В воронке, уйдя в неё по пояс, стоял гигант выше которого сейчас в Короне была разве что Башня Часов, а он ещё и сутулился, словно ему было тесно даже под небом. Тело у него состояло из серого камня и белой соли, наросших слоями одна на другую. По спине тянулись зубчатые гребни, похожие на зубцы крепостной стены. Головы в человеческом смысле у него не было. Её заменял гладкий каменный шлем, а от темени до подбородка по нему шла трещина, из которой бил тот самый белёсый свет. Из щелей между пластинами сочился рассол, тут же застывая коркой, а от воронки по белой мостовой к моим ногам тянулись солёные полосы.

Серый Дом за моей спиной стоял наполовину. Фасад со стороны Ступ осыпался, и на открывшемся перекрытии над пустотой висел на одной ножке чей-то стол. У соседнего дворца по дуге рухнул портик. В окнах вокруг площади не осталось ни одного целого стекла.

Под ближней балкой лежала рука в светлом рукаве кафтана стражи Дома. Пальцы у неё были разжаты. Чуть дальше из-под черепицы торчали чьи-то ноги в домашних туфлях, а между обломками шевелились седые от пыли живые, и один из них раз за разом выкрикивал одно и то же имя.

Вокруг воронки по камню шла тонкая серая черта толщиной в палец. От неё тянуло смутно знакомой тяжестью, но откуда я её знаю, сообразить не успел.

Я понял, что Система сейчас пригодится, и позвал её.

«Анализ».

Зрение Творца раскрылось шире, чем когда-либо, и строки проступили поверх того, на что я смотрел, подписывая каждую часть отдельно.

[ОБЪЕКТ: УЗЕЛ СЕТИ. НОВЫЙ. ВОЗРАСТ: МЕНЕЕ ЧАСА.]

[ИСХОДНАЯ ОСНОВА: ЖИВОЕ. ПРАКТИК УРОВНЯ ПРОБУЖДЕНИЯ (ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО).]

[ЛИЧНОСТЬ ИСХОДНОЙ ОСНОВЫ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА. ПЕРЕКРЫТА ВОДОЙ И СОЛЬЮ.]

Камень его тела я видел очень подробно, как под микроскопом. Соль наросла кристаллами, а каждый кристалл был насыщен Ци так плотно, что решётка звенела. Между слоями проходили вросшие в плоть полосы металла: будто старая броня, которая стала частью мяса и уже не отличалась от него.

[МАТЕРИЯ: КАМЕНЬ, СОЛЬ (РЕШЁТКА НАСЫЩЕНА ЦИ), МЕТАЛЛ]

[ЦЕНТР: УЗЕЛ НА МЕСТЕ ЯДРА ДУХА. ЯДРО РАЗРУШЕНО И ПЕРЕСОБРАНО.]

[ПОГЛОЩЕНО: ЯДРО МОРСКОГО ВЛАДЫКИ.]

[РИТМ: УДАР КАЖДЫЕ 12–13 СЕКУНД. ВОЛНА ДАВЛЕНИЯ ДОХОДИТ ДО ГРАНИЦ ГОРОДА.]

В груди под полупрозрачными соляными пластинами медленно кругами ходило серебро. Я узнал это движение раньше, чем прочёл строку. Посередине тускло светилась крошечная голубая точка. От узла вокруг неё во все стороны расходились нити: часть уходила вниз к самому корню земли, а часть тянулась за горизонт к другим узлам, горевшим во тьме.

[ВНЕШНИЕ СВЯЗИ: ЖГУТЫ СЕТИ. ВНИЗ, И К ДРУГИМ УЗЛАМ.]

[СВЕТ ОБЪЕКТА: ОТРАЖЁННЫЙ, ОТ СЛЕЗЫ. СОБСТВЕННОГО НЕТ.]

[СТУПЕНЬ: ВНЕ ШКАЛЫ.]

По его телу были разбросаны семь мёртвых пятен. От каждого внутрь тянуло голодным сквозняком.

[МЁРТВЫЕ ОЧАГИ: 7. АКТИВНОСТИ НЕТ. ПОТРЕБНОСТЬ В ВОСПОЛНЕНИИ: ПОСТОЯННАЯ.]

Такого устройства вещей я не видел никогда. Раньше я разбирал металл, иногда живое тело, но мне ни разу не удавалось увидеть сразу камень с Ци внутри и нити, которые уходят отсюда на другой край мира.

Следом сами собой пришли новые строки так знакомо, что я на миг снова оказался на кладбищенской дороге над двумя наёмниками Раймо.

[ЦЕЛЬ: ДОСТУПНА ДЛЯ ПОГЛОЩЕНИЯ.]

[ТОЧКА ВХОДА: МЁРТВЫЕ ОЧАГИ (7).]

[ПРОГНОЗ ПРИРОСТА: ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ.]

Я прислушался к себе. Ладони не потеплели, а под рёбрами ничего не шевельнулось. Тянуло к этому одну Систему, которая по старой памяти шла туда, как рука сама тянется к полке, где годами лежал ключ.

«Отключи это навсегда. Мне не нужно забирать что-либо у кого бы то ни было, никогда и ни у кого. Сделай так, чтобы ты больше этого не предлагала».

[ПРИНЯТО.]

[ФУНКЦИЯ ИЗЪЯТИЯ: УДАЛЕНА. ]

[ПЕРЕСТРОЕНИЕ АНАЛИЗА…]

[ЦЕЛЬ: УГРОЗА. ВАРИАНТЫ ДЕЙСТВИЙ, НЕ ТРЕБУЮЩИЕ ПОГЛОЩЕНИЯ: ПО ЗАПРОСУ.]

Спорить она не стала. Приняла, и всё.

Я ещё раз посмотрел на семь пятен. Несколько часов назад я показывал их Ольху косым светом лампы на голубой корке, стоя у чаши в холодной камере, и объяснял, откуда они взялись и сколько Ядру осталось. Теперь те же семь пятен темнели на теле, которое было выше крепостной стены.

Кто-то спустился в камеру после меня, коснулся Ядра и вобрал его в себя, а Ядро переделало его по-своему. Кто это был, я не знал. Ольх с Орианом отпадали сразу: ни у одного из них я не чуял силы, которой хватило бы удержать такое, а металла, вросшего теперь в эту соль, они отродясь не носили. Из Пробуждённых в камере бывал только Мариус, но Мариус неделями стоял у арки, стерёг Ядро по слову государя и ни разу не шагнул к чаше. Выходило, что приходил кто-то со стороны, о ком я не знал. Соль и вода закрывали всё, что могло мне подсказать, а сквозь них я различал только голод и огромную тяжесть.

Гигант медленно поворачивал голову. Свет из трещины скользил по площади, а люди, вылезавшие из пыли, замирали там, где он их касался.

Я пошёл к середине площади, переступая через балки и битую черепицу. Врезанный в мостовую солнечный круг из потемневшего жёлтого металла наполовину засыпало камнем, а открытая половина блестела под белёсым светом так, будто её вымыли.

Вокруг кричали. Какая-то женщина у стены прижимала к себе ребёнка и раскачивалась, ребёнок плакал, а она, кажется, этого не слышала. Стражник в разорванном кафтане стоял на коленях и тянул из-под обломков чью-то ногу, пока его не оттащили двое других.

На Дворцовом Холме, стоял Зимний Дом, в окнах по-прежнему горел свет, как будто там ничего не знали. Солнечное Крыло тоже было цело, только окна у него чернели выбитыми рамами. С Башни Часов шёл бой: долгий низкий удар, потом пауза, потом снова удар. Он сбивался с толчками гиганта, и выходило, что в городе будто бьют два сердца, и ни одно не может попасть в ритм другого.

Я подумал о Медном Ряде, который находится под южным обрывом, а обвал ушёл внутрь Короны, в воронку на месте Ступ. Скорее всего, там вылетели стёкла от волны и все проснулись, но не больше. Эйра, наверное, уже стоит у ворот в накинутой куртке, задрав голову, и смотрит на этот белёсый свет над обрывом. Ульф держит Щепку за плечо, а Пых забился в угол у горна.

Где Алекс? Когда меня уводили, он оставался в камере у постамента. Хотелось верить, что Плащи выставили его за ограду следом за мной. Я посмотрел на воронку, но вблизи гиганта Зрение слепло: его Ци заливала всё вокруг, а мелкие огоньки рядом с ним тонули в ней, как искры в пламени горна. Больше я ничего не знал.

Что делать дальше, тоже не знал. Я стоял посреди площади, светился в пыли, и меня, наверное, было видно с любого края. Великан был у меня перед глазами, а внизу спал мой двор.

Тогда гигант издал звук: сперва тяжёлый скрежет, будто под землёй сдвинулись две плиты, а под ним ровно шумел далёкий прибой, хотя от этого города до моря было несколько дней пути. На ударе его сердца звук прокатился по площади. Осколки, ещё торчавшие в рамах, задребезжали все разом.

Зрением Творца я увидел, как от его груди к каждому живому на площади протянулись тонкие нити, а одна из них дошла до меня. По этим нитям вместе со скрежетом пошёл смысл.

Короля нет.

Смысл пришёл чуть раньше скрежета, на долю секунды, так что я сначала понял слова и только потом услышал звук, который их принёс. Голосом это назвать было трудно. Горла у этого монстра не было, рта тоже, а звук рождался в нём, как рождается гул в колоколе, по которому ударили изнутри. Ушами я слышал скрежет камня и шум прибоя под ним, но в то же время смысл доходил через кости: давление волной входило в грудь, поднималось к затылку и уже там раскрывалось словами.

Потом наступила долгая тишина, и вся площадь ждала. Никто не кричал, даже тот, кто звал кого-то по имени. Люди стояли среди обломков, задрав головы, и ждали следующего удара его сердца.

Корона умерла вместе со стариком.

Женщина у стены охнула и зажала ребёнку рот ладонью, но ребёнок всё равно тонко плакал в нос. Рядом со мной седой слуга в ливрее Грифонов вытер под носом, посмотрел на пальцы и увидел на них кровь. Мои собственные меридианы на этом слове звякнули, будто кто-то провёл ногтем по натянутой проволоке. Зрением Творца я видел, как все нити разом подрагивают на каждом слове и по каждой бежит одно и то же.