— Но зачем? — спросил я у капли. — Если жизнь и так сама по себе бесконечна и бессмертна?

Слеза в ответ издала высокое певучее гудение, словно просила у меня новое пристанище, и вновь тронулась через ключицу к груди.

Я спокойно опустил руки вдоль тела.

«Что ж, — подумал я, — если ты хочешь…»

Внутри стояли покой и безмятежность. Слеза дошла до середины груди и мягко погрузилась сквозь кожу внутрь. На уровне оси центров разошлось живое тепло, и по всем меридианам от позвоночника до кончиков пальцев прокатилась чистая вспышка света.

Я закрыл глаза и остался так стоять посреди оседающей пыли.

[УСВОЕНИЕ И ИНТЕГРАЦИЯ ОБЪЕКТА «СЛЕЗА ОКЕАНА»: ЗАВЕРШЕНО УСПЕШНО.]

[СОСТОЯНИЕ ОСИ И МЕРИДИАНОВ: СТАБИЛЬНО.]

Свет внутри плавно улёгся по каналам. Что будет дальше в этом мире? А что будет дальше в других мирах — там, под зелёным небом на родине Алекса, или в десятках других мест, которые мелькали передо мной в сети? Что это вообще за игра и есть ли у неё какой-нибудь смысл?

Эти вопросы сами собой вызывали улыбку, потому что ответ на них был очевиден. Смысла нет. Миры растут и доходят до своих крайних точек, а потом разрушаются до основания. И всё, что копит каждое существо в отдельности, как и всё, что веками собирает любая держава или цивилизация, в итоге обращается в пыль, потому что танец Ци в мироздании продолжается бесконечно ради самого движения.

Следом пришёл ещё один вопрос. Но как тогда жить дальше с такой силой среди обычных людей?

Ответ нашёлся сразу и оказался ещё проще. Жить так же, как жил. Точить железо и править ось у горна, а вечером садиться со своими за стол на кухне. Просто жить.

Я открыл глаза. Пыль вокруг постепенно редела, и сквозь неё на площади проступала рухнувшая туша великана.

Поперёк разбитой брусчатки и провала Белых Ступ громоздилась расколотая каменная гора. Над площадью повисла тишина. Секунд десять или больше стояло полное безмолвие. Оседала известковая мука, из перебитой трубы капала вода на щебень, а я стоял посреди развалин и спокойно смотрел перед собой.

Затем у колонн Дворца Грифонов раздался первый крик.

— Да! — во всю глотку заорал парень с инеем на бровях и вскинул кулак к небу. — Получи, ублюдок! Сделали! Сделали его!

Вслед за ним от руин Серого Дома ударил второй возглас:

— Рухнул! Готов, проклятый! Мы свалили его!

Площадь прорвало в одно мгновение. Практики выскакивали из-за поваленных тумб и размахивали оружием в воздухе.

— Лежит и не шевелится! — гремел мечник с фронтона и прыгал по груде кирпича к краю провала. — Рассыпалась громадина! Наша взяла!

— Живы, братцы! — хрипло выкрикнул старик с сухой рукой и с размаху хлопнул здоровой ладонью по уцелевшей колонне. — Дожали тварь! Отстояли Корону!

Женщина в переднике опустилась на ступеньку у портика. Она смеялась сквозь слёзы и обнимала за плечи подбежавшего бойца холода:

— Кончилось! Строителей ради, неужто правда всё кончилось⁈

— Свалили… — просипел за колонной раненый воин в промятой кирасе и приподнялся на локте, а стоявший над ним Серый Плащ медленно опустил оружие к ноге и перевёл дух.

— Сдох! В труху развалился! — наперебой орали у ступеней остальные бойцы. — Победа!

За этими криками на площади до моего слуха донёсся ещё один звук. Он начался осторожно на соседних улицах Короны, где в верхних этажах застучали ставни и послышались первые оклики. Сперва это был несмелый гул голосов, который перекатывался от дома к дому вдоль верхнего яруса. С каждой секундой он разрастался всё крепче и катился ниже по склонам горы. Судя по нарастающему реву, за верхними кварталами подхватил весть Пояс, следом загудел Подол у самой реки, и уже через минуту было слышно, как весь проснувшийся Соль-Арк кричит и празднует эту победу.

Я обернулся к людям у портика.

