Передо мной стояло кривое зеркало. Я принял Огонь, чтобы выжить, а мужик принял Тьму, чтобы стать сильнее. Мы оба изменились, но я остался человеком, а он стал представителем того, что мы пытались уничтожить.

— Брандт… — выдохнул я. Пар изо рта тут же унесло ветром. — Ты что, пустил Её внутрь?

— Она дала мне то, что ты и твой почитатель Барон никогда бы не поняли, — Ржавый Бес шагнул ко мне, его кувалда описала круг. — Силу и истинное Величие. Я же говорил тебе, не выходи в Нижний Город…

Мужик перешагнул через труп грифона, не глядя под ноги. Тьма вокруг него сгустилась, мой внутренний огонь дрогнул, прижатый чудовищным давлением его ауры.

— Здесь нет твоих покровителей, Кай, — прохрипел Бес, поднимая изуродованное оружие. — Одноглазый сдох, Барон мёртв, и теперь настало время показать тебе, как ломается сталь.

За спиной Брандта колыхалась стена хитина, а между нами — два метра обледенелого камня и ненависть, ставшая войной стихий.

Я поднял молот.

— Попробуй.

Мир сузился до пятачка обледенелого камня на гребне стены. Вокруг бушевала метель, но в эпицентре воздух загустел.

— Ты ведь понимаешь, щенок? — рычал Брандта. — Всё уже кончилось.

Мужик развёл руки в стороны, и покрытая наростами кувалда описала широкую дугу. За его спиной, словно зрители, сгрудились Падальщики, не нападая. Сотни тварей вцепились когтями в кладку и щёлкали жвалами — звук, похожий на аплодисменты. Арена кошмара приветствовала чемпиона.

— Твой одноглазый друг сдох, — продолжал Ржавый Бес, тьма в пустых глазницах пульсировала. — Твой Барон мёртв, город внизу сходит с ума. А ты стоишь с обычным молотком и думаешь, что что-то изменишь?

Брандт запрокинул голову и рассмеялся не человеческим смехом — так лопаются пузыри метана в гнилом болоте. Звук был булькающим, полным садистского наслаждения. Мужик ржал над жертвой Йорна, над смертью Ульриха фон Штейна и надо мной.

Внутри меня что-то щёлкнуло, но не страх — тот сгорел ещё в Нише.

Это был щелчок предохранителя.

Я — технарь, привык видеть мир как набор задач и решений, но то, что стояло передо мной — груда мутировавшего мяса, предавшая ремесло ради силы, было не задачей — скорее, дефект в структуре мироздания, который нужно устранить.

— Смысл есть всегда, — сказал я тихо, и голос потонул в вое ветра. Мне было плевать, услышал Брандт или нет.

Крепче перехватил рукоять молота — вяз лёг в руку привычной тяжестью. Обычная сталь, сорок пять единиц твёрдости по Роквеллу. Хороший инструмент для ковки, но не для войны с богами.

Система тут же отозвалась пульсацией перед глазами:

[Критическая перегрузка предмета «Кузнечный Молот».]

[Проводимость Ци превышена на 400%. Структурная целостность под угрозой.]

Плевать, если инструмент не выдержит — значит, станет одноразовым снарядом.

— Ты смеёшься, Брандт, — произнёс, чувствуя, как в Нижнем Котле закипает смесь Огня и Земли. — А я слышу только скрип ржавчины.

Бес перестал смеяться, опустил голову, и чёрная улыбка стала шире, обнажая частокол жёлтых игл вместо зубов.

— Ну давай, — прошипел Бес. — Ударь меня, мальчик, поломай свою игрушку.

Мужик ждал, хотел шоу. И я дал ему шоу.

Вдох.

Я не просто активировал Ци, а вбил её в молот, как вбивают сваю.

Энергия Земли ушла в ноги — подошвы сапог с хрустом вплавились в лёд, превращая меня в монолит. Энергия Огня рванула в спину и руки — реактивная тяга.

«Взрывное Ускорение»!

Мир смазался — я исчез с места, оставив за собой облако пара от испарившегося снега. Четырнадцать килограммов стали в руках потеряли вес, превратившись в вектор кинетической энергии.

Я целил прямо в ухмыляющуюся рожу — заткнуть этот смех, вбить гнилые зубы в глотку. Брандт даже не шелохнулся, лишь слегка скосил глаза-провалы на летящую в него смерть и напрягся.

