Слова купца прозвучали неожиданно, как гром среди ясного неба. Сердце парня забилось быстрее. Он принялся часто моргать, судорожно пытаясь придумать подходящий ответ.

Стало ясно, что свиток дали ему прочесть не просто так. Это была хитрая проверка, и он попался на неё, как неразумная рыбка на крючок.

– Ладно. Не хочешь говорить – не говори, – махнув рукой, произнёс Ярослав Михайлович, видя растерянность мальчика. – Но послушай, у меня к тебе есть предложение. Такой парень, как ты, мне бы пригодился. Молодой, но смышлёный. Не хочешь обучиться купеческому делу?

Разговор принял неожиданный поворот. Обескураженный Ярополк продолжал молчать, хлопая ресницами.

– Так уж вышло, что у меня только дочери, – продолжил купец. – Так Зарог управил. Супруга моя умерла, так и не родив сына. А новую брать не хочу. Какие мне уже жёны! Не сегодня, так завтра сам перед Владыкой предстану. Да и боюсь обидеть девочек, приведя в дом чужую женщину. Люблю я их очень. Особенно младшую. Заботится обо мне, желудко́м называет. Кажется ей, что похож я на жёлудь. Тот, который на дубе растёт. Смешная она у меня.

Взгляд мужчины на мгновение потеплел. В нём мелькнула нежность, словно он увидел перед собой дочерей. Воспоминания о них наполнили сердце любовью. Но, вспомнив, о чём вёл речь, он снова стал серьёзен.

– Жизнь не бесконечна. – Его голос стал мягче, вкрадчивее. – Однажды меня не станет, и кому-то нужно будет позаботиться о них и о моём деле. Все эти дни я думаю – вдруг я нашёл тебя посреди безжизненной Степи не случайно? Что, если тебя послал мне Зарог в ответ на мои мольбы?

Ярополк не нашёл что сказать, растерянно глядя на торговца. Тот, снова смутившись, старался не сбиться с мысли.

– Если преуспеешь – будет тебе и хлеб, и масло. Да что там масло! И икра белужья будет! Неплохо для простого охотника… или кто ты там такой. Верно?

Мужчина смотрел на него испытующе.

– Ты подумай пока, сразу отвечать мне не надо. Прикинь, что да как. Купеческий труд нелёгок, но я всему тебя научу. Доброе отношение и заботу обещаю. До Каменца время ещё есть, а там и поговорим.

Он не дал Ярополку времени ответить. Добродушно похлопав его по плечу, развернулся и направился к голове каравана, где обычно ночевал.

Вскоре его высокая, худая фигура, облачённая в мохнатую шубу, растворилась в темноте морозной ночи.

– Да… – протянул Ярослав. – Большой город. Побольше Змежда.

– Крестьянская столица, – улыбнувшись, добавил Илья.

Стоял ясный, морозный лютеньский полдень. Лучи яркого солнца, сияющего на безоблачном небосводе, падали на укрытую белоснежным покрывалом землю и, играя на нём, рассыпались на тысячи разноцветных искр – красных, зелёных, синих и золотых.

Казалось, что зима этим ярким, радостным днём намекала на скорый уход, но любой житель Радонии знал, насколько это обманчивое впечатление. Лютень и следующий за ним зимобор были самыми холодными месяцами в году. В это время года морозы достигали своего пика, а скованной им природе оставалось лишь смиренно ожидать прихода весеннего тепла.

Владимир и его тысячники, сидя в сёдлах, напряжённо всматривались вдаль. Там, в десятке вёрст, виднелась конечная цель их похода – величественный Изборов, крупнейшее поселение в западной части Радонского княжества.

Укрывшись в тени деревьев, чтобы не привлекать лишнего внимания, всадники тщательно изучали окрестности – бескрайнюю равнину, простирающуюся от Затоцких болот до самого Изборовского холма, на вершине которого возвышался грозный, отливающий розовым каменный детинец, безмолвный страж этих плодородных просторов.

Дружина Владимира преодолела весь намеченный путь по замёрзшей реке с невероятной скоростью. С момента, когда войско покинуло стены Змежда, миновала всего неделя. Тысячи людей и лошадей, не теряя времени на отдых, прошли сотни вёрст по скованной льдом Затоти, пересекли болота и теперь, сосредоточившись в подлеске, ожидали приказов своего командующего.

