Кристалл лёг на пергамент, и свеча в подсвечнике вздрогнула. Тусклое оранжевое свечение расползлось по бумагам, окрасив лица сидящих.

В этот момент полог откинулся. Гор вошёл первым, за ним Эйра. Она скользнула взглядом по мне, по столу и по членам Совета. Лицо замкнутое и напряжённое. Гор прошёл к своему месту и тоже уставился на кварц.

Все молчали. Октавио смотрел на кристалл, чуть наклонив голову. Сильвия стояла неподвижно. По их лицам ничего прочитать было нельзя.

— Хорошо, — произнесла наконец Сильвия. — Термический отпечаток глубинный. Газовые включения соответствуют нижним ярусам «Жёлтой Иглы». Примеси локальные. Кварц добыт в этом вулкане, сомнений нет. — Она провела пальцем над поверхностью кристалла, не касаясь его. — Примем к сведению.

Я кивнул.

Сильвия вдруг подняла голову и посмотрела мне за спину, точнее, на мою поясницу.

— Ещё кое-что, — сказала она. Тон изменился — стал острее. — То, что у тебя за спиной. Откуда это?

Я не сразу понял.

— О чём вы?

— Я чувствую, — Сильвия говорила ровно, но в голосе проступила твёрдость. — Дар моей силы — определение камней на расстоянии. Структура, плотность, стихийное наполнение. У тебя за поясом, ближе к пояснице, лежит предмет с очень высокой концентрацией Ци. Духовный камень. Мощный. Покажи его.

Холод прошёл по загривку. Древний Духовный Камень. Я засунул его за спину, когда прятал обратно после возвращения к валуну, и с тех пор не доставал. Надеялся, что никто не почует. Дурак.

— Зачем? Он мой.

Гор хмыкнул коротко, через нос.

Октавио подался вперёд, положив предплечья на стол.

— Если камень найден в пределах вулкана Иль-Ферро во время проведения испытания Гильдии, он подпадает под Уложение о недрах. Всё, что извлечено из вулкана, является собственностью Гильдии Огня и Стали. Без санкции Совета ни один минерал, ни один кристалл, ни один обломок породы не покидает остров в частных руках.

— Покажи, — повторила Сильвия.

Мысли метнулись. Вот же черти, вот же сволочи канцелярские. Только что давили молчанием, угрожали отстранением, а теперь ещё и камень отобрать хотят. Камень, который я нашёл в каверне за пятью метрами породы, которую сам же и пробил. Камень, благодаря которому выжил в драке с двумя вооружёнными практиками, которых эта самая Гильдия пропустила на своё испытание. Бюрократия. Проклятая, вездесущая бюрократия. Что на Севере, что на Юге, что на этом чёртовом острове посреди моря — везде одно и то же. Сначала тебя бросают в яму, а потом требуют вернуть лопату, которой ты из неё выкопался.

— Этот камень мой, — сказал я. — Я его нашёл. Рисковал жизнью. Нашёл каверну, которая была скрыта под слоем породы. Всё это во время вашего испытания, где меня чуть не убили двое неизвестных, которых вы каким-то образом пропустили в закрытую зону. А теперь вы хотите, чтобы я отдал то, что нашёл?

Гор поднялся. Скамья отъехала, скрипнув по утоптанной земле. Он упёрся кулаками в стол, навис над пергаментами и кружками.

— Это не просьба. На стол. Всё, что ты нашёл.

Я смотрел на Гора с его бычьей шеей и кулаками на столе, на Октавио, который вертел пустую кружку в длинных пальцах, на Сильвию, застывшую у края стола с выражением лица, какое бывает у людей, привыкших решать чужие судьбы за завтраком.

Древний Духовный Камень холодил поясницу. Ледяная Ци текла вверх по позвоночнику, тонкой струйкой просачиваясь в грудной отдел, и мысли стояли ровно, одна к одной, как слитки на полке — ни ярости, ни страха. Только ясность.

Гор протянул руку. Ладонь широкая, мозолистая, с короткими толстыми пальцами — ладонь человека, привыкшего брать.

— Дай камень, — повторил он. — Не заставляй повторять трижды.

Я молчал.

Считал удары собственного сердца — один, два, три. Спокойные и ровные.

— Значит, вот какие у вас порядки, — сказал я.

Гор чуть подался вперёд. Рука осталась висеть в воздухе.

