Снова взявшись за рукояти, ильдеры продолжили путь.

Вскоре процессия, наконец, спустилась вниз.

У Нижнего пятака – небольшого плоского участка скалы, возвышающегося над водой, – ждал украшенный лентами челн. Он был наполнен смоченными в соке Жар-Дерева поленьями.

Рядом, в нескольких шагах, находилась металлическая жаровня с пылающим в ней красным пламенем. Возле неё, как часовой на посту, застыл юный екзерик в белоснежных одеждах, в свете заката казавшихся розовыми. В руках мальчик сжимал незажжённый факел.

Когда тело князя уложили на дно лодки, все расступились.

На нижний пятак, легко раздвигая толпу широкими плечами, протиснулся Тимофей Игоревич. С брезгливой гримассой он снял осколки глиняной маски с лица князя и передал их юноше.

Затем, взяв у подошедшего екзерика факел, поднёс его к огню.

– Да примет тебя Владыка! – прогремел посадник. – Да найдётся у тебя ответ на каждый его вопрос!

Его голос разнёсся над Радонью. Подойдя к челну, мужчина взмахнул рукой и бросил зажжённый факел на поленья. В ту же секунду лодка вспыхнула жарким, ало-оранжевым огнём.

Подоспевшие ильдеры оттолкнули судно от пятака и, влекомое течением, оно медленно поплыло вниз по реке. Яркое пламя озарило Радонь, красиво отражаясь от поверхности воды и окрашивая в красный цвет лица замерших в молчании наблюдателей.

Люди с облегчением вдохнули чистый, лишённый смрада воздух.

Ильд свершился.

***

На Радоград опустилась ночь.

Ежась от пронизывающего ветра, княжич Дмитрий стоял на стене детинца. Юноша прищурился, всматриваясь в темноту, пытаясь не потерять из виду угасающий огонёк – челн, на котором покидал этот мир его отец. Но пламя, слабевшее с каждой минутой, постепенно угасало.

Наконец, Радонская ночь поглотила его.

Ни единого чувства не отразилось на лице княжича. Молча, в полной тишине, он отвернулся, собираясь спуститься с крепостных укреплений.

Но вдруг замер. Что-то привлекло его внимание.

Подняв глаза, он внимательно поглядел на металлические маковки башен детинца. Вокруг них разливалось бледное зелёное сияние.

Что-то екнуло в груди Дмитрия. Он метнулся к внешнему краю стены и поглядел на окутанный ночной тьмой далёкий берег Радони.

Сердце мальчика замерло.

С востока, по Степному тракту к Радограду текла огненная река. Тысячи факелов, которые несли тысячи воинов.

Огромное войско приближалось к столице.

Сглотнув, юноша поспешил обратно в палаты.

До самого утра Радоград был охвачен необыкновенным волнением. Весть о том, что к городу подошла большая дружина, распространилась среди жителей, как лесной пожар в жарком липене. В ту морозную ночь никто не сомкнул глаз, пытаясь понять, кто именно прибыл к столице и с какой целью.

Стража наблюдала со стен, как река огней, достигнув Радони, разливалась по её восточному берегу. Войско раскинулось лагерем – огромным, простиравшимся на север и юг, насколько хватало глаз.

Хотя представить, что кто-то осмелится взять Радоград с помощью силы было невозможно, дозорные нервничали. Боялись не штурма – все знали, что стены столицы неприступны, – больше тревожила неизвестность. С такого расстояния невозможно было разглядеть знамёна даже днём, не говоря уже о ночной тьме.

Ясно было одно: рать чужая.

Под началом княжича Олега, а затем его брата Владимира, было гораздо меньше людей.

Ростислав распорядился усилить охрану стен и запретил опускать подъёмные платформы. Основная сила Радограда – столичная стража – находилась под его началом, и её голова был не на шутку встревожен. Однако, когда он прискакал в посадный терем, чтобы доложить Тимофею Игоревичу о случившемся ночью, тот встретил его с поразительным спокойствием.

С загадочной улыбкой Первый наместник сообщил, что беспокоиться не о чем и нужно просто ждать. Глава стражи был удивлён таким поведением, но, повинуясь воле начальника, удвоил количество людей у Бирюзовых ворот и больше ничего не предпринял.