Едва уловимое движение — воздух вокруг него дрогнул, от серой кожи пошла волна давления, настолько плотная, что заложило уши. Плоть гиганта перестала быть плотью, стала чем-то даже более древним и твёрдым, чем гранит.

УДАР.

Звук был не таким, как ожидал — не шлепок по мясу и не хруст костей. Раздался звенящий треск, какой бывает, когда поезд на полном ходу врезается в скалу.

Видел всё в замедленной съёмке. Боёк моего молота встретился с плечом Брандта, который тот лениво подставил, прикрывая лицо. Сначала сталь сплющилась, квадратный боёк превратился в гриб — углеродистая сталь не выдержала столкновения с чем-то непонятным. Затем пошла вибрация — ударная волна отразилась обратно.

Металл головки лопнул, разлетаясь шрапнелью. Рукоять из вяза, не выдержав чудовищной компрессии, взорвалась в руках, превратившись в щепки. Тысячи мелких игл впились в ладони.

Меня отшвырнуло отдачей, как тряпичную куклу — пролетел пару метров и рухнул на камни, ударившись бедром и локтем, в руках остались обломки древка.

Тишина, а затем новый взрыв хохота. Брандт стоял там же, где и был. На сером плече, там, куда пришёлся удар, способный пробить крепостные ворота, осталась лёгкая царапина, из которой сочилась чёрная сукровица.

— Железо против алмаза, — прогудел зверь, стряхивая стальную крошку, как перхоть. — Ты так ничему и не научился, Кай.

Падальщики вокруг застрекотали громче, ударяя лапами по камням. Стадион ликовал.

Брандт сделал шаг ко мне. Земля дрогнула под его весом.

— Мало того, что я выше тебя на три ступени, — его голос был полон снисходительного яда. — Так теперь я усилен Ею — Богом Глубин. А у тебя… у тебя ничего нет — ни меча, ни молота, ни надежды.

Я с трудом поднялся на одно колено, выплёвывая кровь. Тело гудело от отдачи, пальцы онемели — смотрел на обломок рукояти в руке. Мужик был прав — сталь подвела, сила, вложенная в обычный инструмент, разбилась о мощь мутанта.

— Ничего не можешь противопоставить… — повторил Брандт, наслаждаясь моментом.

Я разжал пальцы, и щепки упали в грязный снег. Разочарование кольнуло сердце, но я тут же утопил его в холодной ярости.

Если Йорн мёртв… Если Барон мёртв… То мне нечего терять кроме жизни, которая и так была взята в долг. А если нет инструмента — стань им сам.

— Ошибаешься, — прохрипел, поднимаясь в полный рост.

Закрыл глаза и обратился внутрь, к своим меридианам.

Сплюнул на камень. Слюна была густой и красной, но зашипела и испарилась, едва коснувшись плиты.

— Я и есть огонь, — прошептал я.

Мысль была простой и страшной. Если молот сломался — значит, посредник больше не нужен. Убрал все барьеры,которые до того сдерживали энергию внутри — больше никакой защиты на меридианах.

Открыл шлюзы Внутреннего Горна настежь.

[Активация режима: «Внутренний Горн»]

[Впрыск Магмы в кровеносную систему… 100%]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Температура крови критическая. Риск выгорания каналов через 40 секунд.]

[Резерв Ци: 18% — 12% (Ускоренный расход)]

Мир вокруг изменился. Снежинки, летевшие в лицо, больше не таяли, а взрывались облачками пара в полуметре от тела. Вокруг образовался кокон из шипящего белого тумана. В ушах стоял нарастающий гул, похожий на звук трансформатора — это гудела кровь.

Кожа на руках начала светиться изнутри. Вены вздулись и окрасились в оранжевый цвет, просвечивая сквозь плоть как вольфрамовая нить.

Брандт перестал ухмыляться, повёл носом, втягивая воздух.

— Жарко… — прорычал тот, в голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. Или на аппетит. — Ты решил сжечь себя сам? Облегчишь мне работу.

Бес перехватил кувалду поудобнее.

— Ну давай, — встал в стойку, широко расставив ноги. — Раз ты так этого хочешь, щенок.

Падальщики вокруг взревели. Тысячи жвал защёлкали, ударяя по камням. Грохот стоял такой, будто сама гора аплодировала предстоящему убийству.

— ВПЕРЁД! — рявкнул Монстр и сорвался с места.

Это было страшно — существо его габаритов и массы не должно двигаться с такой скоростью. Камень под его сапогами лопался, выстреливая осколками, мужик нёсся как лавина.