— Меня просят не распространяться. Ставят условия одно за другим. Это при том, что ваш Магистр Коррен уже устраивал мухлёж прямо на Предварительном Круге. Сырой горн, бракованная заготовка, помните? Грандмастер лично отстранял его. А теперь — снова, только масштаб другой. Двое практиков в масках, незнакомый лаз, встреча с претендентом. И вы хотите, чтобы я отдал камень. Молчал о вашем претенденте, который таскает в вулкан наёмных рудознатцев.

Я обвёл взглядом троих.

— Не многовато ли за один раз?

Тишина. Ветер хлопнул пологом, свеча дёрнулась, по стенкам шатра побежали рваные тени. Октавио опустил кружку на стол точно по центру тёмного пятна, оставшегося от предыдущего раза.

Гор опустил руку.

— Следи за языком, — сказал он. Голос упал на полтона, стал глуше. — Помни, где стоишь, и с кем говоришь.

— Помню.

Я сделал шаг вперёд. Достаточно, чтобы свет свечи упал на лицо.

— Я прекрасно помню, кто передо мной — три члена Совета Искр, о которых не знал ровным счётом ничего до того, как ступил на этот остров. Не знал, какая бесовщина здесь творится. Не знал, что ваши испытания дырявые, как решето. Не знал, что Магистры торгуют местами, а наёмники в масках свободно гуляют по вашим «священным» кишкам.

Гор побагровел. Жилы на шее вздулись.

— И вот теперь, — продолжил я тем же ровным голосом, — вы хотите, чтобы я ничего не разглашал, чтобы старик Арно не узнал, чтобы другие кузнецы не узнали — чтобы всё осталось тихо и чисто, будто ничего не было.

Сильвия смотрела на меня не мигая. Пальцы лежали на краю стола неподвижно.

— И при этом, — я качнул головой, — требуете камень, который я нашёл за пятью метрами породы, которую сам пробил. Камень, благодаря которому выжил в драке с теми двумя, что прошли через вашу «тщательную проверку маршрутов».

Пауза.

— Этот камень — мой. Я его добыл своими руками. Хотите — покупайте. Платите столько, чтобы мне было с чем уйти. А если хотите забрать силой…

Я развёл руки в стороны. Голый торс, рваные штаны, ободранные ладони. Смотрите. Вот он я. Всё моё богатство при мне.

— … можете попытаться. Сопротивляться не стану, но учтите — после того как я выйду отсюда — молчать не буду. Я никогда не молчал, когда видел беззаконие — ни в Каменном Пределе, ни в Чёрном Замке, ни здесь. Нигде. Вы меня понимаете?

Свеча горела ровно. Ветер на секунду стих, и полог шатра перестал ходить ходуном, обвис тяжёлой серой тряпкой.

Гор ударил кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, перо скатилось на пол.

— Ах ты щенок…

— Мастер Гор, — сказала Сильвия негромко, без нажима. — Сядьте.

Гор не двигался. Кулак на столе, побелевшие костяшки, взгляд в меня. Скулы ходили ходуном, будто он жевал что-то невидимое.

— Сядьте, — повторила Сильвия тем же тоном.

Мужик сел тяжело и медленно, не отрывая от меня глаз. Скамья застонала под его весом. Руки убрал со стола и положил на колени, но пальцы продолжали сжиматься и разжиматься.

Сильвия повернулась ко мне. Стояла прямо, руки сложены перед собой, одна поверх другой. Белые полоски ожогов на тыльных сторонах ладоней чётко выделялись в свете свечи. Лицо собранное и непроницаемое. Она молчала. Разглядывала меня так, как я сам разглядывал трещину в стеклянном железе на Предварительном Круге — с профессиональным расчётом: что с этим делать.

— Я скажу тебе прямо, — произнесла она наконец. Артикуляция чёткая, каждый звук отдельно, будто чеканила монету. — Ты можешь считать себя правым. Возможно, ты и прав, но правота не отменяет закона. Уложение о недрах существует четыреста лет. Оно писалось не для того, чтобы обирать претендентов. Оно писалось для того, чтобы ни один камень, ни одна крупица руды не покинула остров без ведома Гильдии. Это фундамент. Если мы позволим одному исключению — следом будет второе, потом третье. Через год каждый мальчишка с киркой будет набивать карманы и утверждать, что нашёл всё «своими руками».

Она помолчала.