Посадник оказался прав. Утром ситуация прояснилась.

Едва солнце поднялось над студёными, готовыми покрыться льдом водами Радони, от восточного берега реки отошёл челн. Стража тут же доложила об этом Ростиславу, который до рассвета, вместо сна, проверял посты и находился неподалёку.

Прибыв к Бирюзовым воротам, он распорядился не обстреливать лодку. Было очевидно, что одна посудина не представляла никакой опасности. Скорее всего, на ней в город направлялось посольство.

Так и оказалось.

Через час после отправления судно пристало к Нижнему пятаку. Из него вышли трое мужчин, облачённых в чёрные, расшитые золотом одежды. Увидев лестницу, ведущую вверх, они переглянулись и медленно начали восхождение.

У главных ворот посланников встречал сам Ростислав. В сопровождении десятка стражников он вышел на пятак, велел закрыть за собой ворота и, скрестив руки на груди, стал ждать.

Время текло медленно.

Здесь, наверху, ледяной ветер пробирал до костей. Ночная стужа не спешила отступать, и холодное утреннее солнце не могло согреть город, погружённый в напряжённое ожидание.

Послы, тяжело дыша и негромко чертыхаясь, наконец достигли Бирюзового пятака. Все трое были радонской внешности.

«Хвала Владыке, не ханаты», – с облегчением отметил про себя Ростислав, но вслух грозно спросил:

– Кто вы такие?

Стража за его спиной обнажила мечи. Воины на стенах натянули тетиву луков. Незнакомцы выпрямились, поправили на себе одежды и переглянулись.

Вперёд шагнул рослый, худощавый мужчина в чёрных каменецких латах с высоким воротником-стойкой, подпирающим подбородок. Бледное, неподвижное лицо его казалось каменным.

– Мы, – он указал рукой на спутников, – посланники князя Роговолда, владыки Каменецкого княжества. Я – Роман, воевода дружины и ближайший помощник государя.

«Ну и ну! Каменецкая рать.»

– Что князю Роговолду надобно в Радограде? – нахмурившись, спросил он.

Бледный усмехнулся.

– Я отвечу на твои вопросы, воин. Но и ты представься. Хочу знать, с кем говорю.

– Я Ростислав. Голова Радоградской стражи.

– Где посадник? Где бояре? – металлическим голосом осведомился Роман. – С кем мне говорить о деле?

– Со мной, – отрезал Ростислав. – Больше тут никого нет. А я передам, кому надо, слово в слово.

Воевода бросил взгляд на спутников, затем пожал плечами и заговорил громко, чтобы его слышали не только стоящие рядом, но и воины на стенах:

– Сообщаю вам, жители Радограда, что Роговолд Изяславович получил от степного владыки, хана Угулдая, ярлык на княжение в Радонском княжестве! Ханское дозволение в Радонии – закон! Потому отныне и княжество, и его столица – под Роговолдом!

Ростислав не поверил своим ушам. Он растерянно повёл глазами по сторонам. Роговолд – правитель Радонского княжества?

Стараясь не показывать охватившего его смятения, мужчина осторожно посмотрел на сопровождавших его стражников. Суровым молчанием встретили они слова посла. Нахмурившись, воины исподлобья взирали на бесстрастного Романа.

– Князь обещает, что не станет чинить никаких притеснений ни горожанам, ни боярскому сословию! – продолжал тот. – Жизнь в Радограде останется прежней! Откройте ворота и впустите Роговолда с войском до следующего утра – и никто не пострадает!

Закончив, посол замолчал. Над Бирюзовым пятаком повисла звенящая тишина.

Каждый, кто стоял здесь, обдумывал услышанное.

Наконец Ростислав подал голос:

– По нашему закону князем будет Олег, сын Юрия. Мы ждём его возвращения из Ханатара для венчания на престол!

– Олег не вернётся в Радоград! – холодно сообщил Роман. – Он нанёс оскорбление хану и более не претендует на Речной престол. Отныне Роговолд – законный правитель, и он требует впустить его в город!

– Твои слова чудны, посол. Тяжело в них поверить, – покачал головой Ростислав.