— Эй, громадина! — крикнули снизу и слева. — Глянь-ка на меня!

Я повернул голову.

Высоко над крышами площади в воздухе висел Лейв. Ветер держал его так, что он почти не падал, а льняные волосы бились у него за спиной. В руке у него блестел метательный нож, который он поднял над головой, а Ци собрал вокруг себя так, что она зазвенела на всю Корону.

Свет из трещины дрогнул и развернулся к нему. Дырочка на плече отвернулась от меня.

Я ухватился за арку яруса и перевалился внутрь.

— Лейв, не вздумай! — заорал я.

Ударило.

Он ушёл от струи в последний миг. Я так и не увидел, как он это сделал. Ветер рванул его вбок так быстро, что глаз поймал только размытую полосу. Струя прошла так близко, что срезала кожаный шнурок у него на затылке, а волосы рассыпались по плечам. Он засмеялся. Этот короткий смех я услышал через всю площадь.

Ещё одна дырочка на груди исполина уже наливалась голубым и смотрела на Лейва.

Я ударил по колоколу.

БАМ.

Тон пошёл вниз, гигант вздрогнул, но струя уже вышла.

Она догнала Лейва в воздухе. На мгновение я увидел его целиком: он развернулся в прыжке, рука с ножом ещё поднималась для броска. Потом его не стало. На том месте, где он только что был, висело белое облако, а ветер тут же рвал его в клочья. Нож, крутясь, упал куда-то на крыши. Облако оседало медленно, а над Короной ещё висела мелкая белая пыль, которая падала вниз вместе с солью, сыпавшейся с великана.

Колокол гудел у меня за спиной.

Я стоял у арки и смотрел туда, где только что был Лейв. Струна вдоль спины подрагивала. Свет на руках пожелтел по краям, потом мигнул, и на миг ладони у меня потемнели, как у любого человека в полумраке яруса. Потом свет вернулся жёлтым и то разгорался, то проседал, будто лампа, у которой кончается масло.

Из груди поднималось что-то горячее и тяжёлое. Оно хотело, чтобы я прыгнул вниз прямо на этот камень и бил его, пока у меня не кончатся руки. Я узнал это чувство. Таким горячим оно было в Чёрном Замке, когда я едва не убил Брандта, и на кладбищенской дороге над двумя наёмниками.

— Кай! — сорванный голос Брока долетел снизу с площади. — Давай, Кай! Работаем! Не время сейчас, слышишь⁈ Не время!

Я слышал, но шевельнуться не мог.

Внизу из-за стекла выбегали люди. Первым выскочил Брок, за ним парень с инеем и Серый Плащ, а за ними вылезли и те, кого я не знал. Старик с сухой рукой выдернул из обломков длинную железную полосу от балки и с размаху всадил её в стык пластин на боку исполина, а когда ударил по ней сверху ладонью, полоса ушла в камень на половину длины. Кто-то рядом вбивал в соседний стык скобу. Женщина в переднике снова сунула руки в поток из трубы, и вода поползла вверх по камню, затекая в щели вокруг железа. Когда парень с инеем прыгнул туда же и ударил холодом, в стыке хрустнуло. Пласт камня на боку гиганта отошёл от соседнего на ширину ладони.

Это придумал я, а теперь это делали они. Они били туда, куда я им показал, и делали всё, как я говорил, даже не глядя наверх, где стоял я.

Рядом со мной на ярус спрыгнула Седая. Она молча посмотрела на меня и, взявшись обеими руками за верёвку языка, потянула.

БАМ.

Если они делают, значит, и я должен делать.

Я выдохнул. Горячее и тяжёлое всё ещё поднималось из груди, а я не стал его гнать. Я просто посмотрел на него, и через несколько секунд оно ушло, так и не успев затвердеть. Струна вдоль спины перестала дрожать. Жёлтый край на ладонях побелел, свет выровнялся.

— Спасибо, Лейв, — сказал я тихо. — За всё спасибо.

Мои слова утонули в гуле колокола. Позади Седая снова навалилась обеими руками на верёвку языка, и над крышами Короны поплыл звон. Впереди ветер уносил белую пыль с того места, где секунду назад держался в воздухе Лейв.

Сказать ему «спасибо за всё» оказалось удивительно просто. У берегов Иль-Ферро он увёл баркас с Ядром Владыки, а сегодня над площадью перехватил луч и закрыл меня собой.

