одним королём или королевой – ей самой. А то, что происходит сейчас – это заговор с целью, правда, с какой целью он не успел сказать, появился я и мужчина замолчал. Результатом этого вторжения стало разрешение от короля, и мы с Аионой уехали из новой столицы. Оставляя город и замок позади, я был более чем уверен, что Эдгар не один раз пожалеет о том, что отпустил меня, ведь все собравшиеся лорды теперь будут капать ему на мозги неверностью этого решения. Удаляясь от дверей их комнаты, я краем уха слышал хор возмущённых голосов. Как король вообще посмел отпустить второго заместителя Ночного Короля, который мог выступать ценным заложником? А учитывая, что я брат их королевы, то моя ценность увеличивалась в разы, ведь ещё и Риан мог использовать меня в этой роли, если бы захотел. От абсурдности мыслей этих людей хотелось биться головой об стену, но я как-то сдержался.

Про Богиню Эдгару я ничего не говорил, а внутренний голос подсказывал, что он знать не знал о том, кто сидел у него в камере всё празднество. Потому я жутко удивился, когда гвардейцы у ворот сделали вид, словно приказ короля выпустить меня, распространялся ещё и на неё. Наверное, просто не хотели связываться со столь высокопоставленными гостями на свадьбе, раз получение разрешения уехать из замка заняло у меня минут тридцать, из которых двадцать ушло на дорогу к комнате, где сидел Эдгар.

Весь наш путь по почти прямой дороге казался мне бегом за смертью, и от осознания этого легче не становилось. У троицы, которую мы старались догнать, почти полдня форы, а лошади, что нам достались, были не менее уставшими, нежели их. На протяжении всего пути мы старались не загонять животных, но без длительных расстояний на галопе – точно не смогли бы успеть. Вопросов к Аионе у меня было много, ведь если Богиня лишена силы здесь, то чем она может помочь там, куда мы направлялись? Ответ на это я нашёл в собственной памяти, вспомнив момент двухлетней давности, когда Венториэль победил Риана в сражении на мечах и получил арбалетный болт от моей сестры в плечо. Тогда он был в паре метров от границы здесь, в Апатии, но у него хватило божественной силы откинуть всю армию от себя. Возможно, в поместье Вентиры будет работать этот фокус. Как он тогда сказал, что тем и отличается от нас, что точно знает, где именно его сила ещё действует, хоть и в ослабленном состоянии. Несколько метров от границы не означает её полное отсутствие. На это ли надеялась Аиона? Что столкновение с Хенорпом будет там, где силы их обоих хоть чуть, но сохранятся? Или она знала и понимала больше меня и не говорила об этом? Мне хотелось с ней поговорить, но всю дорогу женщина хранила молчание, не замечая моего присутствия. Логично, учитывая, что она называла людей жуками, и вряд ли я выделялся из их числа.

Прожив два года в стране, где принято почитать и молиться Богам, я так и не принял их устои и привычки. Самих существ всегда воспринимал негативно и был не в состоянии переубедить весь дворец в собственной правоте. Хоть отец часто рассказывал о том, как принято относиться к Богам за пределами Апатии, я не мог поверить, что в нашем мире ещё есть те, кто выполняет древние обряды. Увиденное мной в столице страны за пределами территории, неподвластной Богам, произвело жесточайшее впечатление.

Все жители Брундерка дважды в день, в определённые часы, ознаменовавшие время заката и рассвета солнца, смиренно приходили в божественный зал – место, специально выделенное для молитв. Вставали на колени и приносили слова заученных восхвалений Эн – Богине дня и солнечного света, либо Богу тьмы, хаоса и разрушений – Алисту, в зависимости от времени суток. Мне казалось это смешным, особенно последнее. Видимо, до почитателей не донесли информацию, что теперь эту должность занимает Бог смерти – Хенорп, а до него двадцать лет – Венториэль. Судьба Алиста, в честь которого назвали моего короля, оставалась для меня неизвестна, но среди Богов его давно уже не было. Риан рассказывал мне его историю в первый месяц службы, когда я высмеял молящихся подданных, будучи не очень трезвым, и королю это не понравилось.

Алист стал Богом тьмы, хаоса и разрушений вместо Венториэля, когда того изгнали, что случилось больше ста тридцати лет назад. Прежде он был простым вестником Бога смерти, встречал души умерших и отправлял их куда положено, но в один прекрасный день на него обрушилось такое счастье и повышение. Именно он затеял внести изменения в жизнь Венториэля, переродившегося человеком, планируя поиздеваться над ним ради собственного удовольствия. В результате всё это вылилось в рождение Вентиры. Судьба самого Алиста оставалась для нас, смертных, загадкой. Хенорп никому не сообщил, что он с ним сделал, да и никто не беспокоился о нём, все забыли.

Действительно, откуда людям знать про смену Богов? Те никогда не снизойдут до простых смертных и не объяснят им перестановки в своих рядах, если такие случаются. А многие из верующих отдали бы свои жизни за минуту в обществе любого из них, даже если эта минута была бы такой, как мои несколько часов на полу тронного зала, истекая кровью. С Аионой мне повезло больше, хоть чем-то я мог гордиться в этой жизни.

– Зачем ты переспала со мной тогда? – решился я на вопрос, мучивший меня довольно долго, но задать прежде так и не осмелился. Мы как раз сбавили скорость и объезжали главную дорогу через лес, намереваясь не привлекать внимания. Вокруг стояла своеобразная тишина, нарушаемая хрустом веток под копытами лошадей, шуршанием листвы на ветру и редким пением птиц. Если бы не ситуация, из-за которой мы спешили, то обстановка казалась вполне романтичной.