– Итого, два отряда. Примерно по полторы тысячи у каждого, – задумчиво произнёс Владимир и тут же, уже более твёрдым голосом, добавил, обернувшись к тысячникам: – Метательные машины не брать, оставить на стоянке, сейчас они нам не пригодятся. Перевезём, когда будет закончено дело.

Одетый в тёплый плащ, с лёгким инеем на короткой, аккуратно подстриженной бороде, он, словно сокол с добычи, не сводил взгляда с города, пытаясь рассмотреть каждую деталь.

Детинец Изборова, расположенный на вершине высокого и крутого холма, представлял собой неприступную крепость. Его мощные стены, достигавшие пятнадцати саженей в высоту, были сложены из массивных каменных валунов, добытых в Восточных горах, и имели обычный для них розоватый оттенок. Эти укрепления, увенчанные зубцами и бойницами, создавали непреодолимый барьер для любого врага, желающего взять крестьянскую столицу приступом.

Осадные орудия, даже если бы кто-то смог втащить их вверх по склону, оказались бы бесполезны против непробиваемой преграды в пять аршин толщиной. Кроме того, твердыня была окружена глубоким рвом, вырытым прямо в откосах холма. Усиленный вбитыми в его дно кольями, он делал штурм ещё более затруднительным.

Великий князь Изяслав Завоеватель, самый могущественный правитель своего времени, столкнулся с защитой Изборова в самом начале покорения Радонии. Он осаждал город в течение полугода, но твердыня не сдавалась. Горожане, воодушевлённые неудачами врага, продолжали защищаться, пока в детинце не закончились запасы воды и еды. Это вынудило их открыть ворота.

Однако, у любых укреплений есть свои слабые места. Детинец Изборова не был исключением. Его особенностью являлось то, что стенами была окружена только часть поселения, а вот посад оставался незащищённым.

Абсолютное большинство горожан были крестьянами, занимавшимися земледелием и скотоводством. Почти у каждой семьи был свой надел земли. Потому посад, растянувшийся на многие вёрсты во все стороны от крепости, находился внизу, за городскими стенами, у подножия Изборовского холма. Это делало его уязвимым для внезапного нападения, так как в таком случае жители не успели бы бросить свои хаты и укрыться за спасительными стенами.

– Илья, ты помнишь, где именно располагается главная площадь посада? – спросил княжич.

– Да, Владимир, – уверенно ответил тысячник. – Она во-он там, слева от холма.

– Хорошо. В котором часу будут сжигать Коровью Смерть?

– Народ начнёт собираться с появлением первых звёзд, – напомнил Илья. – Затем все ждут главу города с боярами, и после наступления темноты чучело поджигают. Затем начинаются гуляния. До самого утра. Хотя местные мужики уже на сжигание приходят нагулянные, – усмехнувшись, добавил он.

– Это нам на руку, – серьёзным тоном подытожил Владимир, обернувшись к военачальника. – Наш план удастся только при условии полной внезапности. Поэтому начинаем только после захода солнца. Молча. Без огней и шума. Все металлические латы снять, чтобы не греметь ими. Всё ли понятно?

– Да, княжич, – ответил Ярослав. – Всё ясно.

– Тогда идите готовиться. Замысел должен быть исполнен безукоризненно. Если всё сложится удачно – сегодня никто не погибнет. И, на всякий, случай напоминаю: жители Изборова – мои подданные, и я очень расстроюсь, если прольётся их кровь. За каждую жертву среди горожан ответите передо мной. Будьте уверены, спрос будет жестоким!

***

Первым делом, проснувшись утром Макушиного дня, Вячеслав вышел в сени и пересчитал оставшуюся добычу. На морозе, подвешенные за лапы головой вниз, висели всего несколько тушек рябчиков, тетеревов и глухарей.

– Негусто, – прошептал под нос охотник. – Почти всё распродал!

Крепкий, плечистый мужчина средних лет с удовлетворением окинул взглядом остатки товара. Большая часть привезённого уже нашла покупателей за последние несколько дней, но кое-что всё же ещё оставалось. В преддверии праздника торговля шла особенно бойко, и ему удалось заработать немалую сумму. Если расходовать с умом, вырученных денег хватит до конца зимы, а, возможно, останется и на весну.