Сидя на седле, снятом с лошади, убийца держал чашку с недопитой жидкостью, словно проверяя, будет ли оно работать, если выпить не все сразу. Видимо нескольких глоткой тоже хватило, так как виски перестали пульсировать. Спутница уже разложила мешок и устроилась в нем, она должна была спать первой, но глаза оставались открытыми и направлены на парня. Неожиданно наверно даже для себя самой, девушка вытащила из-под сумок один кинжал и протянула его Виктору рукояткой вперед. Тот, сперва, не понял, чего она от него хочет, но потом приподнял брови и усмехнулся.

– Зачем возвращать мне то, что придется отдать, как только будем подъезжать к замку? Или думаешь, тамошняя охрана не станет меня обыскивать? – поинтересовался он, даже не потянувшись к оружию, от чего лидер совета лишь пожала плечами и убрала его на место. Видимо она просто не подумала о таком, и считала, что по дороге им еще много кто может встретиться, а значит неплохо бы его вооружить. Конечно, дежурившие члены совета вполне могли довериться ей и не проверять его, просто запихнуть в камеру вплоть до прибытия Венториэля. Вот только когда он прибудет. Сообщение отправлено неделю назад, еще примерно столько же им ехать до цели, а значит, когда она привезет своего пленного в замок, лидер совета может быть где угодно. Либо уже на месте, либо близко, либо, наоборот, на половине пути, кто его знает. Если он конечно изначально не засел как раз в том замке, ведь горные незабудки, основной компонент зелья, которое Вент применил к Виктору, храниться именно там.

– Почему не начала действовать сама? Почему не сбежала от совета, если так их не любишь? Если не сразу, то после назначения лидером, тебе же была предоставлена полная свобода, – поинтересовался парень, сделав еще глоток из чашки. Видимо этот вопрос мучил советника с того момента, как он понял истинные намерения своей спутницы. Сев на спальном мешке, предвидя долгую беседу, Аполинария усмехнулась. Капюшон съехал с ее головы, волосы спутались, но по прежнему придавали ей своеобразную красоту.

– Я была слишком маленькой, когда меня забрали, напугана, растеряна, не понимала, что происходит. Только лет в двенадцать ко мне пришло осознание злодейства, что они совершили, лишь тогда зародилась ярость. Было уже поздно бежать или отступать, я была членом совета, ты сам знаешь, что это такое, шаг в сторону карается смертью. У меня нет способностей, чтобы спастись. В те времена совет был повсюду, куда не поедешь – в каждом городе наткнешься на своего. Это сейчас, с тех пор как ты сжег первый замок, где бы я ни была, никого нет. После же посвящения в лидеры у тебя в мозгу что-то меняется, и ты становишься одним из них. Я поняла, что должна действовать, когда узнала про тебя и твои преступления, – попыталась она хоть что-то рассказать, но для Виктора казалось все слишком запутанным и странным. Ведь он лидером совета никогда не был, и не знал, как вообще им становятся.

– У лидеров даже посвящение есть, какая прелесть, – пробубнил он, видимо это его не интересовало, однако Аполинария смотрела на своего собеседника серьезным взглядом, ведь она сама прошла через подобное. Про посвящение в лидеры должны были знать все, их обучали тому, как себя вести в случае, если церемония выпадет на их век.

– Порой я начинаю думать, что ты даже не пытался учиться тому, чему следовало, раз впервые об этом слышишь. Я хотела бы рассказать тебе, но не могу, таковы правила, и лучше их не нарушать, – с искренним сожалением в голосе сообщила девушка, обхватив себя руками и переведя взгляд на начинавший потухать огонь. Проследив за ее глазами, Виктор подбросил в костер дров, и он разгорелся с новой силой, обдав парня жаром.

– Интересно сколько правил совета я нарушил, однако пока еще жив, – пробормотал он в ответ на последние слова собеседницы, но она тут же отрицательно закачала головой, тем самым привлекая к себе еще больше внимания. Как бы ей хотелось все рассказать, ничего не скрывая и не утаивая. Вот только та часть, которую она помнила держалась в тайне, а все остальное и самое интересное словно стерли из головы.

