— Мы согласны. Предоставить требуемое — долг Оплота. Долг, который мы… — запнулся на мгновение, — с готовностью исполним.

После этих слов последняя надежда, теплившаяся в толпе, умерла. Горестный шёпот превратился в волну отчаяния, прокатившуюся по площади. Люди опускали головы, женщины прижимали к себе детей, мужчины сжимали кулаки, глядя в землю. Молчаливое признание полного поражения.

«Кузнецов… забирают всех оружейников… Мужчин… Воинов…»

Фраза, подхваченная десятками голосов, донеслась до меня. Всех? Это значит, и братья… и Гуннар… и я? Мы отправимся в Чёрный Замок? Новая информация никак не укладывалась в голове. Я будто окаменел, не в силах ни пошевелиться, ни даже думать, окружённый чужим горем.

— Капитан Родерик, позволь задать вопрос, — вновь раздался голос старосты, теперь уже более вкрадчивый.

Капитан вопросительно кивнул. Его конь, почувствовав напряжение, нетерпеливо переступил с ноги на ногу и коротко заржал.

— Мы ведь были готовы выполнить любой заказ на оружие для нужд барона. Зачем же забирать мастеров? Нам самим нужно оружие — без оружейников Оплоту придётся очень трудно, — заискивающе лепетал старик, не вполне ясно на что надеясь.

Родерик медленно окинул взглядом собравшихся на площади людей — их испуганные и хмурые лица. Затем его холодный взгляд остановился на Борине.

— Доставка оружия по нынешним дорогам небезопасна, староста, — голос был ровным и лишённым эмоций, как у лекаря, объясняющего неизбежность ампутации. — Последний караван из ваших краёв был уничтожен тварями. Барон не намерен терять ни людей, ни ценную сталь из-за нападений на дорогах. Гораздо эффективнее и безопаснее иметь мастеров под рукой, в стенах Чёрного Замка. К тому же, — сделал паузу, — барон не оставляет вас беззащитными. У вас остаётся один кузнец — старый Торин. Для починки плугов и подков его мастерства хватит. А в случае крайней нужды, я уверен, он сможет выковать и пару наконечников для копий. — Родерик слегка усмехнулся. — Кроме того, все мастера оставят здесь своих подмастерьев — пусть учатся, при необходимости и они смогут что-то сковать. Воля барона — это не только приказ, но и возможность для ваших щенков доказать, что те не зря едят свой хлеб.

Староста отвесил неохотный поклон, его лицо побагровело от сдерживаемой ярости и унижения. Народ, прижавшись к стенам домов, горестно загудел, послышались тихие и сдавленные женские всхлипывания. Пронизывающий утренний ветер гулял по площади, трепля плащи всадников и раздувая густые гривы и хвосты их беспокойных коней. Воины о чём-то вполголоса переговаривались, сверяясь со списком на пергаменте и указывая на дома тех, кто был им нужен.

— Не отдадим! — вдруг послышался отчаянный женский крик. — Не отдадим наших мужчин!

— Не отдадим! Нам они самим нужны! — гулким эхом вторила ей ещё одна женщина, чей голос был ниже и злее.

— Заткнитесь, дуры! — тут же прорычал грубый мужской голос откуда-то из толпы. — Хотите, чтоб нас всех тут на площади на копья подняли⁈

Я невольно попытался отыскать глазами говоривших, но не смог — было уже не до этого. Успел увидеть, как несколько солдат барона, услышав выкрики, одновременно повернули головы, бросив на толпу хищные взгляды. Один из них — бородатый детина с секирой у седла дёрнул поводья, намереваясь направить коня прямо на недовольных.

Но капитан Родерик, не поворачивая головы, лишь едва заметно поднял руку, и этого сдержанного жеста хватило, чтобы воин замер, с силой натягивая поводья и проклиная что-то сквозь зубы.

А я понял, что нужно спешить рассказать обо всём мастеру, как мы и договаривались. Сердце уже привычно зашлось в груди отчаянным стуком. Развернулся и побежал вниз по улице, всё ещё не в силах до конца осознать то, что произошло.

Подмастерьев оставляют, а мастеров-оружейников забирают.

Так вот почему Грифоны остановились возле нашей кузни — солдаты не просто смотрели, они сверялись со списками и отмечали, куда нужно будет явиться, чтобы забрать ремесленника.

Бежал что есть мочи, и сквозь панику с удивлением отметил, что моя скорость заметно выросла — первая ступень «Закалки» давала о себе знать. Я долетел до дома кузнеца меньше чем за минуту и почти не запыхался.

Без стука распахнул тяжёлую дверь и влетел внутрь.

Гуннар сидел за столом и молча ел кашу, зачерпывая её из миски огромной деревянной ложкой. Мужчина мрачен, взгляд устремлён в одну точку, и казалось, тот что-то предчувствовал. А может, просто знал. Реакция старика на появление Грифонов с самого начала была какой-то особенной, словно он понимал, что такое может случиться.

Услышав, как я ворвался, старик замер с поднесённой ко рту ложкой, медленно опустил её, вытер рукавом уже надетой холщовой рубахи испачканные кашей усы и просто посмотрел на меня — в глазах не было удивления, только выжидательное спокойствие.

— Беда, мастер, — вырвалось у меня встревоженным голосом.

— Ну, — кузнец даже не шелохнулся. — Говори уже.

— Солдаты барона забирают кузнецов-оружейников в Чёрный Замок, — выпалил на одном дыхании. — Оставляют только старого Торина для хозяйственных нужд… и ещё…

Замолчал, не решаясь продолжить.

Мужчина нахмурился, выжидая — в комнате повисла тяжёлая тишина.

Я опустил голову, отчего-то вдруг чувствуя себя предателем. Следующую фразу совсем не хотелось говорить ему в глаза.

— … оставляют всех подмастерьев.

Гуннар медленно отложил ложку на стол, раздался тихий стук дерева о дерево. Затем со скрипом отодвинул тяжёлый табурет, положил свои массивные руки на колени и тяжело вздохнул.

— Вот же… гниль паскудная… — устало протянул старик.

Я молчал, продолжая сверлить взглядом земляной пол.

— Ну, а ты-то чего поник? — послышался его голос. Я поднял глаза. — Думаешь, я хотел бы, чтоб и ты со мной в эту кабалу поехал? То, что ты остаёшься — так ведь и лучше будет. Людям здесь кузнец нужен. — Мужик сделал паузу, глядя очень серьёзно. — А ты уже кузнец, считай — гвозди делать умеешь, клинки точить лучше меня, поди, можешь. Даже мехи вот новые мастеришь. Со всеми их проблемами справишься, если захочешь, и люди это оценят. Так что не тоскуй почём зря и не вини себя. Усёк?

Мужик говорил это наставническим голосом, глядя на меня прямо и твёрдо. В какой-то момент в его суровом взгляде промелькнуло что-то тёплое — то, чего я никогда раньше не видел.

Хотелось сказать, как обидно расставаться именно сейчас, когда мы только-только сработались, нашли подход друг к другу, когда впереди маячили наши новые мехи и столько других свершений, но я не позволил себе этого — прозвучало бы слишком сентиментально, да и не нужно было. Старик и так всё понимал, как показалось. Вместо этого лишь спросил:

— А надолго это, как вы считаете?

Гуннар пожевал губы, а его взгляд ушёл куда-то в сторону, в прошлое.

— Кто их знает. Духи их разбери, — глухо вырвалось у него. Мужчина медленно покачал головой. — Никогда такого не было, чтоб кузнецов из Оплота силой тащили. Чтоб мой отец на это сказал… а дед… Да они бы в жизнь не подчинились. Плюнули бы им в хари.

В голосе заклокотала бессильная ненависть и тот снова замолчал.

— Но нынче времена другие, — продолжил уже тише. — Оплот безвольным стал. Крохи с баронского стола подъедаем, как крысы.

Было видно, как напряглось его огромное тело и тяжело вздымаются и опадают плечи.

Пока мастер сидел, погружённый в мрачные мысли, мне в голову пришла совершенно неуместная, и почти постыдная мысль: «А можно ли мне будет жить здесь? В его доме?» Я тут же одёрнул себя. Чёрт, и о чём я только думаю в такой момент? От этой мысли невольно закусил губу, и стало неловко. Конечно, хотелось улучшить свой быт. И если Гуннара заберут надолго… может быть…

Мужик внезапно поднял на меня уставшие и налитые кровью глаза.

— Что-то ещё сказали эти бесы? — спросил, вырывая из корыстных размышлений.

Я тут же принялся лихорадочно припоминать всю сцену на площади.