Прежде ум привычно пытался отделить вину от заслуги, а сейчас это деление потеряло смысл. Оба его поступка принадлежали одному движению жизни, где всё стояло на своих местах. Благодарность ко всему сразу ощущалась самым естественным чувством, какое вообще способен пережить человек. В этом восприятии реальности звучала сама первооснова бытия, на которой и держалось всё вокруг. За всё значило именно за всё целиком.

Мысль заняла одно мгновение и прошила меня от ступней до макушки. Семь центров вдоль позвоночника зазвучали в унисон. Белый свет хлынул из кожи с такой силой, что арки яруса побелели до рези в глазах, а Седая у колокола заслонила лицо локтем. Поток сияния ударил с высоты башни через площадь прямо в прорезь шлема над воронкой.

Гигант дёрнулся всем телом и запрокинул голову. Свечение в трещине его шлема разом утонуло в моём блеске. Великан ослеп вновь, и на этот раз вспышка выжгла ему обзор ещё сильнее прежнего.

Нужно было действовать немедленно. Внизу практики продолжали вбивать металлические полосы в каменные швы великана и вливать в щели морозную Ци. Отдельные пласты на его боку уже отошли, однако порода упорно держалась изнутри. Сквозь камень Зрение отчётливо показывало пластины доспеха Мариуса. Вросшее железо скрепляло слои и удерживало глыбы на весу.

Задумка с ржавчиной в рассоле требовала времени, а сейчас исход боя решали минуты. Пока великан ослеп и подпускал к себе вплотную, эту опору следовало убрать самому. Стоило разогреть и вытянуть металл в местах крепежа до такой тонкости, чтобы он потерял жёсткость, и камень обрушится под собственной тяжестью.

Я оттолкнулся от края арки и сорвался вниз, как стрела.

Ветер прижал рубаху к груди и понёс меня над площадью к воронке. Ещё на подлёте я направил Огонь в стяжку на боку гиганта, где старик только что расклинил шов. Сталь внутри породы мгновенно раскалилась и отмякла. В пролёте мимо туловища я ухватил её через Металл и рывком потянул наружу. Железо подалось из расщепа и вытянулось внутри камня в тонкую полоску.

Я оттолкнулся сапогом от выступа у пояса гиганта и перемахнул на другую сторону. Огонь тут же размягчил вторую полосу лат. Одним движением я вытянул её в трещину и до предела истончил металл внутри шва. Поток Ци шёл сквозь спину свободно, а ясность в голове делала тело почти невесомым. В клубах пара я стремительно перелетал вокруг торса от одного стыка к другому.

Внизу остальные продолжали дробить породу. Я следил за каждым их шагом и выбирал места, где камень уже терял устойчивость. Едва женщина в переднике загоняла воду за клин и парень с инеем на бровях схватывал расщеп льдом, я следом разогревал под этой плитой сталь и сужал её до предела. После очередного рывка под рёбрами гиганта лопнули скрепы. Камень протяжно застонал, а от туловища оторвалась огромная глыба.

Практики у воронки вовремя прыгнули врассыпную. Обломок рухнул на площадь с таким грохотом, что по мостовой побежали трещины, а вверх взметнулась туча крошки.

Я опустился на плиты за полосой щебня и взмахнул рукой, чтобы собрать взгляды людей сквозь пыль.

— Продолжаем! — крикнул во весь голос и указал на плечо великана. — Гоните клинья и лёд под швы! Бейте туда, а я сразу буду вытягивать из-под камня металл!

Брок стряхнул с усов крошку и рявкнул:

— Слышали⁈ Навалились разом!

Бойцы снова бросились к воронке, а я взмыл в воздух рядом с ними. Сияние вокруг моих плеч горело ровно и продолжало слепить прорезь на шлеме гиганта. Мы разрушали его слаженно. Старик с Серым Плащом вгоняли клинья под плиту плеча, а Брок с парнем в мундире Грифонов тут же раскачивали стык перепадом жара со льдом. В ту же секунду я вытягивал из-под камня разогретую полосу брони. Сначала лопнул крепёж у ключицы, следом разошёлся шов у пояса. От бока отвалился ещё один кусок породы и обрушился в развалины Ступ. Гигант потерял опору, качнулся вперёд и заметно просел на правую сторону.

В этот миг жгуты сети под скалой мелко задрожали. По ним ко мне напрямую обратился голос Шар-Кадэна. Прежний нажим исчез, и теперь он открыто просил меня остановиться.