Перемычки узла и свод грудины трещали под каждым сокращением. И там же в глубине расколотого сердца я увидел Слезу Океана.

Пока великан сохранял целостность, Мариус намертво зажимал эту каплю внутри себя. Теперь камень вокруг неё ослаб, а Слеза пришла в движение. Снаружи гигант буйствовал и крушил всё вокруг воронки, а внутри его груди источник жизни уже разворачивался в мою сторону. Вспомнились слова Алекса в камере под Ступами: занозу не тащат клещами, на рану кладут припарку, и живое само идёт к живому. Где ты там сейчас, Алекс? Выставили тебя Серые Плащи за ограду перед тем, как свести меня в Молчальню, и успел ли ты уйти вниз к Медному Ряду до обрушения Ступ? Выходит, твоя правда оказалась. Не понадобилось нам с тобой ни медную купель паять, ни отдельный сосуд для выманивания ковать. Похоже, Слезу тянуло к моему белому свету и тому покою, который стоял внутри меня. Она сама начала прорываться сквозь ослабевшую породу от его сердца наружу.

Я поднялся с плиты на ноги.

В этот миг великан отломил от своего плеча кусок льда величиной с повозку и швырнул его через воронку. Глыба со свистом полетела прямо в меня.

Позади у колонн кто-то предостерегающе крикнул.

Я сделал одно плавное движение рукой. В воздухе перед моим лицом летящий лёд мгновенно распылился и разошёлся облаком тёплого пара.

Из-за груды гранита у края площади высунулся Брок. Усы у него побелели от известковой муки, кафтан на плече висел оборванным лоскутом, а взгляд метался от беснующегося великана ко мне.

— Кай, что делать⁈ — заорал он сквозь грохот обвала. — Куда теперь бить⁈ У нас тут у половины руки не поднимаются!

— Ничего, — ответил я.

Брок моргнул и крепче перехватил рукоять тесака на поясе. Он подался вперёд над камнями и снова крикнул:

— Как это ничего⁈ Ты глянь на него, он же сейчас из ямы вылезет и всю площадь до подвалов раскрошит! Ты уверен⁈

— Уверен, — спокойно сказал я.

Рядом с Броком из-за треснувшей тумбы выглянула Седая. Она утёрла рукавом кровь со скулы и сердито крикнула охотнику:

— Он что у тебя, один перед этой тушей стоять надумал⁈ Эй, ловчий, крикни своему парню, чтобы сейчас же уходил под портик! Его же следующей плитой в брусчатку вгонит!

— Да поди сама ему крикни, коли шибко смелая! — огрызнулся Брок, однако вылезать из-за гранита не стал и только ниже пригнул голову, когда над тумбой просвистел осколок камня. — Видала, как он глыбу ладонью в туман пустил⁈ Раз сказал ничего не делать, значит, знает расклад! Сидите за опорами и не дёргайтесь!

— Помолчите оба, — хрипло бросил из-за балки старик с сухой рукой. — Парень даже в защитную стойку не встал. Смотрите на провал.

В следующую секунду в меня полетел ещё один кусок льда. Коротко повёл ладонью, и вторая глыба на лету обратилась в пар. Тёплое облако проплыло над мостовой и осело влагой на щебень.

Чем сильнее бесновался гигант в провале, тем глубже становился покой у меня внутри. Шум обвала и перекрикивания за спиной проходили сквозь эту тишину и совсем её не трогали. Я смотрел сквозь камень на грудь великана.

Слеза подобралась уже к внешним слоям породы, только внутри её всё ещё удерживали остатки узла. Сквозь трещины было видно, как обрывки силы Мариуса стягивают каплю света со всех сторон и мешают ей выйти на свободу. Она толкалась сквозь эти перемычки и упрямо прокладывала себе дорогу к грудине. Наблюдать за тем, как эта искра пробивается сквозь камень наружу, было удивительно радостно.

Белый свет от моего тела разгорелся ярче и залил собой пространство вокруг воронки. Под этим сиянием Слеза продавила ещё один слой породы и сдвинулась вперёд.

— Давай, — негромко позвал я её. — Выходи наружу.

Великан в яме вдруг перестал рвать на себе лёд. Он наклонил расколотый шлем в мою сторону и на всю площадь взревел:

— Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ!

Исполин размахнулся и со всей дури обрушил кулак туда, где я стоял.