Практики один за другим переставали кричать и медленно шли ко мне через завалы. Они подходили к кромке битого камня и молча останавливались за несколько шагов. Каждый разглядывал меня с головы до ног. Глаза у всех ещё блестели после схватки, однако за этим оживлением в лицах проступала осторожность. Парень в мундире Грифонов опустил руку, мечник перестал улыбаться, и люди переглядывались между собой. Похоже, никто из них просто не понимал, кто именно стоит перед ними посреди разрушенной площади и чего от него ждать дальше.

Даже Брок замер на полшага впереди остальных. На его закопчённом лице тревога мешалась с каким-то мальчишеским восторгом.

— Кай?.. — негромко позвал он.

— Да, Брок, — ответил я.

Охотник сглотнул и придвинулся ещё на полступни. Он пристально всмотрелся мне в глаза:

— Это правда ты?

— Я, — сказал я и улыбнулся. По его лицу было видно, как он ждёт самого простого ответа.

Конечно, сам я при этом понимал, что прежние имена и прозвища потеряли для меня былой вес. Кай или Дима, практик из Каменного Предела или кузнец — любое такое звание оставалось всего лишь условным определением. А определение всегда было просто словом, только зачем сейчас усложнять то, что может оставаться простым?

— Конечно я, — как можно проще повторил я с улыбкой. — Что, старый волк, испугался немного? Честно признайся.

Брок промолчал. Он растерянно моргнул при виде моей обычной улыбки, а затем шумно выдохнул через усы и расхохотался во всё горло:

— Ещё бы! Ты бы сам поглядел со стороны, чего ты тут на площади устроил! Когда ты ему по руке вверх побежал, у меня аж в пятках похолодело!

Он дёрнулся было вперёд, но на месте качнулся с пятки на носок — видимо, всё ещё не решался подойти ко мне вплотную на глазах у притихших мастеров.

— Ну иди сюда, обнимемся, — позвал я его и развёл руки. — Что ты всё мнёшься как не родной-то?

Брок снова захохотал. В два шага он перемахнул через каменную крошку между нами и на ходу с гордостью обернулся к остальным практикам:

— Во, глядите все! А я ведь с этим пацаном столько вёрст и передряг прошёл — от самых северных гор до моря! Знайте теперь, кто перед вами стоит — я его старый волк, во как!

Он сгрёб меня в охапку и крепко стиснул за плечи. От его порванного кафтана густо несло гарью и известковой пылью. Через секунду Брок чуть отстранился и заглянул мне прямо в лицо. Совсем тихо, чтобы слышал только я один, он спросил:

— Ты ведь… ты ведь теперь не станешь другим, а? Я ж на этого каменного урода насмотрелся и помню, о чём мы с тобой на подъёме к Вратам толковали…

Я посмотрел на его опалённые усы и глубокие складки у глаз.

— Не знаю, Брок, — честно ответил я вполголоса. — Сложный вопрос, что будет дальше, и ответа на него у меня сейчас нет. Но прямо в эту минуту…

Я устало вздохнул и посмотрел поверх обломков в сторону южного спуска с холма.

— Прямо сейчас я хотел бы просто пойти к кузне и посмотреть, все ли там целы. Как там Эйра и остальные, устоял ли наш двор после этих толчков и добрался ли туда Алекс. А затем уже будем думать, что делать дальше.

Брок долго вглядывался в моё лицо, после чего плечи его опустились, и он с явным облегчением хмыкнул в усы:

— Ну, вроде и правда не поменялся. Всё про свою наковальню да про своих талдычишь.

За его спиной остальные практики тоже придвинулись ближе. Люди переглядывались между собой, и со всех сторон посыпались вопросы:

— Что ты там сделал у его груди, когда на руку к нему взлетел? Из него ведь перед самым обвалом свет во все щели хлынул!

— А до того⁈ Как тебе удалось одним махом обратить весь этот водопад в лёд, когда у нас троих каналы досуха выжало⁈

— И что то за хлопки были вокруг ямы, когда изморозь с камней сбивало⁈ Кто ты вообще такой? Из какого ты Дома или чей будешь?

Брок тут же выпятил грудь с заложенными за ремень большими пальцами и встрял раньше, чем я успел открыть рот:

— Да кузнец он! С севера мы с ним пришли, из самого Каменного Предела! На Иль-Ферро морского зверя его железом уложили, а теперь и вашу столицу выручили! Таких мастеров во всей вашей Альдории отродясь не видывали!