– Это правила не совета, это правила богов, – прошептала девушка почти неслышно, но из-за стоявшей тишины, предатель прекрасно все расслышал и его брови взмыли к волосам, вернее к тому месту, где они должны были начинаться.

– Боги отвернулись от Апатии, – холодно отозвался он заученной еще до совета фразой, и добил наконец жидкость из своей чашки. Ополоснув чистой водой, парень подтянул к себе один из мешков и убрал ее туда.

– За Апатией приглядывают советники, не даром три из четырех их замков на ее земле, а также лидеры совета. Но в остальных странах нас не так много, обычно трое, и то один на службе короля, второй проездом, собирая детей, а третий – лидер совета, заехавший по делам. Слишком многое ложится на их плечи за пределами Апатии, и уже тут в дело вступают они, – встряхнув головой, чтобы привести волосы в порядок, она еще какое-то время наблюдала за снова застывшим на седле собеседником.

– Раз они на самом деле существуют, то почему они позволяют мне творить то, что я делаю? Зачем было наделять меня моим даром, если это их работа вообще, ведь они знали о последствиях? – подняв на нее взгляд, Виктор встретился с глазами Аполинарии, и тогда он понял, что у нее есть на это ответ, но вряд ли она его выдаст. Глубоко вздохнув, лидер совета опустилась обратно на сверток в виде подушки, закуталась в одеяло и спальный мешок одновременно. Ночь давно взяла свои права, а завтра на рассвете им надо выдвигаться в путь, мало того ее еще разбудят через пару часов.

– Спокойной ночи, Виктор Кленский, я надеюсь еще проснуться, – словно прося его не убивать себя во сне, проговорила девушка, и отвернулась. Убийца еще долго смотрел на закутавшуюся спутницу, но не решался требовать ответа, ведь она права в том, что следовало хоть немного поспать. Через несколько часов, когда глаза уже слипались, советник разбудил ее, и сам занял спальное место. Утром им предстоит долгий путь, и не одна ночь впереди, может Аполинария все же ответит на его вопрос, а может, и нет.

На утро все мышцы затекли и болели, не представляя, как она будет держаться в седле с такой болью, девушка потянулась, как только могла. Осмотрев пустую, постель и закрытую дверь, Миаленика взвыла от безысходности. Отвязать видимо ее никто не удосужился, ну или хотя бы разбудить одновременно с собой. Пнув от злости нижнюю спинку кровати, беглянка откинулась на спину, насколько это оказалось возможным. Закатив глаза и вздохнув, ей оставалось лишь лежать в ожидании лидера совета, который видимо еще не понял, что никуда бежать от него она больше не собирается. Замок совета – идеальное место, куда уж точно когда-нибудь вернется Венториэль, а значит, там она его и будет ждать. Если с каре-зелеными глазами ее примут в совет, все обернется еще лучше, тогда они точно смогут быть вместе.

Вспоминая весь свой путь из замка отца до сюда, девушке оставалось лишь отдать должное порядочности как Рэндалла, так и Джораха, хотя чего еще ждать от лидера совета и претендента на трон. Ведь будь у них поменьше достоинства, то любой вполне мог обесчестить ее, и лишить заоблачных мечтаний, достаться возлюбленному не тронутой. Так он будет знать, что она ждала только его.

Размышления Миаленики прервал щелчок замочной скважины, и едва слышимый скрип двери. В комнату вошел советник. При виде того, что пленница, проснулась, он подошел и перерезал веревку на руках. Потерев затекшие запястья, она принялась разминать больные мышцы, крутя головой и руками в разные стороны.

– Твой спутник сейчас завтракает. Мы помогли ему помыться, еще раз обработали и перевязали рану, скоро станет как новенький, – сообщил он хорошую новость. Что-то в нем изменилось на первый взгляд, видимо все же парень догадывался или бастард сказал ему, что она будет только рада поездке в замок.

– Благодарю вас, лидер совета. Я так полагаю, мне следует проделать тоже самое, перед тем, как отправиться в путь? – поинтересовалась Миа, вставая с кровати и делая пару шагов в его сторону. Под капюшоном рассмотреть лицо собеседника сейчас не представлялось возможным, он натянул его чуть ли не до самых губ.