Одним движением в сторону я легко ушёл с линии удара. Рядом со мной каменный кулак с грохотом врезался в мостовую и пробил в площади огромную дыру. Плиты под сапогами встали дыбом, из разлома пахнуло сыростью подземных стоков, а по фасадам домов у края провала побежали трещины.

Следом гигант начал поднимать руку из пробоины. Я легко шагнул на его каменное запястье и побежал вверх по взмывающему предплечью. Тело совсем потеряло привычный вес. Под подошвами крошились остатки мёртвых очагов и примёрзшие стебли травы, кулак гиганта поднимался над площадью, а я взлетал вместе с ним к его груди.

На уровне его плеча стало слышно, как Слеза внутри породы ещё сильнее рвётся ко мне навстречу. Я перескочил на выступ у середины грудины и протянул к разлому светящуюся руку.

В глубине щели из расколотого узла показалась сама Слеза. Она светилась таким же белым светом, какой шёл от моей кожи, и уже выходила из груди наружу.

Из прорези шлема надо мной вырвался отчаянный крик Мариуса:

— НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Видимо, он почувствовал, что теряет единственную опору, на которой ещё держалась его жизнь. У края расщелины Слеза упёрлась в последнюю преграду. Остаточная хватка узла продолжала цепляться за неё и не пускала на волю. Камень вокруг щели мелко дрожал от напряжения.

Я подался ещё ближе к груди великана с вытянутой вперёд рукой.

Слеза сделала последнее усилие и прорвала удержание. Капля вышла из камня и прямо в воздухе коснулась моей раскрытой ладони.

Она легла на кожу и озарила пальцы ровным сиянием. На ладони покоилась капля величиной меньше ногтя, однако внутри неё переливалась такая красота, будто в этой точке собрались тысячи вселенных.

В то же мгновение гигант под моими ногами начал светиться изнутри. Огромный объём Ци лишился связующего центра и больше не мог удерживаться в одной этой форме. Из всех швов на его груди и боках наружу ударили полосы света.

Великан наотмашь взмахнул второй рукой и ударил по тому месту на грудине, где я только что стоял.

Я легко ушёл от замаха и спрыгнул вниз на землю.

Едва мои сапоги коснулись мостовой, вся эта Ци разом вырвалась из трещин великана и разлетелась в разные стороны яркой вспышкой. Каменное тело тут же обмякло и повалилось поперёк площади. Раздался треск ломающейся породы. Земля под ногами содрогнулась от падения туши, а вокруг поднялась стена пыли и грязи.

В этой мгле в двух шагах впереди пропали очертания зданий и воронки. Вокруг стоял гул оседающего камня, и только у меня на ладони продолжала ясно светиться Слеза.

Капля на коже вдруг качнулась. Она плавно потекла к запястью и двинулась дальше по предплечью вверх. Куда это она собралась? Судя по направлению, она стремилась подняться к плечу и войти мне в грудь.

— Куда же ты пошла? — с улыбкой спросил я у ползущего по руке огонька. — Ищешь себе новый дом?

Слеза издала тонкое гудение. От этой крохи веяло присутствием живого существа высшего порядка. Мне даже показалось, что она пытается что-то сказать на своём языке, только этот чистый тон лишь едва заметно менялся и переливался на ходу.

Капля миновала локоть и по бицепсу почти дошла до моей груди.

— Взять тебя себе? — спросил я у неё. — Но зачем?

Слеза остановилась на коже у плеча. От неё шло мягкое тепло, в котором ощущалось сконцентрированное в одну точку чистое сознание. Кто ты вообще такая, если ради тебя одной в этой столице городили столько заговоров и клеток?

— Если я приму тебя, — тихо сказал я, — что это будет значить для меня?

Я запросил у Системы расчёт этого взаимодействия, и сбоку в пыльном полумраке выплыли строки.

[АНАЛИЗ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ: ПЕРВИЧНЫЙ ИСТОЧНИК «СЛЕЗА ОКЕАНА».]

[СОВМЕСТИМОСТЬ С ОСЬЮ НОСИТЕЛЯ: АБСОЛЮТНАЯ.]

[ПРОГНОЗ ПРИ ИНТЕГРАЦИИ: ПЕРЕСТРОЙКА ЖИЗНЕННОГО РЕСУРСА ТЕЛА. РАСЧЁТНАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ — 500–600 ЛЕТ.]

Пятьсот или шестьсот лет жизни. Вот, значит, о чём толковал Ориан в камере и ради чего король Теодорик держал полцарства в кулаке. Я перечитал последнюю строчку и снова улыбнулся: