Весемир поднял голову и пристально посмотрел на ханского глашатая.

– Чего вы хотите от меня?

– Ты великий воин, Весемир. Владыка Степи милостиво предлагает тебе присягнуть ему и встать под его знамёна. Так ты сохранишь жизнь. Хоть ты и убил голыми руками десяток ханских нукеров сегодня днём – владыка Угулдай готов простить тебе это, если ты склонишься перед ним и поклянёшься в верности.

Ярополк неотрывно наблюдал за воеводой. Великан на мгновение повернул голову и встретился с ним взглядом. Мальчик задержал дыхание. Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем, кашлянув, пленник громко ответил:

– Хорошо. Я согласен поклясться Великому хану.

"Не может быть… Он будет служить ему? Присягнёт убийце брата?" – ошеломлённо подумал Ярополк.

Весемир выдержал паузу.

– Вот только не имеет цены клятва, коль она дана в цепях. Снимите их, чтобы я мог поклониться и присягнуть добровольно, как того требует обычай.

Тулускай склонился к уху Угулдая и перевёл сказанные воеводой слова. Хан задумчиво почесал бороду.

Зал притих, наблюдая за исполином, горделиво расправившим плечи.

– Не бойтесь, – хрипло добавил Весемир. – Ваших нукеров тут поболе, чем с десяток и у всех оружие имеется. Да и потрепали меня знатно. Руку, опять же, сломали. Что я могу сделать?

Хан алчно сверкнул глазами. Решение было принято. Тулускай раскрыл рот, готовясь объявить его.

– Снять цепи! – скомандовал он.

Весемир наклонился, давая возможность расстегнуть ошейник. Один из нукеров вытащил из-за пояса железный ключ, вставил его в гнездо и повернул. Со скрежетом замок открылся.

Всё произошло мгновенно.

Воевода резко выдохнул, а в следующий миг его огромная ладонь, похожая на медвежью лапу, сомкнулась на шее степняка. Раздался отвратительный хруст ломающихся позвонков. Прижав безжизненное тело сломанной рукой к груди, Весемир выхватил из-за пояса мёртвого нукера кривую саблю.

Шагнув в сторону Угулдая, он проревел треснувшим голосом:

– Шеррюп!

В пляшущем свете факелов он казался кем-то неестественным – живым воплощением ярости, неуязвимым гигантом из древних преданий. Мифическим богатырём, олицетворением необузданной природной силы.

Воины в чёрных латах выхватили оружие, бросаясь в атаку. Они секли и рубили воеводу, но Весемир, будто не замечая сыплющихся на него ударов, продолжал шаг за шагом двигаться вперёд, к настилу.

Взмах могучей руки – и один из нападающих разрублен надвое.

Ещё один – и голова в шлеме с конским волосом покатилась по полу.

– Шеррюп!

Зал охватила паника.

Пирующие вскочили, опрокидывая чаши и блюда. Золотой трон опустел в мгновение ока – приближённые хана бросились врассыпную. Сам Угулдай поднялся и медленно начал отходить к дальней стене юрты.

Ярополк стоял в оцепенении, не в силах пошевелиться.

Весемир шагал всё дальше и дальше, оставляя за собой кровавый след от многочисленных ран, нанесённых ему кривыми саблями.

– Шеррюп!

Его крик вырвал княжича из оцепенения. Он вдруг осознал, что воевода обращается именно к нему, кричит на норде, чтобы окружающие не разобрали смысла и не перехватили его.

«Он даёт мне шанс спастись».

Пригнувшись, мальчик схватил саблю убитого нукера и, пользуясь всеобщей суматохой, метнулся к стене юрты.

Разрезав шкуры, натянутые поверх деревянных перекладин, он выскользнул наружу.

Над Степью бушевала метель. Порывы ледяного ветра хлестали по лицу увесистыми сгустками снега.

Ярополк вдохнул морозный воздух и обернулся. Изнутри всё ещё слышался звон оружия, предсмертные крики, топот ног.

Зная, что медлить нельзя, княжич, прихрамывая, бросился прочь.

Вскоре впереди замаячил размытый силуэт ветхой деревянной постройки, в которой прятались от непогоды лошади – их оставили здесь на ночь торговцы. Мальчик направился к ним, затравленно озираясь.

У самого входа в стойло, завернувшись в одеяло, спал ханат. Громогласный храп разносился над окрестностями, заглушая даже вой бури. В нос ударил резкий запах перегара – степняк был мертвецки пьян.

«Оставили охранять лошадей», – мелькнула мысль.

Заслышав чужие шаги, кони начали беспокойно фыркать.

Но княжич быстро успокоил одну из них, проведя рукой по тёплой шее.

Срезав саблей привязь, он вскочил на спину животного.

Подгоняя лошадь оставшейся у него в руке верёвкой, Ярополк вихрем пронёсся по узким улицам Ханатара и вырвался в бескрайнюю, окутанную мраком и занесённую снегом Степь.

Игорь Изяславович, отец князей Юрия и Роговолда, последний из Великих правителей Радонии, имел младшего брата, Алексея.

Как старший сын и наследник Великого князя, Игорь занял Речной Престол после того, как его отец отправился в Славию. Однако Алексей, человек строптивый и властолюбивый, не смирился с положением безземельного княжича. Подняв восстание и переманив часть войск на свою сторону, он начал кровавую междоусобицу, желая править в Радонии вместо брата.

Силы противоборствующих сторон были равны. Война, которую назвали Бирюзовой из-за одинакового цвета знамен у обоих братьев, привела к невиданному опустошению всего государства.

Земли правого берега Радони, некогда цветущие и богатые, совершенно утратили свой блеск. Пашни и нивы были сожжены и вытоптаны тяжёлыми сапогами дружинников. Деревни, которыми были усыпаны плодородные равнины, – разрушены.

Многие города переходили из рук в руки по несколько раз. Многократные приступы, следующие за ними грабежи и казни низвели некоторые процветающие центры уделов до ранга сёл.

Другие же были полностью разрушены. Озёрск и Вышень, в прошлом крупные города, теперь лишь руины, едва ли напоминающие о былом величии.

Средень, одно из великих поселений запада Радонии, соперничавший в блеске с самим Изборовом, был настолько разорён и разрушен, что оставшаяся в нём горстка людей предпочла покинуть его обожжённые стены из-за невыносимого запаха гниющей плоти, источаемого телами мёртвых горожан, которыми были густо усеяны поля вокруг.

Однако даже видя беды, которые принесла стране их вражда, братья не остановили распрю.

Пытаясь склонить чашу весов на свою сторону, младший из них, Алексей, пошёл на немыслимый шаг – он объявил, что решил вернуться к исконной для этих земель вере и принял культ Матери-Земли.

Никто не знает – на самом ли деле он разочаровался в силе Владыки, никак не хотевшего даровать ему победу над старшим братом, или мотивы его поступка были гораздо прозаичнее. Возможно, он просто решил привлечь в своё войско мужиков из отдалённых северных областей, до сих пор тайно поклоняющихся языческим духам.

Как бы там ни было, Алексей Изяславович снял со своей шеи седъмечие, надел вместо него золотую добригу и семь раз, прилюдно, отрёкся от Зарога.

Войско зароптало, но жестокая дисциплина, поддерживаемая плетью и железом, удержала его в повиновении.

Бирюзовая война завершилась грандиозной битвой неподалёку от города Средень. Единокровные братья встретились в чистом поле, чтобы окончательно решить, кто будет править наследием их отца – Великой Радонией.

Оба они долго стояли друг напротив друга, не решаясь напасть первыми. Наконец, сентиментальный Игорь, старший из двоих, решил предпринять последнюю попытку вразумить младшего брата. Он отправил в его стан Пантелея, архиезиста, возглавлявшего заревитство в те времена.

Оседлав серебристого коня, грива которого сияла, как лунный свет, Пантелей пересёк разделявшее два войска поле и остановился перед выстроенными в боевые порядки дружинниками Алексея.

Он начал увещевать бунтовщиков, пытаясь убедить их отказаться от битвы:

– Одумайтесь! – взывал он к стоящим перед ним мужикам. – Иначе познаете гнев Владыки нашего, Зарога, ибо нарушаете вы заветы его, покушаясь на власть княжескую! Знаете же, что старшему сыну положено править! А вы самозванца и смутьяна хотите на престол возвести!